— Нет, ваша светлость, — отвечала она. Сердце ее отдавалось болью, потому что она снова напомнила себе, насколько далеки их миры друг от друга. Азартные игры с сумасшедшими ставками, в которые можно за ночь просадить целое состояние, не были частью ее жизненного опыта.

— К сожалению, я не знаю, как играть в «фараон».

— Я и не ожидал, что вы умеете. Тогда во что же вы предлагаете сыграть? В «казаки-разбойники»?

— Нет, это для детей, — ответила она, подходя к столу, чтобы положить свои листки. Снова вернувшись к герцогу, она лукаво улыбнулась и продолжила: — И хотя я всегда позволяю выиграть Тэдди или Кейт, к вам я не буду столь снисходительна.

— Тогда в шахматы, — снова предложил он, тщательно выдерживая дружественность ухмылки.

— Я, кстати, довольно неплохо играю в шахматы, — похвасталась Грейс. — Сегодня вот только я весьма рассеянна.

— Не любите проигрывать, вы имели в виду? — заметил Станден, предлагая ей свою руку в манере, не терпящей отказа.

— Никто не любит, — ответила Грейс, беря его под руку. — Вам было бы интереснее, вероятно, сразиться с достойным противником, чтобы заслужить честную победу.

Спустившись по лестнице, они двигались теперь по длинной галерее. Бросив на Грейс быстрый взгляд, герцог спросил, играла ли она когда-нибудь в биллиард.

— Никогда, — ответила Грейс. — Моя мать говорит, что это неподобающая игра для леди.

— И она права, — засмеялся он, с энтузиазмом таща ее за собой еще в один длинный коридор. Наконец они оказались в огромной пещероподобной игровой комнате, главным предметом мебели которой явился большой обитый зеленым сукном стол. — Но, так как вы утверждаете, что владеете по крайней мере еще одним не свойственным леди умением, я, пожалуй, вас научу.

Пока Станден собирал по лузам шары, Грейс начала прохаживаться по залу, рассматривая развешанные по стенам картины со сценами охоты. С одного из холмов, повернувшись в седле величественного боевого коня, прямо на Грейс смотрел герцог Станденский. Картина была написана настолько здорово, что у Грейс даже перехватило дыхание.

— Вы заказывали этот портрет?

— Не с целью увековечить собственный образ, — отвечал Станден, снимая со стены кий, — но для того, чтобы поддержать одного художника, которого отвергла семья, поскольку вместо Оксфорда он подался в Королевскую Академию [7].

Грейс покраснела.

— Простите меня, ваша светлость. Я вовсе не собиралась критиковать. Просто, когда вы вдруг уставились прямо на меня со стены…

Он засмеялся и сказал какую-то чепуху про то, что, мол, она первая заметила эту картину, а потом потащил к биллиардному столу.

— Возьмите кий в руки. Нет, не так. Это же не метла.

Поправив положение ее рук, он, вместо того, чтобы убрать свои, наклонился вместе с ней, отвел кий назад и сделал удар. Грейс, зависнув между герцогом и столом, увидела, как брызнули в разные стороны шары.

— Смотрите! — радостно засмеялась она. — Один упал в лузу.

— Я так и хотел.

— Именно этот шар? — с удивлением спросила Грейс, поворачивая голову и глядя на него.

— Именно этот.

— Вы всегда попадаете в цель?

— Достаточно часто. По главным целям я никогда не мажу.

Она ответила ему с улыбкой.

— Здесь мы с вами похожи. Я тоже не люблю проигрывать.

К ее удивлению, герцог нахмурился, словно это заявление ему чем-то не понравилось. Подняв кий, он снова привлек ее внимание к игре.

— Тогда мне нужно позаботиться, чтобы мы с вами всегда были в одной команде.

По-прежнему не отпуская ее руку, он прошел вместе с ней вдоль стола и загнал в лузу еще один шар. Результатом каждого следующего удара было попадание шара в лузу.

Сосредоточиться на игре Грейс никак не удавалось. Все, что она воспринимала, — это приятная теплота его тела, случайные соприкосновения их рук и бедер, когда они вместе облокачивались на стол, чтобы сделать очередной молниеносный удар, его щекочущее дыхание возле ее уха, вызывающее мурашки. И хоть она сурово требовала от себя соблюдения правил, все же ей стало любопытно, в какую игру они играют.

