шим удовольствием я смотрю на ваше лицо (Автор письма никогда не видел Попова на манеже цирка.) — такое простое, смешное, русское, близкое, родное, что мне хочется сказать вам несколько добрых слов и крепко-крепко пожать вашу руку. Хочу видеть вас, встретиться с вами, поговорить. От всей души желаю вам добра, отличного здоровья и творческих успехов».

Искренностью, непосредственностью также дышит письмо четырнадцатилетнего школьника Славы Гостенева: «Здравствуйте! С малых лет меня покорило цирковое искусство — эти смелые, ловкие гимнасты и акробаты. А больше всего клоуны. Клоуны, они и акробаты, и фокусники, и жонглеры. И поэтому я давно мечтаю попасть в цирк. Я согласен на все, только бы мне работать в цирке клоуном. Какие данные нужны, чтобы попасть в цирк? Я в лагере всегда выступаю в качестве клоуна. До свидания. Жду ответа. Я хочу еще приписать, что и в школе тоже, каждый раз, я выступаю клоуном. С огромным нетерпением жду ответа. Если есть ошибки в письме, то не осуждайте. Стараюсь исправить русский. Слава».

А девятиклассник Сережа Сидоров пишет на ту же волнующую многих тему сжато и лаконично: «Здравствуйте, товарищ О. К. Попов! Я прочитал о вас в газете «Советская Россия». Я очень хочу стать таким же, как вы. Напишите, пожалуйста, мне, что надо для того, чтобы стать таким же, как вы. Очень прошу вас. Сергей».

С некоторой торжественностью говорит на эту тему московская семиклассница Рая Минкина: «Уважаемый Олег Попов! Сегодня наконец после циркового представления я решилась написать вам о моей мечте. Я давно мечтаю о профессии клоуна. Меня захватывают все клоунады и выступления ваших друзей по арене. Мне 13 лет. Я мечтала о многих профессиях, но теперь уверена, что нашла свое любимое занятие....» Рая в своем письме очень деловито подходит к своему выбору. Она спрашивает у Олега совета о том, как ей быть, куда поступить учиться, нужно ли развивать дикцию и физические данные. И хотя на ее письме есть пометка: «Лично в руки», мы думаем, что она не обидится на нас за то, что мы опубликовали ее пись-

mo как пример того, насколько серьезно относится наша молодежь к великому искусству смеха.

Попов старается отвечать на каждое письмо. Но чем ответишь на самые волнующие, в которых выражается желание пойти по его стопам? Путь артиста сложен и нелегок. И хотя в нашей стране есть все возможности для учебы, есть даже Училище циркового искусства, надо еще иметь талант, упорство, энергию, страстность, которые помимо педагогов выведут будущего артиста на дорогу успеха. Может, эта книга и будет в какой-то мере ответом на приведенные нами письма?

В один из осенних дней 1961 года в Московский цирк пришло письмо, очень взволновавшее Попова. Оно было из маленького подмосковного поселка Нахабино. «Любимый наш дорогой Олег! Поздравляю Вас с великим праздником Октября и от души желаю Вам доброго здоровья, успехов и благополучия в Вашей труднейшей специальности, чтобы никогда не было невезучих дней. Больше полугода не знали мы, где вы, очень беспокоились и спрашивали: «Где же наш дорогой Олег?» И никто не мог сказать, где Вы. Были Вы во Франции, Германии, вернулись, а где Вы теперь? Заболели, случилось несчастье? Где Вы, где? И вот в передаче «С добрым утром» диктор сказал, что очень многие интересуются, где Вы. Но нам так и не сказали, где Вы. Но вот наконец Вы выступили по радио, наш любимый, чудесный, радующий нас, солнечный, дорогой Олег! Вы, дающий бодрость и радость жизни. Вас все знают, от малышей до старых. Я — педагог, на пенсии, часто болею, довольствуюсь телевизором, радио, журналом «Цирк», где Вас вижу, и это меня радует, дает силы доживать свою жизнь. Какой авторитет Вы имеете, и как искренне, восторженно все Вас любят! Вот какой Вы душевный и телесный целитель! Будьте здоровы и счастливы! Любящая Вас Л. Т. Егорова».

