— Есть, Тэкиноину-сан! — толпа накинулась на детишек и тех мигом скрутили с радостными воплями. — Казнить! Казнить шпионов!

Мы с Нэкоматой не спеша пошли за толпой.

— Делаешь ставку? — усмехнулся он, когда мы вышли на крышу кошачьего замка, то есть на самую голову кота-сфинкса.

— Думаете, что Итачи наблюдает где-то поблизости? И попытается отбить брата? — уточнил я.

— Уверен, — фыркнул Нэкомата. — Но маленький паршивец шустрый и хорошо прячется. Зачем бегать за ним, когда можно легко выманить на живца?

— Ага, словно мышку за верёвочку дёргаешь, — поддакнул я. — А Шисуи, интересно, где?

— Да тоже где-то недалеко, пытается Итачи найти, — хмыкнул Божественный Кот, прищурив глаза наблюдая, как троих генинов по отдельности подвесили на откуда-то появившиеся крюки. — Я чувствую всех на своей земле.

— Удобная опция, — пробормотал я.

Между тем представление продолжалось. Прожектора скрестились на троице подставных генинов. И отовсюду, словно бой там-тамов, раздалось зачарованное мяукание: «смерть им!», «смерть им!», «казнить нарушителей!». В общем, от антуража и вполне реально ощущаемой жажды крови шерсть сама собой вставала дыбом.

— Палач!.. Палач!.. — зашепталась многоголосая толпа няко-ниндзя, как, оказывается, звались те крупные коты в доспехах.

Мы с Нэкоматой занимали довольно удобный приступочек на башенке, которая изображала уши Кота-Замка, и видели всё действо сверху.

Чёрный кот с натянутым красным мешком с прорезями для глаз и пасти с усами, величаво нёс перед собой офигенский топор. Внушительное орудие бликовало точёным лезвием от светящихся прожекторов.

— Кто первый? — с размахом впечатав топор в непонятно когда возникшую плаху, спросил Палач.

— Девчонку! Девчонку! — загомонила толпа кровожадных котов.

Итачи, кстати, не появлялся, хотя церемония была довольно продолжительной и с той скоростью ниндзя, которую они могут развивать… А ещё подумалось о том, что Шисуи тоже может вмешаться. Всё же зрелище довольно жуткое. И сейчас даже я не чувствую никакой фальши. Страшно до ледяных мурашек под шерстью, хотя я-то знаю, что это — не настоящая Сакура.

Девчонка, кстати, попыталась дёрнуться, но её снова скрутили и привязали к плахе.

Резкий взмах топора, и розоволосая голова поскакала по камню, заливая всё густо пахнущей железом кровью. Точно так же был обезглавлен Дайшики…

— Сакура-а-а-а! — дикий надрывный крик Наруто, как и мой, утонул в каком-то индейском вопле остальной кошачьей братии. И стало темно.

Кажется, я грохнулся в обморок. Какая досада.

Шаг-шаг-шаг. Неслышные шаги. Их не слышно, но они чувствуются. Странно. Я всё ещё в темноте. Но тут тепло и… темнота мурлычет? А ещё пахнет чем-то таким вкусным и приятным… Родным?..

Горячее дыхание и шершавый язык прошёлся по морде, я одновременно чувствовал это и был далеко.

Кошачьи боги! Да я в отключке могу всё самое интересное пропустить! Подъём, Тора, подъём! Нефиг вылёживать, ты же всё-таки кот, и не просто такая-то пушистая плюшка-соплюшка, а ниннэко! Жизнь — штука непростая, а у всех твоих хозяев вообще — тяжёлая! А сколько боёв ещё впереди… Вставай! Бейся, глупое сердце, открывайтесь, зелёные глаза, разгоняйся, чакра от лап и до кончика хвоста!

— Ты справишься, малыш, ня, — мягко сказала темнота. Словно верила в меня.

— Люди приходят и уходят, и мы ничего не можем поделать… Мы живём слишком долго… Но привязываемся крепко, хотя и делаем вид, что это не так… Глупый маленький котёнок… У тебя большое сердце…

Я шёл в своей темноте на этот мурлычащий голос.

— Ты открываешь мне самый огромный кошачий секрет? — почему-то вспомнилась мне песенка из мультика, просмотренного в далёком детстве, из которого я помнил лишь одну единственную фразу: — «Сильнее кошки зверя нет…»

— Как точно подмечено, малыш, — хихикнула темнота голосом Нэкомата-сама.

Глаза открывались неохотно, но всё же открывались, чему я, безусловно, был очень рад.

