И мы сделали это. Вскоре мы оба оказываемся во дворе. Я так рада его увидеть, что мне этот двор кажется королевским. Моя сила покидает меня, и я растягиваюсь на тротуаре. Я вдыхаю воздух – настоящий, свежий, принесенный ветром, а не застывший под землей, пока Гейбл закрывает крышку люка. Парень садится рядом со мной и гладит по голове.

— Ты справилась, — говорит Гейбл. — Я знал, что ты сможешь.

Я только киваю и закрываю глаза. Прихожу в себя.

Дышу.

После этого приключения мы просто не можем остановиться. Мы садимся на метро до Монмартра и выполняем еще одну мою мечту: мы едим в том самом кафе, в котором проходили съемки «Амели». Гейбл покупает мне картину у одного из художников. На ней изображен Нотр-Дам в стиле Моне: большие мазки и светлые, мягкие цвета. Потом, вдохновленные картиной, мы отправляемся к Собору Парижской Богоматери. Поднимаемся на вершину колокольни. Ветер треплет наши волосы, а Гейбл целует меня на фоне всего Парижа.

По мере того, как начинает смеркаться, мы покупаем блины и, увидев Нутеллу, я вспоминаю.

Леви.

— Вот же дерьмо, Гейбл, — чуть не срываясь на крик, в волнении говорю я. — Я сказала Леви, что вернусь к двум. Уже почти семь! Дерьмо.

Я встаю и, наверное, впервые за день, достаю телефон из кармана: семнадцать пропущенных от Леви.

— Я должна вернуть прямо черт-его-подери сейчас.

— Могу я… То есть, ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спрашивает Гейбл. — Я пойму, если ты совершенно не хочешь меня там видеть, но…

— Нет, пойдем со мной, — не даю договорить парню я. Я в ужасе от того, что мне может наговорить Леви - гормоны вмешались во все твои умственные способности, идиотка? Возможно, он не станет психовать при виде Гейбла.

Мы садимся на метро до площади Италии, а затем идем пешком до отеля. Все это время я не перестаю звонить Леви, но брат не поднимает трубку, и я все время попадаю на голосовую почту. Боже, Леви.

Когда мы с Гейблом оказываемся в лифте, я понимаю, что Леви может ходить в нижнем белье или - нервно сглатываю, - вообще без ничего. Повсюду могут валяться закуски из автоматов, разбросанные по полу носки или любые другие отвратительные вещи.

— Эм… будет лучше, если я зайду первая, — говорю я Гейблу, когда мы оказываемся перед дверью нашего номера.

Дверь открывается и в образовавшемся проеме можно увидеть центр комнаты и часть наших кроватей. Одеяла, как обычно, разбросаны, но из-под них не виднеется нога Леви. По телевизору идет какое-то полицейское ТВ-шоу настолько громко, что становится больно ушам. Я прохожу дальше в комнату и выключаю телевизор.

Леви в кровати нет. Его нет и на балконе. Я стучу в дверь ванной, а затем толчком открываю ее, но там брата тоже нет. Его телефон лежит на телевизионном столике, экран показывает все пропущенные вызовы от меня.

— Леви?

Ответа нет.

Мое сердце колотится с такой силой, будто собирается прорваться сквозь кожу. От страха я опираюсь на дверной косяк.

Где, черт возьми, Леви?

— Кейра? — зовет меня из коридора Гейбл. — Я могу войти?

— Эм, да, да.

Я слышу шорох ботинок, когда Гейбл идет по ковру. Передняя дверь захлопывается.

— Что-то случилось?

Я киваю. Я не могу перестать обыскивать ванну глазами. Раковина. Ванна. Душевая кабинка.

— Леви пропал, — шепчу я. Я услышала те слова, которые крутятся у меня в голове, и я просто не могу этого вынести. Я иду назад, натыкаюсь на Гейбла, но я слишком подавлена для того, чтобы это был сильный удар. — Он пропал, его здесь нет. Где он, черт возьми?

— Может, он пошел за едой?

— Он не любит выходить на улицу один, он бы дождался меня, даже если бы умирал с голоду!

— Ладно, дыши глубже, — говорит Гейбл, одновременно аккуратно кладя мою картину на стол. — Дыши глубоко, да?

Я киваю.

— Я никогда не слышал таких маленьких вдохов.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Вдох… выдох.

Гейбл сжимает мою руку.

— Ты в порядке?

Я снова киваю.