Долго не знал Олег, как ответить на это письмо. Лучшим ответом на него явились четырехмесячные гастроли в Московском цирке...

Большую программу «Встреча друзей» с участием Попова посетили в зимний сезон 1961 62 года десятки тысяч зрителей: москвичи и жители Подмосковья, приезжие из разных городов страны и иностранные туристы.

На манеже Московского цирка артист показал новые репризы. В них высмеивались тунеядцы, бюрократы, не в меру любопытные к нашим секретам иностранцы. Веселые шутки сменялись драматической сценкой, пантомимической интермедией «Луч».

Зрители увидели Олега-повара, Олега-дрессировщика петухов, Олега — помощника Деда Мороза на елочных представлениях. И хотя на первый взгляд это был все тот же Олег Попов, многое в нем изменилось. Прежде всего обозначился новый подход к репертуару, зрелость и глубина в создании и отборе реприз.

В программе «Встреча друзей» одной из наиболее значительных явилась сатирическая сценка «Утопленник». В ней Попов изображал врача, которого вызвали к спасенному. Врач демонстрировал «профессиональную» небрежность: не глядя, перешагивал через спасенного, нажимал ногой на его живот, извлекая из его рта фонтан воды, и, наконец, перекатив ногой больного лицом, вниз, втыкал в него огромный шприц. Пострадавший оживал не от лечения, а от бездушного обращения. Но главное было впереди. Врач, не глядя на пациента, требовал паспорт. Получив документ, он небрежно листал его, бросал больному и давал санитарам неслыханную команду:

— Взять и утопить обратно!

— За что?! — взывал спасенный.

— Я этот район не обслуживаю! — безапелляционно заявлял врач.

Эта острая сатира била отнюдь не только по таким врачам. Врач здесь был лишь условным образом, за которым легко угадывалось любое бездушие, любой формализм. Реприза била по всем видам бюрократизма, вплоть до новейшего — местничества среди медицинских работников. Попов играл эту сценку предельно реалистично. Только, пожалуй, шприц да фонтан изо рта утопленника говорили о цирковом гротеске.

Как всегда, успех был завоеван не сразу, а после многих срывов, неудачных попыток, анализа разных сюжетов. Попов приходил в репертуарно-редакторский отдел Союзгосцирка и читал десятки произведений для цирка, написанных профессиональными литераторами. Неудовлетворенность в работе рождала и особую требовательность,

и в массе предложенного материала он чаще всего отбирал не готовые произведения, а лишь штрихи, мысли, идеи, трюки, которые он мог бы сам переложить на свой очень индивидуальный артистический язык.

Творческий путь Попова не так легок, как кажется. Каждый шаг вперед связан для актера с определением своего места в общем строю цирка. Давно было признано, что принципы игры Олега Попова во многом отличаются от принятых в цирке канонов. Но признать это отличие еще не значило определить творческое место артиста. Вставали вопросы: чем «берет» Олег Попов, только лишь отпущенной ему мерой таланта или чем-то еще? Критика не давала ясного ответа на этот вопрос. Она находила больше слов для выражения чувств. А вопрос этот важно было решить и самому артисту, ведь его творческие поиски часто сводились к интуитивным догадкам. Размышления артиста на эту тему в какой-то мере суммирует статья «Мой герой» в сборнике «Огни манежа». Правда, Попов в ней главным образом подчеркивает преемственность своего образа от плеяды советских реалистических коверных клоунов, а о своем герое он говорит немного.

Для того чтобы читатель смог определить место Олега Попова в истории советского цирка, мы предлагаем совершить путешествие в область цирковедения и попытаться ответить на вопрос: Что же такое клоун?

ЧТО ТАКОЕ КЛОУН?

Говоря о развитии советского цирка, А. В. Луначарский определил основные элементы, из которых складываются классические формы циркового искусства. Первый из них — это демонстрация таких качеств, как физическая

сила, ловкость и красота человеческого тела. Эти качества создают героикоромантический образ человека — яркий, праздничный, живой, хотя он и приподнят над обыденным, несколько идеализирован. Качества, определяющие романтический образ циркового героя, имеют глубоко народное происхождение.