— Неплохо спрятался, Итачи-кун, — с удовольствием протянул Нэкомата-сама, который словно и не заметил того, что я временно был недееспособен. Впрочем, нет, жёлтый глаз несколько секунд внимательно изучал меня, а потом Божественный Кот улыбнулся в усы.

— А Сакура-чан?.. Её голова? — было немного страшновато посмотреть на казнённое тело.

— Это всего лишь кошачья иллюзия, — хмыкнул Нэкомата, — голова не настоящая, а вот Чисан теперь изображает безголовое тело. У него талант.

— Да, несомненный, — сглотнул я, всё же рискнув посмотреть. Выглядело обалдеть, как реалистично. И кровь, и запах, и аура мёртвого…

— Кошачье гендзюцу — высшая из всех возможных иллюзий, — самодовольно сказал Нэкомата-сама. — Их «видят» даже насекомые, ну и, конечно, все животные. Не говоря уже о довольно примитивно воспринимающих реальность людях.

Н-да, а я ещё когда-то страдал, что стал котом.

Действующих лиц прибавилось, и на крышу явился Учиха Итачи, а следом за ним — Учиха Шисуи.

Итачи метнул кунай, которым перерезал сразу обе верёвки: на которых висели «Саске» и «Наруто». Коты-ниндзя, сделав вид, что узнали «страшного Учиха», с воплями разбежались, обнаружив сразу несколько выходов с крыши в глубины замка. Некоторые честно сиганули «за борт». Правда, всплесков слышно не было, скорее всего — пробежали по стенам.

А затем Итачи заметил Шисуи.

— Рассейся! Мангекё шаринган не берут эти глупые иллюзии, — отмахнулся от него он. Наивный! Шисуи и не подумал рассеиваться.

— Мне жаль вашу подругу, — сказал Шисуи «Наруто», который, скрючившись, сидел возле «тела».

— Жа-а-аль? — хрипло протянул псевдо-Узумаки с мяукающими интонациями. «Саске», видимо для пущего эффекта безумно расхохотался, а потом его рука стала когтистой лапой.

— Снова иллюзия? — пробормотал Итачи, окружённый с трёх сторон. Он прыгнул, быстро складывая мудры. Рядом с ним закаркали появившиеся вороны.

— Он сделал гендзюцу со своими теневыми воронами, — пояснил мне Нэкомата. — Для людей он становится невидимым и возникает эффект, будто его тело разлетелось стаей ворон. Впрочем, прекрасное исполнение.

В красных глазах Шисуи завертелись зрачки. Обожаю местный воздух и свет, всё так чётко видно. Похоже, что Шисуи тоже увидел сквозь иллюзию Итачи, потому что хорошо вломил ему с ноги.

— Я настоящий! — рыкнул Шисуи. — Позволь помочь тебе, Итачи!

Ненастоящие «Наруто», «Саске» и труп «Сакуры» благополучно слиняли. Смотреть на безголовую куноичи, которая молча сбегала с площадки, было то ещё удовольствие.

А потом было такое классное ниндзя-мочилово, которое я всю жизнь хотел увидеть! Только успевал головой мотать. Они были очень быстрые и ловкие, плевались огненными шарами, делали замены с помощью вороньих клонов. Кидались кунаями. Ух только и ах! А потом вдруг замерли друг напротив друга, вытаращив глаза.

— Нам пора! — внезапно рванул со своего места Нэкомата-сама, одновременно возвращая свои размеры.

Я прыгнул следом за Божественным Котом и… снова оказался в знакомом «нигде»…

— Найди Итачи, малыш, и помоги ему… — мягким мурлыкающим голосом прошелестела темнота мне вслед.

Когда-то в прошлой жизни я смотрел фильм про мальчика-волшебника, сейчас я не могу вспомнить даже его имени, лишь то, что тот был смешным очкариком. Но мне вспомнился один момент из фильма: там он окунался в большую дымящуюся чашу и словно присутствовал в чужих воспоминаниях, правда, не мог там ничего ни у кого спросить, но всё видел и слышал.

Я вспомнил об этом, когда темнота расступилась, и я выкатился на деревянный пол и оказался, по всей видимости, под невысоким столиком. Вокруг были коленки, и по запаху я определил, что сидел Саске, Итачи и ещё двое людей, но их запах выдавал в них родственников братьев Учиха. Я протиснулся в щёлку, выбираясь из-под стола, и огляделся. Похоже, было утро, и все завтракали. Умопомрачительно пахло омлетом. Даже слюнки потекли. Молоко молоком, но я был голоден. Интересно, в иллюзии можно поесть?