— Хватит дрыхнуть! Ночью что делать будешь? — услышал я и почувствовал, как она трясет меня за плечо.

В конце декабря темнеет рано. Я опять переместился в ванную: закончил утеплять нишу и продолжил делать бумажные плитки для окон.

— Давай закругляйся! — распорядилась Ирка.

— Почему? Рано еще.

— А ты что, так немытым ходить и собираешься?

Да, помыться было бы неплохо. Мыло у нас есть, горячая вода из крана течет в неограниченном количестве, только ни мочалки, ни полотенец не имеется.

Вместо мочалки Ирка дала мне тряпочку и отправила мыться первым.

— Ир, потри мне спину, а то я этой тряпкой не достаю, — негромко сказал я, приоткрыв дверь.

— Сейчас, разденусь только.

О каком мытье может идти речь, если к тебе в ванную заходит обнаженная женщина? Если честно, я и позвал Ирку, надеясь на что-нибудь более приятное и захватывающее, чем обычные водные процедуры.

Мы полгода занимались этим, понимая, что за нами подсматривают. Я, кажется, привык к видеокамерам, и Ирка говорила, что ей все равно.

Совсем не все равно! Это другая женщина — восхитительная, утонченно-нежная, готовая удовлетворить твои прихоти и ждущая блаженства. Только мы вдвоем, только я и она, моя желанная и любимая.

— Все, сохнем! Лешенька, не трогай меня! Мы опять не высохнем, как в прошлый раз. Нам уже было так хорошо!

— А я и не трогаю — я целую.

Сколько на теле женщины манящих мест, к которым хочется прикоснуться губами! Ирка молчит, и по ее частому и прерывистому дыханию понятно, что я на верном пути.

Не нравится мне такой ночлег! Конечно, приятно спать, обнимая любимую женщину, но это единственное, что меня устраивает. Диван жесткий, вместо подушки — стопка газет, а главное, холодно и укрыться нечем. Нам что, в газеты зарываться?

Впрочем, можно у шифоньера снять дверки, убрать полки и перегородку, и полученным коробом накрыть диван. Получится что-то вроде домика… или собачьей конуры. Спать в этом укрытии будет точно теплее, чем без него. А если еще утеплить такой лежачий шкаф газетами?

К сожалению, шифоньер шире и короче, чем диван. Однако я уже знаю, как преодолеть это затруднение: надо полностью разобрать шкаф, а из дверей, стенок и полок сделать убежище как раз по размеру спального места. Вот после завтрака этим и займусь.

Пока Ирка завтрак готовила, а я плитки из газет делал, меня еще одна мысль посетила. Почему я решил, что вероятные злоумышленники попытаются проникнуть в квартиру именно через окна? А если кто-то уже нашел хозяйку, и у наших недругов есть ключи? Впрочем, есть специалисты, которые и без ключей легко открывают замки. Этой ночью мы спали как убитые — заходи в дверь и бери нас тепленькими!

Дверь в кухню нам не нужна: все равно в ней стекло отсутствует. Тумбочку из-под телевизора тоже можно убрать: говорить этот ящик сможет, и стоя на полу.

Снял с петель дверное полотно, намертво заклинил им и тумбочкой входную дверь. Все — теперь пусть попробуют к нам забраться!

Правда, в ванную теперь можно зайти только боком, но это неудобство совсем мелкое.

Завтрак меня порадовал. Ирка — умница! А я-то думал, почему мы так мало хлеба купили, и зачем нам столько муки? Моя ненаглядная напекла тонких лепешек, и такой горячий хлеб куда вкуснее любого батона. Я таких блинчиков целую горку умял.

После завтрака совсем невероятное случилось: Ирка меня в ванную затащила. Сама, без всяких намеков и приставаний с моей стороны. Не ночью или вечером, а поздним утром, почти днем. Да еще после вчерашнего — чудеса, да и только.

Нет, мне такая жизнь нравится все больше и больше!

К кухонному окну Ирка меня не допустила — сама его утеплять взялась. Я шифоньер стал разбирать. Несмотря на то, что из инструмента у меня только нож консервный и нож кухонный, дело пошло быстро. Ира только и успела щели в наружной раме заткнуть, а у меня вместо шкафа уже груда досок образовалась.

