Я резко выпрямилась.

— Нужны свечи.

Заглянув под кровать, я с облегчением обнаружила пыльные, обмазанные воском белые свечи. Слава богу, Джен не нашла их! Достав свечи, я спустилась обратно в гостиную.

«Необходимо обезопасить дом, — размышляла я, шагая вдоль дорожки на заднем дворе. — Не уверена, что получится, но надо хотя бы попытаться».

Расставив тринадцать свечей по периметру территории дома, я принялась зажигать их. Мне осталась пара свечей, когда я увидела в лесу какое-то движение теней.

— Черт!

Я понимала, что тварь уже приметила меня, собираясь напасть, и лучше всего немедля скрыться в доме, но оставлять «круг» разорванным я была не намерена. Поджигая трясущейся рукой предпоследнюю свечу, поглядывала в чащу леса, начинавшеюся прямо через два метра от места, где я стояла. Тень двигались беззвучно: вот она стояла у ели на расстоянии восьми футов, а теперь, тая и скользя по ковру из сосновых игл, точно змея, перебралась к поваленному дубу ближе ко мне. Пора было бежать, однако страх сковал всё тело, лишая ноги возможности выполнять свои основные функции. Оставалась последняя свечка, но подойти к ней это все равно, что пойди на самоубийство — уж очень близко к ней притаилось существо, будто заранее зная, где лучше устроить засаду. Отыскав палку с острым наконечником, я двинулась к свече, держа свое оружие наготове.

По сей видимости, существо не посчитало «копье» уж очень серьезной угрозой для жизни, поэтому и ринулось в атаку. Взмыв вверх, ворон-убийца раскрыл крылья и с воплем устремился на меня. Только я кинулась в сторону, упав на траву и неудачно приземлившись на руку, как тварь пронеслась прямо над тем местом, где я только что стояла. Переродок издал противный крик, сходный со скрежетом ногтей по стеклу, и бросился вниз. точно ястреб. Я успела увернуться, перекатившись, и воткнуть острие копья в крыло переродка. Он зашипел и скрылся за деревьями. Пользуясь моментом, я побежала к свече, крепче сжимая кол, вымазанный кровью зверя, но тварь опять метнулась ко мне.

Острая боль в левой руке умоляла больше не падать, потому мне пришлось, взяв волю в кулак, дать отпор чудовищу. Проворно развернувшись, я направила наконечник копья на тварь. Ворон закричал и, не успев увильнуть, накололся на мое оружие. Кол вошел ему прямиком в грудь, но недостаточно глубоко, чтобы убить. Со всей оставшейся мощью я надавила на копье, пробив тело переродка насквозь. Из раны брызнула черно-красная кровь, пахнущая гнильем и могилами, испачкавшая мне лицо и рубашку. Гневно рыча сквозь сжатые зубы, которые уже начали болеть от напряжения, я сильнее надавила на копье, протискивая его в тело существа. Ворон забился, хлопая громадными крыльями и пытаясь слезть с кола, но только усугубил свое положение. Сопротивляясь его силе, я опрокинула тушу наземь, придавив крылья ногами, вытащила копье и стала со злостью втыкать его в тело переродка. Ворон открыл клюв, издав душераздирающий стон, шевеля извилистым языком. Я видела, как горло его заполняется кровью.

— Чтоб ты сдох! — крикнула я, поднимая оружия над головой и нацеливаясь ему в сердце.

Быстрый не колеблющийся бросок, и зверь, дергаясь в судорогах, издал глухой писк и замертво застыл. Я, тяжело хватая ртом воздух, опустила копье.

«Роберт, — мысленно позвала я, — ты нужен мне!»

— Ты думала, что убила меня?

Тварь резко распахнула красные человеческие глаза, захлопала крыльями, сбив с ног, и навалилась сверху.

«Как?! Ведь я не промахнулась! Как он может быть живым?!»

Его тяжелый черный клюв был готов изуродовать мне лицо, однако я поставила поперек его рта палку, блокируя атаку.

— Челси-и-и-и-и, ты-ы-ы-ы умре-е-е-е-ешь! — прошипела тварь человеческим голосом, харкая на меня кровью.

— Не дождешься! — с ненавистью прошипела я.

