– Ты не мог, – съежилась я.

– Сначала он не хотел говорить. Сказал, что, если бы ты хотела, чтобы я знал, где ты живешь, то сама бы мне рассказала.

– Что ж, похоже на правду.

Парень ненадолго отвел взгляд от дороги, чтобы бросить в мою сторону совершенно сердитый взгляд.

– Почему ты не хочешь, чтобы я знал, где ты живешь?

Я опустилась ниже на сиденье.

– Ты же видел? Я живу в худшем районе.

– И… ты подумала, что меня это волнует?

– Не знаю, – безропотно ответила я. – Ты водишь такую хорошую машину…

Джеймс остановился на красный свет и расправил плечи, встречаясь со мной лицом. – Поэтому я тебе и нравлюсь? Потому что вожу хорошую машину?

– Нет, – я наклонилась и уткнулась лицом в колени. Глубоко вздохнула, надеясь подобрать нужные слова, и откинулась обратно на сиденье. – В тот день, когда мы отправились на кладбище, ты сказал, что правда никогда не бывает так хороша, как себе представляешь. Я боялась, что не оправдаю,… ну знаешь, то, что ты бы себе представил.

Загорелся зеленый свет, и мы поехали дальше. Я уставилась на дорогу перед нами, пока Джеймс не отъехал в сторону и не остановил машину.

– Все, что я себе представил, это девушка, которая заставляла меня чувствовать себя особенным, – сказал он. – Которой я нравлюсь за то, кто я, не за то, где живу, или кто моя семья, или какой автомобиль я вожу. Ты можешь и в картонной коробке жить, мне до этого нет дела.

– Ну, возможно, так и будет, – сказала я.

– Все равно, – ответил Джеймс.

– Я не могу позволить себе посещать места, например, в городе. Или концерты. Я даже не могу взять напрокат дурацкий костюм на вечеринку на Хэллоуин у Уиллоу.

– Меня, правда, не волнует ничего из этого.

– Это ты сейчас так говоришь, – расстроилась я. – Но когда все остальные будут делать что-то невероятное, а я не смогу?

– Ты – то невероятное, в чем я нуждаюсь.

Я вздохнула.

– Прекрати говорить правильные слова.

Парень засмеялся.

– Я и не пытаюсь.

Неожиданная улыбка коснулась моих губ.

– Прекрати быть милым, даже не пытаясь.

– Я, хм… попробую, эм, не пытаться?

Мы смеялись, и Джеймс коснулся одной из моих косичек пальцами и потянул ее, пока мои губы не оказались достаточно близко, чтобы поцеловать. И затем он сделал это, поцеловал меня, пока не возникло чувство, что он – мой кислород, а я его. Машины мчались в темноте, передние фары которых били по нам лучами света, словно фейерверки, зажженные от пыла наших поцелуев.

Когда мы все-таки отстранились друг от друга, я заглянула в его льдисто-теплые голубые глаза и сказала:

– Почаще не пытайся.

Джеймс откинул голову назад в беззвучном смехе и завел машину, мы умчались в ночи – мои губы покалывало, а сердце пело.

Мы приехали в мою любимую закусочную, «the Charcoal Hut». В каждой кабинке стояли маленькие музыкальные автоматы, в основном со старыми песнями на выбор. Джеймс пригрозил выбрать «Stairway to Heaven». И настоял на том, чтобы сделать для меня заказ своим британским акцентом. Я не могла отделаться от мысли, насколько бы Ризе это понравилось, если бы она была на этом свидании вместо меня.

– Дама будет чизбургер делюкс, с луком. Я буду то же самое. И еще картошку-фри.

Официантка закатила глаза и записала.

– Напитки?

– Мне просто воды, – ответила я, понимая, что пяти долларов в моем кармане, может даже не хватить на чизбургер.

Джеймс наклонился ко мне через стол, держа меню так, чтобы прикрыть наши лица от взора официантки.

– Я угощаю. Не беспокойся.

– Видишь? Это то, чего я боялась. Я не хочу, чтобы ты платил за меня каждый раз.

– Это не каждый раз. Это один раз. И я пригласил тебя на свидание. Ты можешь заплатить в следующий раз.

– В том-то и дело. Я не смогу заплатить в следующий раз. Ни в один из следующих раз.

