Гэри сидит в читальном зале университетской библиотеки. Обложился какими-то книгами. Что-то пишет. И тут же он оказывается на палубе императорского линкора, выходящего в открытое море из иокогамской гавани. Вокруг него снуют вышколенные матросы. На флагштоке гордо реет имперский флаг. Соленый океанский ветер пахнет перегоревшей солярой и великим будущим.

Надо сказать, что выкрутасы времени Гэри нравились. Казались ему забавными. До тех пор, пока он сохранял позицию отстраненного наблюдателя. С одной стороны, Гэри ощущал себя физически присутствующим во всех тех местах, куда заносило его свихнувшееся время. Но с другой – он только смотрел на происходящее, никак в нем не участвуя. И его самого как будто никто не замечал. Но однажды Гэри на короткий миг обнаружил себя за штурвалом боевого самолета. Первый опасный звоночек прозвенел.

«Возвращаемся!» – услышал он в шлемофоне команду ведущего.

«Вас понял!» – ответил Гэри и плавно повернул штурвал вправо.

– Черт побери! – ошарашенно выругался Гэри. Он был дома. Сидел в кресле перед телевизором. Толстомордый мудак с Би-Би-Си что-то тёр о геополитической картине мира через двадцать лет. В одной руке Гэри держал плоское блюдо со спагетти, а в другой – вилку. С вилки уныло свисала длинная макаронина. Гэри внезапно осознал, что между тем моментом, когда его вышвырнуло из реальности и моментом, когда он вернулся к своим спагетти под соусом болоньез не было никакого разрыва. Из болтовни мордатого мудака в его восприятии не выпало ни слова. Движение вилки в направлении его разинутого рта не прекращалось ни на миллисекунду. – Пиздец какой-то!

Гэри всерьез задумался о природе своих видений. Он понял, что они занимают уже чуть ли не половину его субъективного времени. Но как такое может быть? Гэри взял листок бумаги. Долго рылся в поисках ручки. Не нашел. Зато отыскал огрызок карандаша. Сойдет. Гэри поминутно описал минувший день. Начиная с подъема. Писал долго. Когда закончил, прочитал и поразился тому, сколько всякой ерунды было в него понапихано. Ежедневные бытовые события, на которые никогда не обращаешь внимания, но на которые, как оказалось, тратишь кучу времени. События новые, свежие, уникальные… Встречи, запланированные и неожиданные. Знакомые и незнакомые люди, так или иначе вторгающиеся в твое личное пространство. Даже просто фривольные мысли, возникающие при взгляде на стройные ноги случайной соседки в автобусе. И все это – совершенно непрерывно. По всему выходило так, что ни для каких путешествий в 40-е года двадцатого века попросту не оставалось места. Гэри взял второй листок и столь же подробно описал свои сегодняшние галлюцинации. В этом пространстве также было тесновато. Гэри оценил их общую продолжительность часов в пять-шесть. Это был удар. Гэри долго сидел, пялясь на постер с видами Венеции, стоявший у него на столе, да так и заснул.

А на следующее утро проснулся в необъяснимо хорошем настроении. Вспомнив о вчерашнем вечере, он только усмехнулся и постановил себе обо всем забыть. Что удалось ему как нельзя лучше, поскольку с этой минуты все странности прекратились. Сумасшедшим зачастую свойственна невообразимая хитрость, благодаря которой они могут при необходимости успешно симулировать душевное здоровье. При этом продолжая вынашивать и пестовать свои безумные планы. Когда приходит пора, а она неизменно приходит, они приступают к их реализации. И упаси Боже вовремя не распознать симулянта!

Вот и чокнутое время, имевшее на Гэри свои виды, решило затаиться. И таилось полтора месяца. А потом выкинуло такое коленце, что и представить на трезвую голову сложно.

Гэри спускался в лифте. Собирался сходить в ближайший магазинчик за парой пива и сигаретами. И вдруг осознал себя офицером японских императорских ВВС, стоящим в строю перед боевым вылетом. Старший офицер шел вдоль строя и раздавал полетные задания. Вот он остановился напротив Гэри и протянул ему конверт. Гэри его принял. В ту самую секунду, когда его пальцы коснулись плотной серой бумаги, ему стало отчетливо ясно, что у него за спиной – целая жизнь. Не жизнь редактора– стажера отцовского издательства и прилежного студента университета, но жизнь потомка древнего самурайского рода, которого с детства готовили к великой миссии – служить стране и императору. Гэри знал, что он блестяще ее осуществляет. Он не раз награджден. Его карьера идет в рост. Совсем не по годам, но он того заслуживает. У него есть семья. Он помнит, как его дразнили в детстве. Своих наставников. Свой первый вылет. Все.

На раздвоение личности это не походило. Гэри ощущал себя вполне целостным человеком. Пусть и живущим в разных эпохах одновременно. Удивительно, конечно, и непонятно, но не в строю же об этом размышлять. Сегодня большой день. Идем на Перл-Харбор.

Так думал Гэри-летчик. Воин с железным очком. А вот у Гэри-студента очко сыграло. Причем нешуточно. Две реальности… Абсолютно равнозначные… Какая-то из них явно поддельная. Но какая именно? – спрашивал себя Гэри-студент и не находил ответа. И в конце концов принял решение навестить мозговеда-кудесника.

Доктор визиту Гэри нисколько не удивился. Казалось, он его ждал. Да так оно, по совести, и было.

– Здравствуй, Гэри! – поприветствовал Накамуру врач. Он улыбался Гэри, словно лучшему другу. Он даже привстал из-за своего массивного стола и протянул руку для пожатия. – Располагайся!

Гэри направился к кушетке для пациентов, но доктор его остановил.

– Нет, Гэри, не туда! – и указал на два шикарных мягких кресла, стоявших в дальнем углу его кабинета. Между креслами находился кофейный столик. Антикварный. – Выбирай любое!

Гэри было все равно, поэтому он разместился в том, которое было ближе. Доктор занял другое.

– Сейчас принесут кофе, – сказал он – Ты ведь предпочитаешь гляссе, не так ли?

– Я бы выпил чаю – ответил Гэри. – С жасминовыми лепестками.

– Как пожелаешь, Гэри! – согласился доктор. – С тобой случилось что-то, чему ты не можешь найти объяснения? – продолжил он без всякого перехода.

– Да, именно так.

– И ты, по всей видимости, обеспокоен?

– А как по-Вашему? – возмутился Гэри – Если меня, как сраный теннисный мячик, перебрасывает из настоящего в прошлое или, я уж не знаю, из настоящего в будущее, смотря что считать настоящим, если я не могу понять, кто я сам и откуда, это что, не повод для беспокойства?!

– Не всегда, – усмехнулся доктор – и у тебя как раз такой случай. Думаю, пришло время кое о чем тебе рассказать.

– Так валяйте, рассказывайте!

– Терпение, Гэри, терпение! Только рассказывать буду не я. Другой человек. Но сначала ответь, Гэри, – ты мне доверяешь?

– Так Вы же мой чертов доктор, – хмыкнул Гэри – Как же не доверять?

– Замечательно. В таком случае, я попросил бы тебя доверять тому человеку, с которым ты вскоре встретишься, так же, как мне.

– Он что, тоже врач?

– Не совсем. Хотя… Можно и так сказать.

– ОК. Допустим, я попытаюсь.

– У тебя получится. – доктор встал, вернулся к своему столу, взял телефонную трубку и нажал клавишу быстрого набора.

– Он здесь, – доложил врач кому-то на другом конце линии. – Да, полностью готов. Как и ожидалось. Ключ «Opfer» (жертва, нем.) Ждем.

Доктор дал отбой и обратился к Гэри:

– Ну, а теперь я тебя оставлю. Удачи.

Вышел из кабинета. Через минуту секретарша принесла чай. Улыбнулась Гэри и упорхнула. Ждать пришлось недолго. Вскоре в кабинет проскользнул крепко сбитый мужчина лет сорока восьми. Именно проскользнул, поскольку не смотря на свои внушительные габариты, двигался он легко и проворно. Гэри глазом не успел моргнуть, как незнакомец очутился перед ним.

– Конисива! – поздоровался он, слегка поклонившись.

– Ты не японец! – резко ответил ему Гэри по-японски. Ответил, как Гэри-летчик.

– Японец! – возразил незнакомец – такой же, как и ты, тайи. (тайи – воинское звание, соответствующее капитану)

Гэри расхохотался.

– Ах, это… – человек провел рукой по своему лицу – Не верь тому, что снаружи. Пластическая хирургия. Слыхал про такую?