Он придавил меня сильнее, однако я не сдавалась: ухватившись за палку двумя руками, отдаляла его клюв от лица, попутно пытаясь окинуть на спину. Тварь захлопала крыльями и острыми когтями задних лап прошлась вдоль левой ноги, разодрав штаны и оставив на коже глубокие раны. Я закричала, а переродок издал хрипящий звук, похожий на смех. Замахнувшись, он впился когтями в живот, внедряясь все глубже. Боль пронеслась по всему телу, я заорала что есть мочи. Казалось, когти переродка вырвут мне сейчас печень. Чудовище вытянуло вторую лапу и принялось рвать мне бочину, заливаясь победным кличем.

«Челси, — услышала я, женский голос в голове, — справа».

«Справа!» — догадалась я.

Перенося муку и одной рукой сдерживая атаку переродка, я вцепилась второй рукой в правую часть груди, где, как подсказывает мне интуиция, таится смерть твари. Погружая пальцы глубже внутрь тела, пробираясь через густое оперение, я нащупала бьющийся орган, который пускает кровь по телу, и, захватив его ладонью, вырвала наружу. Переродок забился, харкая тухлой кровью, упал на меня, а в следующую секунду его тело расползлось.

И тут же, судорожно втянув воздух, я раскрыла рот и отчаянно, оглушительно завизжала. Крик вышел не ярким, а скорее задушенным, поскольку голосовые связки неожиданно отказались выполнять свои функции. Я выползла из-под туши, которая мигом ранее была вороном-переродком, с головы до ног выпачканная в крови твари. В ужасе отбросив сердце, я согнулась пополам и меня стошнило. Потом без сил и упала на траву и лежала так, закрыв глаза, пока не услышала приближающиеся шаги и голос Роберта:

— Челси!

Скотт взял меня на руки и поднял с земли.

— Он напал на меня… — сдавленным голосом прошептала я ему.

— Ш-ш-ш, — ласково произнес Роберт, направляясь к дому, — не трать силы.

Роберт с ноги открыл заднюю дверь и быстро вбежал по лестнице в мою комнату. Он бережно уложил меня на кровать, а сам метнулся в ванную.

— Лежи спокойно, не двигайся, — приказал он.

Постанывая, я приподняла голову и с ужасом обнаружила, насколько пострадала. Нога разодрана почти до костей, на боку висели куски мышц, и ткань подо мной быстро пропитывалась алой кровью. Я так устала, что могла почувствовать, как кровь вытекает из меня. Перед глазами замелькали темные пятна, я закрыла глаза.

— Челси! — Роберт сел рядом, положив ладонь мне на щеку. — Открой глаза!

— Роберт… я умираю? — задыхаясь, спросила я, смотря на его прекрасное лицо, тронутое отчаянием.

— Ты не умрешь! — горячо воскликнул он, обматывая бок и ногу полотенцами. — Смотри на меня и не смей закрывать глаза, слышишь, не смей!

— Не буду…

Роберт по несколько раз обматывал мои раны, но полотенца скоро становились красными. Скотт чертыхнулся, перебинтовав меня заново: ему никак не удавалась остановить кровотечение. Я все время смотрела на Роберта, хотя усталость шептала на ушко, чтобы я закрыла глаза и окунулась в неизвестность.

Роберт заметив, что я неотрывно гляжу на него, пусть мой взгляд туманен, одобрительно прошептал:

— Молодец, не закрывай глаза.

«Молодец, не закрывай глаза», — говорил мне Роберт снова и снова, как заведенная машинка, похоже сам того не замечая, пока трудился над моими изувечениями. Тупая боль пульсировала по телу, но, кажется, я уже не ощущала ее.

— Челси, — лицо Роберта было смазанным и расплывчатым, — приподымайся.

Прохладные руки аккуратно взяли меня под спину и усадили, опустив на подушки. Раны, потревоженные легким колебанием, дали о себе знать и боль загорелась с новой силой. Я сжала зубы, не давая крику вырваться наружу.

— Тихо, тихо, — успокаивал Роберт, — сейчас всё пройдет.

Скотт присел на корточки у кровати и положил ладони на пострадавшую ногу. В следующий момент его ладони озарились ярким светом, а моя нога стала стремительно заживать, боль постепенно утихала. То же самое он проделал с животом и боком. Когда целебный процесс был окончен, я громко вздохнула, почувствовав некое облегчение, словно с меня сняли тяжелый груз.

— Как самочувствие? — заботливо спросил парень.

— Н-нормально…

— Что-нибудь болит?