К ящикам быстро подходила другая машина и она казалась Люсе похожей на слона. Подхватив хоботом ящик, машина толкала его в печь и перевёртывала его там вверх дном. Железные обломки высыпались прямо в пламя.

Дядя Фёдор объяснил Люсе, что эти ящики называются мульдами, а «слон с хоботом» - завалочной машиной.

В одной из мульд Люся увидела ржавую ножку от кровати, сломанный утюг, колесо от детского велосипеда. Так ведь это колесо от её велосипеда! Вон даже голубенькая тряпочка на спице. Люся каталась на этом велосипеде, когда была маленькой, а котёнок бегал за тряпочкой и играл.

Досадно стало девочке, что мальчики из другой школы собрали этот лом. Надо было ей самой вместе с подругами,-всем классом его собирать. И вот так же прийти сюда со знаменем, с барабаном. Сталевары тоже бы спасибо сказали…

- Вовремя, ребятишки, подоспели. Всё теперь в порядке. Хорошая будет плавка, скоростная! - проговорил довольный дядя Фёдор, подходя к Люсе. По его лицу, даже по усам стекал пот. Но он радостно улыбался.

- Ого-го-го! Ух, как! - вдруг напомнил о себе железный дед, о котором Люся уже забыла. Она увидела старика плывущим по воздуху вместе с другими железками на магнитном диске. Дед прилип своей чудесной бородой к магниту и смешно двигал ногами и руками.

- Хочешь, я сейчас в печь залезу? - спросил он девочку,- А? Хочешь?

- Ну вот еще! В печь! Ты растопишься! Вон как там жарко! - возразила девочка.

- Растоплюсь, растаю! А всё равно залезу! - упрямо твердил старик.

- Никуда ты не залезешь!

- Не залезу? Смотри! Ого-го-го!

Едва он сказал это, как подошедшая завалочная машина подхватила мульду, куда прыгнул дед, и потащила её в печь…

- Хо-хо-хо! Уф! Уф! - грохотал железный дед, скрываясь в пламени и дыму.

- Ай, сгорит! Растопится, растопится, - отчаянно закричала Люся. Она готова была прыгнуть в самую печь. Хорошо, что её вовремя удержал дядя Фёдор.

- Ты что, Люся? На то он и металл, чтобы его в печь заваливали;-успокаивал дядя Фёдор девочку.

Глаза слепило яркое пламя, было очень жарко, но Люся поминутно заглядывала в печь, где исчез железный дед.

- Нельзя туда смотреть, ослепнешь. Знаешь, какая там температура? Чтобы сварить суп, достаточно и ста градусов, а чтобы сталь сварить требуется 1600 градусов! Вот как! Возьми стёкла и посмотри, что делается в печи,- и дядя Фёдор подал ей очки с синими стёклами.

Через очки Люся хорошо видела, как в печи кипела и бурлила расплавленная жидкая масса. Увидела она и железного старика. Он плавал на поверхности этой массы, словно купался в ванне. Только из чёрного он стал красным.

- Уф! Жарко! Уф! Хорошо!-крякал от удовольствия старик, бултыхая ногами.

Вдруг он побелел, расплавился, потом нырнул и больше Люся не могла его увидеть… В печи клокотала раскаленная добела жидкая сталь.

- Что я наделала? Зачем спорила с ним, дразнила? Погиб, растаял…- чуть не плакала Люся. Ей до слёз было жаль чудесного железного деда.

Долго варилась в печи сталь…

- Сливай! - крикнул дядя Фёдор. И вот из отверстия с другой стороны печи ринулась вниз, в большой тридцатитонный ковш, мощная струя расплавленного металла. Вверх и во все стороны разлетались огненные снопы искр и яркие, как звёздочки, брызги жидкой стали. Держась за перила площадки, Люся любовалась невиданным зрелищем.

- А вот и я! - раздался вдруг знакомый голос. Из наполненного ковша вынырнул железный дед, взлетел вверх вместе с брызгами и опустился недалеко от Люси на площадку. Она даже зажмурила глаза и закрыла рукой лицо,- настолько от старика полыхало жаром.

Но вот он стал темнеть, темнеть… И тут Люся не поверила своим глазам. Перед нею стоял уже не старик, а, как говорила бабушка, «такой молодец, что ни в сказке сказать, ни пером описать». Одежда на нем была блестящая, новая, и весь он сиял.

- Что? Не узнаешь? Ха-ха-ха! - весело засмеялся он.

- А где… твоя борода? - изумлённо спросила Люся, внимательно глядя на него.

- Фу! Борода! На что она мне? Тогда я ржавой железкой был. А теперь меня переплавили, силы и крепости добавили! Во! - и он со звоном согнул пружинистую руку, затем другую, присел несколько раз на ногах, словно доказывая, что у него теперь очень много силы.- Теперь я настоящий металл, а не ржавая железка! Теперь я хоть куда! Для изготовления любой машины годен! Захотят люди машину сделать, чтобы на луну полететь, я и на луну! Вздумают на целину машины посылать,- я туда поеду! Или вот таких кнопок и крючков наделают, как у тебя на платье…- и он дотронулся своим блестящим пальцем до Люсиной формы.

Вдруг Люся почувствовала, что её платье застегивается на крючки и кнопки. У ботинок появились пряжки, а гвоздики в подошвах встали на свои места…

- Ха-ха-ха! Я теперь не ржавая негодная железка, которую ногами пинают,- намекнул он, смеясь. И уже серьезно добавил:

- Видишь, сколько людского труда стоит маленький кусочек металла?- И он широким жестом указал на печи, около которых трудились сталевары.

Люся виновато взглянула на него и… улыбнулась, как самому лучшему другу. Вдруг её словно вихрем подхватило и понесло, как тогда на лестнице в мартеновском цехе. Люся снова закрыла глаза.

- А теперь прощай… Да помни о нашей встрече! - прозвенел над ухом знакомый голос.

Люся ничего не ответила. Почувствовав лёгкий толчок, она открыла глаза, огляделась и снова увидела свой дом и пустырь возле него. Металл словно сквозь землю провалился. Только рядом поблескивала грязная лужица. В грязи сверкала ржавая железка…

Люся подняла её, осторожно обтёрла и, бережно завернув в носовой платок, спрятала в карман своего пальто.