Тысяча девятьсот пятьдесят девятый год. С манежа звучали новые репризы, которые рождало время. Попов выходил из-за кулис, держа под мышкой собачку и кролика.

— Откуда вы, Олег? — спрашивали его.

— В гости ходил с приятелями,— отвечал он.

— В гости? По какому случаю?

— А мы поздравляли их родственников,— благодушно говорил Олег, показывая на животных.

— С чем же?

— С благополучным возвращением из космоса!— торжественно и вместе с тем мягко и с теплым юмором пояснял Попов.

Но время требовало и иных реприз. В один из летних дней, когда в Москве была открыта американская выставка, артист вышел на манеж с большой гипсовой скульптурой обнаженной девушки. На вопрос, куда он направляется, клоун отвечал:

— В Музей изящных искусств. Хочу подарить им эту скульптуру.

— А кого она изображает? — спрашивал инспектор манежа.

— Это моя бабушка в 1859 году,— отвечал Олег.

— Прекрасная работа! — оценивал инспектор.

— Стиль Ренессанс.

— И ни одной трещинки! — восхищался тот.

— Ни одной,— соглашался Олег.— Я с ней обращаюсь очень осторожно!

И, нежно гладя скульптуру, падал. Статуя разбивалась на куски. От нее оставался лишь остов из проволоки...

— Все,— растерянно заявлял Олег.— Теперь ее не примут.

— Конечно, — подтверждал инспектор.

Огорченный Попов, машинально скручивая проволоку

остова, придавал ей причудливые линии, и внезапно лицо его расцветало.

— Примут! Примут! — кричал он.— Вы видите, что получилось?

— Что же это? — не понимал инспектор.

— Портрет моей бабушки в 1959 году!

— Что же это за стиль?

— Стиль-утиль! — радостно кричал Олег и бежал со «скульптурой» к выходу.

— Куда же вы ее несете?

— На американскую выставку! — пояснял клоун на прощание.

И зрители, смеясь, соглашались с ним. На этой выставке ведь демонстрировались подобные «скульптуры», представляющие современное абстрактное искусство. Сатирический удар попадал в цель.

Свои сценические шутки Олег Попов далеко не всегда играет один. У него есть партнеры, хорошо известные зрителям. Первый из них — Аркадий Будницкий, низенький плотный человечек с характером, во многом проти-

64 воположным характеру Олега. Флегматичный и невозмутимый, он остается таким даже тогда, когда очень торопится. Этот контраст между действием и действующим лицом всегда смешон.

Но еще лучше «играет» контраст между Будницким и Поповым. В репризе «Автомат» Олег показывал машину для продажи бутербродов и напитков. Автомат был очень красив и, что самое главное, действовал не только когда в него опускали металлические деньги, но и бумажные, а также давал сдачу, правда, иногда не доливал лимонад или недодавал сдачу. В таких случаях очень хорошее действие на него производил удар ноги Попова, после чего машина начинала работать идеально. Когда же клоуна спрашивали: «На чем ваш автомат работает?» — тот отвечал: «На зарплате», откидывал кожух автомата, и все видели флегматичное лицо спрятанного Будницкого. В этом контрасте между хитрым Олегом и его невозмутимым партнером была своя логика, ибо с одной стороны здесь выступал демонстратор-разоблачитель, а с другой — безразличный ко всему продавец, лицо которого выражало одну мысль: «Где бы ни работать, лишь бы деньги получать». Так Будницкий помогал Попову создавать сатирический образ.

Александр Асадчев, молодой выпускник Центральной студии циркового искусства, начал ассистировать Попову недавно, в 1960 году. Однако за короткое время он успел выступить партнером Олега в московской программе «Встреча друзей» и на длительных гастролях в ФРГ. За время выступлений с Поповым Асадчев нашел свой клоунский образ — это очень старательный паренек, все время попадающий «не в ногу». При своем городском облике этот паренек по-деревенски неуклюж и неловок.