Задние стенки из тонкой древесно-волокнистой плиты я, посоветовавшись с Иркой, все-таки разломал.

— Мы старой вешалке кучу денег за эту холоднющую квартиру отвалили — на десяток таких шкафов хватит. Ломай эту рухлядь и не думай! — распорядилась моя прелестная спутница.

Если вдуматься, Ирка права. И дело не только в деньгах: если эту квартиру штурмом брать будут, то ущерб нанесут изрядный. Что уж тут какой-то шифоньер жалеть? Куски разломанных задних стенок я между рамами вставил для дополнительного укрепления нашего убежища. Хватило как раз на оба окна в комнате. Пусть теперь попробуют к нам забраться!

Только я бы предпочел, чтобы нам просто позвонили в дверь и крикнули: «Открывай — свои!» Думаю, что ищут нас и те, на кого мы работали, и неизвестные недоброжелатели. В покое нас точно не оставят, да и тяжело нам придется без чьей-то заботы: теперь, кроме всего прочего, на нас еще и ограбление висит. За такую шалость нам по несколько лет лишения свободы полагается.

Впрочем, свободы нам как раз и не видать, но неволя может быть разной. Лучше бы без разлуки и покомфортнее.

Надстройка над диваном получилась довольно прочной, но Ирка сооружение не одобрила.

— Гроб какой-то! — заявила она. — Забираться через верх неудобно. А закрываться как?

— Перешагиваешь через стенку, садишься на диван, а потом двигаешь эти две доски и ложишься — все, мы в домике! — объяснил я, показывая, как все будет происходить.

— А если я ночью в туалет захочу? И не задохнемся мы в этом ящике?

— В туалет захочешь — меня разбудишь. Дышать через это окошечко будем. Чтобы залезать, рядом можно поставить табуретку. Конечно, не совсем удачно получилось, зато теперь можно спать без курток, а их под голову положить.

Ирка забралась на диван, я поставил крышу на место и немедленно обнял женщину, поймав ее губы своими.

— Брысь! Мы сейчас весь домик развалим! Где спать будем? — со смехом стала отбиваться Ирка. — Брысь, тебе говорю! Попадает все — шум на весь дом поднимем! Давай вылезать!

Вечер подарил нам еще одно безумное блаженство в ванной. Когда переполненные приятной усталостью и сладкими воспоминаниями, мы забрались в наш домик на диване, Ирка сказала:

— Лешенька, а ты ничего необычного не заметил?

Озадаченный вопросом, я «приоткрылся» и понял, на что она намекала. Признаюсь, внимания на это я как-то не обратил.

— Да, мой хороший, наверно, у нас ребеночек будет!

Что должен испытывать мужчина, когда любимая и любящая женщина сообщает, что ждет от него ребенка? Радость? Гордость? Или что-то еще?

Что чувствовал я? Не знаю. Наверно, все разом, потому что ни мыслить, ни говорить толком не мог. Я обнимал Ирку, смутно осознавая, что лежащая рядом женщина — самое важное в моей жизни.

Видимо, Ирка поняла это, потому что вскоре она уснула, доверчиво прижавшись к моей груди.

Утром я понял, что ночной разговор ничего не изменил в наших отношениях. Для Ирки ее беременность не новость, а я по-прежнему люблю эту чудесную женщину. Может, что-то изменится позже, а сейчас нам просто хорошо вдвоем, несмотря ни на что.

Мы спрятались в маленькой квартире и ждем, надеясь, что нам повезет. Да, мы хотим выжить, но ничего не делаем для этого. Бывают в жизни ситуации, когда самое разумное — просто ждать, не предпринимая никаких усилий. Оказывается, это не просто: неизвестность давит и страшит, а безделье только усиливает тревогу.

Поэтому мы стараемся не валяться без дела: Ирка готовит и наводить чистоту, я продолжаю делать плитки из газет и утеплять все, что возможно. А еще мы говорим. Рассказываем о том, что было с нами когда-то, пытаемся предугадать наше будущее.