— Теперь, если мы уверены, что Леви здесь нет, нам нужно спуститься в холл и спросить у регистратора, не видели ли они его, — спокойным тоном продолжает говорить Гейбл. У меня никогда бы не получилось говорить таким уверенным голосом.

Я иду за ним в холл. Увидев свое отражение в зеркале лифта, я чуть не подпрыгнула. Моя кожа призрачно серая.

Мы подходим к стойке регистрации, где парень, который, как я думаю, является менеджером, перекладывает бумаги и что-то насвистывает. Гейбл смотрит на меня, но, когда я не предпринимаю никаких действий, чтобы заговорить, подходит к парню и спрашивает:

— Извините, месье, вы говорите по-английски?

Он фальшиво, как мне кажется, улыбается.

— Вы не видели моего брата? — спрашиваю я. — Е... его нет в нашей комнате, и он вряд ли пойдет куда-то в одиночку.

Регистратор прищуривается, роясь в памяти.

— Высокий? — спрашивает он, руками показывая примерный рост. — Крупный парень? Очки?

— Да! Да, это он!

— Он куда-то ушел. Приблизительно два часа назад.

Гейбл хватает меня за руку, прежде чем я понимаю, что падаю. Логотип отеля позади менеджера двоится в глазах.

— Что-то не так? — спрашивает парень, метая взгляд между мной и Гейблом.

— Да, — отвечает за меня Гейбл. — Ее брат… у него есть некоторые проблемы с мозгом, к тому же я думаю, что он плохо знает Париж.

Менеджер слегка кивает и обращается ко мне:

— Мадемуазель, сделайте все возможное для поисков вашего брата. Проверьте комнату, проверьте местные магазины. Если вы не найдете его поблизости, то тогда мы позвоним в полицию.

Я киваю, хотя мне хочется кричать, что нужно звонить в полицию прямо сейчас, сейчас, сейчас! Леви не ходит нигде в одиночку, но я знаю, что нельзя делать поспешный вывод о том, что он пропал без вести.

Вместе с менеджером, которого зовут Ив, мы возвращаемся в нашу комнату, потому что тот настаивает, что мы можем найти какую-то подсказку или след. Ив открывает уборную, будто надеясь, что Леви будет просто там сидеть.

— Возможно, он пошел в магазин?

— Нет, он не покидал комнату… целый день. Должно быть он голоден. Я должна была вернуться раньше, но задержалась.

Я трясу головой, но это не помогает избавиться от слез, которые засели у меня в горле.

— Ты не виновата, — подбадривает меня Гейбл.

Но я знаю, что это не так.

Я снова вернулась в ванну. Я не знаю, возможно, я думала, что Леви каким-то чудесным образом просто появится из ниоткуда. Его зубная щетка на месте, детская зубная паста на месте даже его разноцветные таблетки в маленькой коробочке на месте. Почему Леви здесь нет?

— Это его?

Я оборачиваюсь. Ив держит в руках кошелек со «Звездными войнами».

— Да, — шепотом отвечаю я.

Ив протягивает мне кошелек, и я сразу же открываю его. Все на месте. Дебетовая карточка. Кредитка на чрезвычайный случай, которую мама заставила взять с собой. Единственный американский доллар.

Нет только проездного на метро.

— Он взял проездной на метро, — шепчу я. Он может быть где угодно в Париже.

Следующий шаг: мы с Гейблом бежим в пекарню Марго и Нико.

Я забегаю в пекарню, звонок над дверью начинает звенеть, и Марго выходит из кухни, вытирая о полотенце руки. Ее доброжелательная улыбка вскоре превращается в беспокойную:

— Кейра, боже, что случилось?

Я открываю рот, но могу сказать только одно слово:

— Леви.

— Что? — Марго смотрит на Гейбла, и я с уверенностью могу сказать, что женщина сразу же принимает его как часть команды.

— Леви пропал, — отвечает Гейбл.

Марго роняет полотенце на пол.

— Нет. Когда вы в последний раз видели его?

— Этим утром. Перед тем как уйти на встречу с Гейблом, — на вдохе говорю я. — Я вернулась позже, чем обещала, и я думаю, что Леви пошел за едой. — Выдох. — Он взял с собой проездной на метро, он может быть где угодно.

Марго прикрывает рот рукой. Спустя пару секунд, женщина говорит:

— Я не видела его сегодня. Мне так жаль.

Я закрываю глаза. Марго берет меня за руку.

— Не волнуйся. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе.