- Утро, Маркус, - выпустив никотиновое облако, холодно поприветствовал его сидящий за столом Гелиас.

- Хоть не доброе утро, и то хорошо, - потянувшись, безразлично бросил Маркус и сел напротив. – Будешь задавать очевидные вопросы, Гелиас?

Кивнув, боец элиты зажал зубами сигарету и пробежался по экрану покрывшей его руку перчатки. Материализовав дневник и ручку, он быстро пролистнул до нужной страницы и с силой положил предметы перед Маркусом.

Недоверчиво взглянув на Гелиаса, комментатор арены отложил ручку в сторону и взял дневник. Бегло пробежавшись глазами по достаточно понятному почерку бойца, Маркус тяжело вздохнул и положил дневник перед собой, аккуратно соединив кончики пальцев.

- Я жду объяснений, - требовательно, хоть и спокойно, нарушил тишину Гелиас. – Думаю, не мне одному интересно, какого черта на второй волне делали мармурийцы.

- Гелиас, послушай, - неуверенно начал Маркус. – Это…

- Была не твоя идея? – мрачно перебил его Гелиас. – Не смеши, Маркус. Люцифер сам был озадачен твоей выходкой, а кроме него – выше тебя стоит только Вивьен. А у нее есть куда более интересные дела, чем бездна.

- Нет, она ни при чем, - выслушав Гелиаса, виновато ответил Маркус. – Последнее время мармурийцы ведут себя подозрительно. Понимаю, что у нас с ними союз, но недавняя ссора Гекаты и Люцифера могла пошатнуть и без того напряженные отношения между народами.

- Значит, я был прав, - нахмурился Гелиас и затянулся сигаретой. – Готовишь бойцов к вторжению в Горэнхальм?

- И да, и нет, - призадумавшись, ответил Маркус. – Люцифер не станет расторгать договор из-за того, что Геката ведет себя, как… в общем, неподобающе. Тем не менее, вероятность расторжения союза со стороны мармурийцев остается потенциальной угрозой.

- За боями на арене следят не только в этой части Забвения, знаешь ли, - все также холодно и мрачно сказал боец. – Если хоть один из мармурийцев видел трансляцию – ты понимаешь, в какой мы можем оказаться после этого заднице?

- Я разберусь, если будет нужно, - безразлично ответил Маркус.

- Думаешь, что справишься с недовольными мармурийцами один? – усмехнулся Гелиас и замахнулся рукой для удара.

Поймав его руку за запястье и остановив кулак в паре сантиметров от лица, Маркус лишь хитровато усмехнулся. В следующий миг, стол и дневник забрызгало капельками крови, а Гелиас взвыл от боли.

- Не забывайся, Гелиас, - отпустив окровавленную руку, которая тут же начала заживлять три сквозных туннеля, холодно продолжил Маркус. – Может, ты и сильный боец, но в элите есть люди на порядок страшнее тебя.

- Ублюдок, - терпеливо дожидаясь, пока рука перестанет болеть, выдавил через зубы Гелиас. – Ладно ты. Тебя не поймают даже в случае вторжения. Но, что делать остальным?

- Умирать? – предложил Маркус. – Могу с уверенностью сказать, что для большинства здесь это будет явно не новое ощущение.

- Вымри, - размяв руку, раны на которой, наконец, затянулись, огрызнулся Гелиас. – Отправишься в Горэнхальм, когда вернется Люцифер. Извинишься перед Гекатой за эту выходку и…

- О, и зачем же мне это делать? – с интересом спросил Маркус. – Сам подумай; если отправлюсь я, то в случае нападения – кто будет защищать ваши нежные попки от сил мармурийцев? И, может, рядовых бойцов ты и в одиночку способен раскидать, но если придет элита? Или, что еще хуже, сама Геката? Не та, блеклая копия из бездны, а настоящая?

- Так, Маркус…

- Нет, это ты послушай, - привстав, перебил его комментатор и уперся руками в стол. – Что сделано – то сделано. У Гекаты есть повод развязать войну, и это прекрасно. По крайней мере, с мармурийцами хоть веселее воевать, чем с людьми Аббадона или того же Иргомора.

- Что ты знаешь о Забвении? – дослушав Маркуса, спросил Гелиас.

- Я… что? – слегка смутившись от неожиданного вопроса, запнулся комментатор. – Что ты имеешь в виду?

- Только это и имею, - сдвинув брови, ответил Гелиас. – Можешь оправдываться, сколько влезет, но…

- Замолкни! – схватив Гелиаса за ворот, громко перебил его Маркус. Глядя, как густое, черное облако обволокло вцепившуюся в одежду руку, боец элиты озадаченно посмотрел на комментатора арены. – Не делай вид, будто знаешь больше, чем на самом деле.

- Теперь мне нет нужды делать вид, - холодно глядя в глаза Маркуса, ответил Гелиас. – Опасную игру ты затеял, Маркус.

- Люцифер трус, - отпустив ворот, уже спокойнее сказал комментатор. – Он отворачивается от сильнейшего из своих союзников.

- Не от него одного, - поправив пострадавшую часть наряда, продолжил Гелиас. – В Забвении у нас немало союзников. Большая часть из них – наши же величайшие враги.

- Знаю, - кивнул Маркус. – Но, согласись, глупо вспоминать старые обиды, когда можно воспользоваться…

- Исключено, - грозно прервал его Гелиас. – Ты даже с Натанаэлем не можешь подружиться, а хочешь при этом кого-то посильнее выудить.

- Натанаэль ублюдок, - покривился Маркус. – С ним невозможно просто взять и «подружиться». Он расценивает это, как слабость и начинает активно пользоваться своим образовавшимся «высоким положением» важного для тебя человека.

- С ним и не нужно дружить, - пожал плечами Гелиас. – Достаточно просто не закрывать глаза на его шалости и давать подзатыльник, когда нашкодит.

- Маркус! – послышался звонкий голос Нинетт.

Тяжело вздохнув, комментатор сел на скамейку и притворился, что ничего не слышал. Коротко усмехнувшись, Гелиас поджог свободную от сигареты руку и выпустил короткую вспышку из арочного прохода беседки, выдавая место дислокации.

- Вот вы где, - забравшись по ступенькам, тепло улыбнулась Нинетт. Короткая, клетчатая юбка и светлая, лиловая рубашка с широким вырезом. Ухоженные, светлые волосы, без привычного для Гелиаса хвоста. Последние несколько лет он видел девушку только в боевом наряде, и видеть ее сейчас в домашнем – было для него слегка непривычно. – С добрым утром, Гелиас.

- Доброе, Нинетт, - погасив пламя, бросил боец и убрал дневник с ручкой. – В общем, Маркус… я тебе не враг. Если ты задумал… что-то – дай знать, поделись. Возможно, я даже смогу тебе помочь.

- Может, ты и хороший боец, Гелиас, но…

- Хватит брать на себя больше, чем сам способен унести, - убрав предметы обратно в перчатку и затушив сигарету, усмехнулся Гелиас. Встав со скамейки и отряхнув камзол от пепла, он спрятал руки в карманы и прошел мимо Нинетт, молча покинув беседку.

- Эм, Маркус, что с Гелиасом? – проводив его взглядом, с легким недоумением спросила Нинетт у Маркуса.

- Наглость и синдром героя, - едва Гелиас скрылся в созданном им перемещающем зеркале, тяжело вздохнул комментатор арены. – Все, как обычно.

- Если хочешь, я могу с ним поговорить, - неуверенно предложила Нинетт.

- Не стоит, - помотав головой, ответил Маркус. – Если он решил помочь – то я могу только дать ему такую возможность. В противном случае, он будет только мешать.

- Улыбнись, - дослушав Маркуса, требовательно приказала Нинетт.

- Зачем? – озадачился комментатор.

- Чтобы я за тебя не беспокоилась, идиот, - скрестив руки на груди, обиженно объяснила девушка.

Усмехнувшись, Маркус попытался выдавить из себя улыбку, чем вызвал лишь очередную волну недоумения на лице девушки. Пожав плечами, он встал со скамейки и молча обнял Нинетт, крепко прижав к себе. Какое-то время она еще сопротивлялась, но вскоре аккуратно протиснула руки за спину Маркуса.

- Не беспокойся, все хорошо, - потянул комментатор.

- У тебя всегда все хорошо, - недовольно продолжила Нинетт. – А потом кто-то умирает.

Вновь выдавив из себя обреченный смешок, Маркус крепче прижал девушку к себе. Успокоившись, теперь он чувствовал себя виноватым перед Гелиасом. Пускай тот и попытался первым нанести удар, но, как комментатор арены – Маркус был связан собственным положением и подобные действия для себя находил недопустимыми.

Пообещав себе при возможности извиниться перед Гелиасом, Маркус выпустил Нинетт из объятий и покинул беседку. Что бы ни принес завтрашний день, а сегодня – донодатриам. И стоило, по крайней мере, сейчас, отодвинуть разногласия куда подальше.