Официантка переместила свой вес с одного бедра на другое, постукивая карандашом по блокноту для заказов.

Джеймс взглянул на нее поверх меню.

– Не могли бы вы дать нам минутку? Мы все еще решаем.

Она закатила глаза и удалилась.

Джеймс опустил меню и скрестил руки, снова наклоняясь ко мне.

– Значит, мы будем делать то, что не стоит денег. Пойдем в библиотеку, парк или кладбище, посмотрим телевизор или…

– У нас нет кабельного. Мы даже не можем посмотреть телевизор у меня дома.

– Без разницы, – парень раздраженно вздохнул вкупе с озорной улыбкой. – На самом деле я не планировал смотреть телевизор.

Я почувствовала, как мое лицо покраснело

– Меня правда не волнует, куда мы пойдем или что будем делать, или как много это стоит, – нежно сказал парень. – Каждую девушку, с которой я когда-либо встречался…

Джеймс резко остановился и опустил взгляд, теребя уголок меню.

– Что? – прошептала я.

– Волновали мои деньги, а не я сам, – продолжил он.

Я наклонилась, чтобы поймать его печальные глаза.

– Как это возможно? – спросила я. – Ты намного лучше всего, что можно купить за деньги.

Парень улыбнулся, но его подбородок был все еще опущен.

– Перестань говорить правильные слова.

Я засмеялась.

– Я почти никогда не говорю правильные слова. Так что наслаждайся моментом.

– Наслаждаюсь, – Джеймс посмотрел на меня из-под ресниц – Есть только одна вещь, которая сделает этот момент еще лучше.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, я была уверена, что он попросит о поцелуе. Прямо здесь. Но вместо этого парень открыл меню.

– Пожалуйста, раздели со мной молочный коктейль, – сказал он умоляющим голосом. – Весь день думал об этом. Две соломинки.

– Хорошо, – улыбнулась я.

Джеймс снова залез в меню.

– Шоколадный?

Кивнула, и он откинулся на спинку, чтобы подозвать официантку. Когда она ленивой походкой вернулась к нашему столику, парень снова заговорил с британским акцентом.

– Шоколадный молочный коктейль. Две соломинки, пожалуйста.

– Что-нибудь еще, Ваше Высочество? – она нехотя веселилась.

– На этом все, милая леди.

Нам принесли молочный коктейль, и мы тихонько попивали его, смеясь каждый раз, когда наши лбы соприкасались.

– Итак, – сказал Джеймс. – Твои родители показались милыми: немного в замешательстве, когда я появился…

– Извини за это.

Я сделала глоток молочного коктейля.

– Ты, кхм…новенькая в Лейксайд?

Я сделала паузу, после чего все, что я держала в себе или скрывала, притворяясь, что этого нет… начала рассказывать. Что случилось с нашим домом, разорение фирмы моего отца, болезнь Брейди, и нужда в деньгах на его лечение. Даже о поездке в пункт раздачи продуктов питания в церковь этим утром.

– Видел, как люди выстраивались там в очередь, – сказал Джеймс.

– Было жутко. Я имею в виду, волонтеры были милыми и все такое, но люди… – я не хотела вести себя так, словно я была лучше их, но некоторые из них реально напугали меня: суровость их взглядов и то, как они боролись, казалось, запечатлено на их лицах. – Они заставили меня почувствовать себя мошенницей, я думаю…

– Словно ты не пострадала настолько, чтобы там быть? – уточнил парень

– Да. Именно так, – я почувствовала облегчение, как будто носила тяжелый плащ, и, наконец, мне удалось его скинуть. – Теперь ты знаешь все мои секреты, – шутливо сказала я. – Ты должен рассказать мне о своих.

Джеймс заерзал на месте.

– Что заставило тебя думать, что у меня есть секреты?

Я пожала плечами.

– У каждого есть секреты.

– Я весьма заурядный, – сказал он, помешивая соломинкой кусочек мороженого на дне стакана. – По крайней мере, я больше не в секрете от Ризы?

Я покачала головой. То чувство тяжести, которое я только что сбросила, начинало возвращаться.

– Можем поговорить о чем-нибудь другом?

Мы оба наклонились, чтобы сделать по глотку коктейля, и наши лбы соприкоснулись.