– Не убеждает! – отрезал Гэри.

– Тогда позволь мне тебя убедить! Я присяду? – спросил мужчина, однако дожидаться позволения не стал. Плюхнулся в кресло и бесцеремонно закинул ногу на ногу. – Итак, – начал он – прежде всего, тебе нужно как-то ко мне обращаться. Своего настоящего имени и звания я тебе сообщить не могу. Не имею права. Таков устав «Токуму-Кикан». Поэтому называй меня, ну, скажем, Джейк. Так я зовусь среди гайдзинов. Я здесь для того, чтобы открыть тебе истину о тебе самом. А ты – потому, что с тобой происходит… – и Джейк в подробностях стал описывать все, что переживал Гэри в обоих своих реальностях. – Ну, и как ты считаешь, что из этого всего – настоящее?

Гэри был в замешательстве.

– Понимаю тебя, – продолжил Джейк. – По сему выслушай меня до конца и не перебивая, какими бы странными не показались тебе мои слова. Истина в том, что идет война. Большая война, от исхода которой зависит будущее мира. Это будущее может быть каким угодно. Одна и та же ситуация, которую мы имеем в определенный момент времени, может развиваться согласно множеству сценариев. Одни из них более вероятны, другие – менее. Наши ученые давно работали над тем, чтобы научиться прогнозировать будущее и, в случае необходимости, изменять его. И это им удалось. Сейчас мы с тобой находимся в максимально вероятном сценарии. Он же, как ты можешь убедиться – наихудший. Наихудший для нашей страны… Вот во что превратится мир, если мы не вмешаемся. И ты, и я здесь не случайно. Нам предстоит осуществить специальную операцию, разработанную нашим Генштабом совместно с учеными. Существует принцип обратной вероятностной зависимости. Чтобы было понятней – если в будущем происходит некое ключевое событие, то изменяются направления вероятностных потоков в нашем настоящем. И ТАКОЕ будущее не сбывается. Оно уступает место другому, светлому и великому. В котором Япония повелевает миром. В котором японская цивилизация достигает такого расцвета, какого не достигала ни одна прежде. И не достигнет ни одна после, ибо наш расцвет продлится вечность. И вечность требует жертвы.

Как только прозвучало слово «жертва», Гэри-студент перестал существовать. Остался только Гэри – императорский ас, живущий во времени Гэри студента. Но от студента осталась его память.

– Я все понял-сказал Гэри – Я готов служить Императору. В чем заключается мое задание?

– В этом городе есть объект, который должен быть уничтожен. – ответил Джейк – Именно он и является точкой краха этого варианта будущего. Именно его уничтожение приведет Японию к величию. Тебе известно о проекте «Божественный ветер», не так ли?

– Так точно, – подтвердил Гэри – Вылет, предполагающий невозвращение. Удар, от которого невозможно уклониться.

– Все верно! – кивнул Джейк – Тебе предстоит стать божественным ветром, Гэри!

– Когда? – спросил Гэри.

– Через пять часов.

– Могу ли я получить летное задание?

– Вот оно-Джейк протянул Гэри конверт. Та самая бумага. Серая. Плотная. Шершавая на ощупь. – Хочешь что-нибудь передать семье?

– Да, – ответил Гэри – Скажите им, что преданность – величайшее из достоинств.

– Они будут тобой гордиться, – пообещал Джейк – А вместе с ними – вся Япония. Чем займешь оставшееся время?

– Улажу здесь одно дело. – ответил Гэри и мрачно улыбнулся. Одними губами. Джейку показалось, что его зрачки сначала сжались в точку, а затем стали вертикальными. Как у ядовитой змеи, подумал Джейк. Невольный холодок пробежал по его позвоночнику.

Через час Гэри Накамура, тайи Императорских ВВС, неподвижно стоял на том самом месте, где около двух лет назад был жестоко избит Гэри-студент. Его ноги были расставлены чуть шире плеч, голова наклонена к груди. Левую руку Гэри держал за спиной, кулак был сжат. В правой его руке, отведенной чуть в сторону и назад, находился обнаженный вакидзаси. Кончик лезвия касался асфальта. Гэри ждал. Каким-то образом он знал, что вскоре здесь появится коротко стриженный здоровяк шести с половиной футов росту. Тот самый. Гэри имел к нему разговор. Здоровяк не заставил себя долго ждать. Вот он показался из-за угла. Вот он идет по тротуару. На ходу жует гамбургер. Замечает Гэри. Не узнает. Ему, разумеется, любопытно. Он подходит к Гэри почти вплотную.

– И что здесь за нахер? – спрашивает он.

Гэри медленно поднимает голову и пристально смотрит здоровяку в глаза.

– Помнишь меня? – спокойно спрашивает он.

– Мать твою! – ахает здоровяк – Косоглазый! – гамбургер выпадает у него из рук – Как, черт подери… – договорить он не успевает. Вакидзаси Накамуры совершает одно единственное движение, короткое, стремительное и сверкающее, словно молния. Гэри отступает на шаг назад.

– Что?..-спрашивает здоровяк, хватаясь за живот и падая на колени. – Как?…-убирает руки от живота и поворачивает ладонями к себе. Ладони в крови, густой, темной и липкой. Вдруг его живот распахивается. Бесформенная груда дымящихся внутренностей вываливается на тротуар. – Невозможно… А как же…небеса?…

– Отменяются. – Коротко отвечает Гэри, вкладывая вакидзаси в ножны – Саёнара.

Гэри развернулся и пошел прочь. Тело здоровяка обмякло и завалилось набок.

Точно в назначенный час Гэри-ас поднял в воздух легкомоторную «Сесну» со взлетной полосы небольшого частного аэродрома, того самого, где обучался летному делу Гэри-студент. Его настроение было легким и радостным. Полет длился не более двадцати минут. Когда внизу уже появилось отдельно стоящее одноэтажное здание, которое, в соответствии с летным заданием, подлежало уничтожению, Гэри ощутил чье-то присутствие. Скосив глаза на кресло второго пилота, он увидел, что в кресле неподвижно сидит человек. Его взгляд был обращен на Гэри. Сквозь авиационные очки на Гэри взирали шарики от пинг-понга с намалеванными на них зрачками.

– Ну, что, дружище, – сказал ему Гэри – Отомстим за Перл-Харбор? – и ввел «Сесну» в пике…

Рабочий дневник

Мало кто знает, что легендарное заявление Архимеда, отца физической науки и восхитительного шизофреника, в котором уживались аутист и закоренелый блудодей, о том, что при наличии подходящей точки опоры и рычага соответствующей длины он способен перевернуть мир, было сделано им на полном серьезе. А из тех, кто знает, мало кто верит в то, что для осуществления столь грандиозного замысла Архимеду было достаточно современных ему технических средств. Официально принято считать, что это высказывание является компактной метафорой, одновременно символизирующей и бесконечность пространства творческого поиска, и неисчислимость путей познания, пересекающих это пространство вдоль и поперек, сверху вниз и снизу вверх, и отсутствие пределов развития и достижений для тех, кто ходит этими путями, да и сам философский принцип познания до кучи. Такие они, метафоры. Многозначные.

Всегда начинай с начала. Вытопчи себе небольшую площадку. Утрамбуй почву под своими ногами. Создай базу. Земная твердь сомнительна: – помни об этом! Чем активней твои ступни будут молотить по грунту, превращая его в непробиваемую коросту, тем меньше вероятность провалиться в тартарары. Настанет миг, когда ты обретешь уверенность. Уверенность в надежности основы, на которой ты стоишь. Уверенность в себе, сумевшем создать эту основу своими собственными силами. Охуительное чувство – уверенность. Уверенность – мать целого змеиного выводка прочих чувств, и будоражащих, и завораживающих. Но нас интересуют ее первенцы – дерзость и смелость. Причина тому – их сакральное свойство неизменно сопутствовать самому туманному, самому неуловимому и не поддающемуся четким определениям идеалу, имя которому – свобода.

А ну-ка, подпрыгни, дружок! Как? Нормально? Земля не разверзлась? Ну и ништяк. Будем считать, что точка опоры у тебя есть. Но, блядь, тесновато… Нет простора. Не дышится. Это заговорила жадность. Она всегда околачивается где-то рядом, словно бездомный пес, в силу собачьего инстинкта предпочитающий держаться близ людского жилья. Предположим, разжиреть тебе не удастся, говорит он, но и с голоду точно не помрешь. Чего еще надо? Многого. Не псу. Тебе.