Когда последний шар упал в лузу и раздался победный возглас герцога, она убедилась, что, по крайней мере, герцог-то играл в биллиард. Вдруг он обнял ее, повинуясь импульсу, и сказал:

— А знаете, из нас получилась неплохая команда.

Все, что удалось вымолвить ошарашенной Грейс, было:

— И я… тоже так считаю.

Все еще в его объятиях, Грейс вдруг почувствовала крайнее смущение оттого, что своей импульсивной репликой фактически попросила его открыть свои чувства. Ну как можно быть такой глупой и самонадеянной? Надеясь исправить положение, она сказала:

— Вы очень хорошо играете, несмотря на то, что я вам мешала.

— Посмотрите на меня, Грейс, — хрипло сказал он тоном, не допускающим неповиновения. — Я никогда не встречал никого похожего на вас.

— Полагаю, что так, — нервно хихикнула Грейс. — По словам Эмити, когда Бог создавал меня, форма треснула в Его руках.

— А я думаю, что Он превзошел самого себя, — ответил Станден, нежно проводя пальцем по ее щеке.

Грейс ощутила его прикосновение как сноп искр, но его следующие слова словно обрушили на нее ушат холодной воды:

— Впервые в жизни я понял, что такое настоящий друг.

Сердце Грейс упало, а он продолжал, не замечая, по-видимому, перемены в ее настроении:

— Я знаком с людьми, мисс Пенуорт, которые могут помочь вашей карьере, которые способны претворить в жизнь ваши… благотворительные замыслы, это люди, с которыми считаются.

— Вроде вас, — сказала она скучным, разочарованным тоном.

Это его ошарашило, и все же он подтвердил:

— В общем, да. Вопреки той неприглядной картине, которую вы нарисовали, изображая дворянство, многие из них озабочены социальной справедливостью. Как бы я мог смотреть людям в глаза, если бы не проявлял внимание к слабым, зависящим от меня?

Смешавшись от его прямого упрека, она повернула голову и стала смотреть на биллиардный стол. Перекатывая шар в пальцах, она, наконец, проговорила:

— Простите меня, ваша светлость. Я приехала сюда вовсе не для того, чтобы шпионить за вами.

— Конечно же, нет, — ответил герцог с нотками самоосуждения. — Вы приехали, потому что я вас пригласил, а теперь вот начинаю учить вас хорошим манерам.

Где-то часы пробили полночь. Герцог, похоже, вспомнил о своих обязанностях хозяина дома. Он провел Грейс к выходу из зала.

— Хотели бы вы познакомиться с людьми, на плечи которых возложена тяжелая ноша ведения хозяйства в этом поместье?

— Разумеется, ваша светлость, — ответила Грейс вежливым, но безжизненным тоном. Потом добавила с улыбкой: — Если я смогу чем-то помочь кому-то из них, надеюсь, вы предоставите мне эту возможность.

Крепко сжав ее руку в своей, Станден повел ее вверх по лестнице. Бросив на Грейс жаркий взгляд, он сказал:

— Я знаю по крайней мере одного такого человека, которому вы нужны. Это я вам точно говорю.

Полагая, что герцог имел в виду ее племянника, Грейс пробудилась с рассветом и сразу поспешила в комнату Хью. По уверениям сиделки, ночь мальчик провел спокойно. Грейс присела на стул возле кровати Хью, но, взглянув на его лицо в неверном свете подсвечника, тут же в тревоге вскочила: на лице мальчика совершенно явственно проступила сыпь.

Сначала она в страхе подумала об оспе, но, вспомнив, что Колин настоял на том, чтобы всем членам семьи сделали прививки, она облегченно вздохнула. Если это оспа, то она будет протекать в легкой форме.

Но Хью не болел корью.

Сердце ее застучало мучительно и болезненно.

Хью зашевелился во сне. Грейс тут же задула свечи и подоткнула шторы на окнах, чтобы свет не проникал в комнату. Нужно, чтобы Хью как можно дольше находился в покое и в темноте.

Когда в комнату зашел Станден, он обнаружил Грейс, сидящую в темноте возле постели больного. Грейс не позволила ему отдернуть шторы, когда он попытался было это сделать. Возможно, у мальчика корь, сказала она.