Очень любопытен еще один персонаж интермедий Олега Попова — это забулдыга и чудак, которого играет Яков Шехтман. Со своим полным лицом артист очень годится на женские роли. В клоунаде «Машина» он играет тетушку, которая спешит на вокзал. Очень смешон Шехтман в лиловом длинном платье и в огромном парике. Размашистые мужские движения, которые он не может скрыть, всегда вызывают смех. Шехтман — хороший актер. Он играет без грима, но мимика его по-цирковому выразительна.

У Шехтмана есть еще одна интересная способность, которую он использует в репризах. Попов и Шехтман играют врача и больного. Врач (Попов) подозревает, что больной (Шехтман) — симулянт. Попов просит Шехтмана открыть рот и сказать: «A-а!» После того как «больной» дыхнул на него, врач вынимает огурец и закусывает. Казалось бы, все ясно. Но как наглядно доказать, что его клиент не болен, а пьян? Олег берет факел, просит Шехтмана еще раз сказать: «А-а!» — и подносит факел к его рту. Изо рта Шехтмана вырывается столб пламени, и весь зал видит, что мнимый больной просто обыкновенный пропойца. Эта факирская способность артиста напоминает старые буффонадные трюки. Но в игре реалистического актера она еще более интересна своей неожиданностью, эксцентрическим разрешением конфликта.

* * *

К 1960 году работа Олега Попова стала очень напряженной. Популярность артиста среди советских зрителей еще более возросла. В течение трех лет, отказавшись от очередных отпусков, он гастролирует по Советскому Союзу и за границей.

Зимой 1961 года Попов с группой советских артистов выезжает на гастроли в ФРГ и Голландию. В течение долгих шести месяцев вдали от родины советские артисты живут теми событиями, которые волнуют всю страну,— полет Юрия Гагарина, новая Программа партии, успехи покорителей целины.

Летом 1961 года, едва вернувшись в Москву, Попов решил: еду на целинуI Ведь цирковые артисты оказались в долгу перед целинниками. Вместе с администратором Московского цирка Ю. М. Сандлером Олег организовал бригаду, в которую вошли артисты многих жанров, с радостью поддержавшие его почин. Попову впервые пришлось быть не только артистом, но и режиссером, художественным руководителем группы. Пролог и финал представления, костюмы, номера — все готовилось под его контролем.

Июньским вечером от Казанского вокзала отошел поезд, в одном из вагонов которого находились цирковые

артисты. Двое суток длился их путь до Петропавловска, центра Северо-Казахстанской целинной области. Но еще задолго до приезда бригады на улицах города запестрели афиши: «Гастроли артистов Московского ордена Ленина государственного цирка во главе с народным артистом РСФСР Олегом Поповым».

Петропавловск встретил москвичей степной жарой и пылью. Попав в этот старый русский город, с ветхими домиками на тихих улочках, сразу не представляешь, что находишься в одном из центров великого наступления на целину. Но уже скоро глаз начинал замечать на улицах многочисленные грузовики, покрытые степной белесой пылью. Они въезжали в город, а навстречу им со станции тянулись колонны новеньких темно-зеленых машин и тракторов, везущих сельскохозяйственную технику. Здесь было много приезжих молодых людей, своим энергичным обликом как-то не соответствующих горожанам, но тем не менее чувствующих себя хозяевами.

Быстро освоились здесь московские артисты. Правда, Попов волновался, как его примут местные зрители. Ведь он никогда не выступал в этих местах. Знают ли его? Но оказалось, что петропавловцы не только слышали о нем, но и видели в кино. Этого оказалось достаточным, чтобы артиста встретили, как старого друга.

На следующий день в Петропавловском цирке состоялось первое представление. Зрители ждали, чем поразит их известный артист. Будет ли это помпезный выход с каскадом трюков и блеском, недостижимым для простых смертных? Но все оказалось совсем иным. После первого номера программы Попова долго искали за кулисами. Лица всех артистов изображали тревогу. Смеялся лишь сам Попов. Он сидел в середине партера, как зритель, мечтающий посмотреть интересное цирковое представление. Только после долгих просьб Олег покидал стул и выходил со вздохом на манеж: его мечта стать зрителем не сбылась и на этот раз.... И он начинал работать. Так с первого шага Попов утвердил простые и близкие отношения со зрителями. И уже в последующих за его необычным антре трюках и шутках совсем пропала кажущаяся недосягаемость.