Пока все были увлечены сражением Роберта и Адама, я бесшумно поднялась с земли и возвратилась в дом. Поднявшись на третий этаж, я остановилась у двери из красного ясеня и, выдохнув, точно успокаивая себя перед заплывом на двести метров, постучалась.

И тотчас услышала ответ:

— Тебе нельзя сюда заходить.

— Я просто хотела проведать тебя, — проговорила я, разговаривая чуть не у самой двери. — Как ты там?

— Нормально.

— Может, откроешь?

— Нет, — ответил детский голосок. — Я могу убить тебя.

— Не убьешь, если будешь контролировать себя.

— Я не умею.

— Само собой умеешь, — сказала я и, помолчав, прибавила: — Ты ведь… не голодна?

— Нет.

— Тогда проблем не будет.

— В тот раз я тоже была не голодна.

— Ты откроешь?

— Нет.

— Значит, я сяду тут и буду ждать до тех пор, пока ты не выйдешь, — заявила я и опустилась на пол, прислонившись спиной к стене.

— Роберт найдет тебя и уведет.

— А это мы еще посмотрим!

С минуту в комнате было не слышно ни звука, потом, подойдя к двери, Александрина произнесла:

— Почему ты хочешь со мной говорить? Я чуть не убила тебя.

— Потому что я неофициальный член вышей семьи, потому что из-за меня твои близкие идут сражаться, и потому что я хочу просто подружиться с тобой.

Замок на двери щелкнул, и она каплю приоткрылась. Я осторожно толкнула ее и вошла.

Это была примитивная детская спальня. На обоях нежно-лилового цвета висели детские рисунки и картинки, много раскиданных повсюду игрушек, с потолка свисали всевозможные бабочки и куклы. Белый балдахин, как купол, закрывал просторную кровать от чужих глаз. Единственное, что омрачало мечту любого ребенка — отсутствия солнечного света. Крошечный полумрак разбавлял лишь ночник в форме звездочки.

Я, прищурившись, поискала глазами Александрину. Бугорок на кровати задвигался, и тут же застыл. Тихонько закрыв за собой дверь, я на цыпочках подобралась к нему, перешагивая через куклы и мягкие игрушки.

— Почему ты прячешься? — спросила я, присаживаясь у изножья.

— Зря ты пришла, — пробурчал бугорок.

Я негромко рассмеялась.

— Выглядит так, будто я разговариваю с кучкой одеял. — Я погладила по холмику. — Вылезай, или ты боишься меня?

— А ты меня разве нет? — послышалось под одеялами.

— Если бы боялась, то не пришла.

Александрина высунула голову.

— Совсем-совсем не боишься?

Ее детские глазки кофейного цвета серьезно уставились на меня, и я еле язык прикусить успела, чтобы не ляпнуть: «Ах, черт! У тебя глаза не красные!»

— Конечно, нет.

Младшая сестра Роберта вылезла наружу, сев по-турецки на кровати. На ней была лишь детская сорочка по пятки и ничего больше. Малышка встряхнула головой, и белокурые кудряшки рассыпались по миловидному личику.

— А Роберт знает, что ты здесь? — первой спросила девочка.

— Нет, — я заулыбалась. — Может, это будет нашим секретом?

Пропустив мимо ушей мое предложение, Александрина заявила:

— Мама сказала не высовываться на улицу, когда ты у нас, и запретила впускать посторонних.

— По-моему, она чересчур строга к тебе. Ты еще совсем ребенок.

— Я опасна.

— Погляди, — я развела руки в стороны, — я рядом и, заметь, живая.

— До тех пор, пока я не вышла из-под контроля.

— Я не совсем уверена, как работает твоя способность, но точно знаю, что, покуда ты не пожелаешь кого-то убить, не произойдет ничего страшного.

— Или выпить крови, — добавила Александрина.

— Но ты же не голодна.

— Да. Однако тогда ты так аппетитно пахла, я не могла удержаться.

Я сглотнула слюну.

— А сейчас каков мой запах?

— Очень много травы, — девочка сморщила носик, — я не ем траву.

Я снова расхохоталась. После боя с Робертом на чистой одежде остались пятна зелени, грязи и пыли. Неудивительно, что малышка морщится.

— Ты торчишь дома днями и ночами в полной темноте, — сказала я, — может быть, откроем шторы?

— Нет! Стефани пока еще не сделала мне защитную татуировку, поэтому солнце убьет меня, если я высунусь до заката на улицу.

— Тебе скучно тут, верно?

Малышка пожала плечами.

— Иногда бывает, но у меня много игрушек, да и Стефани приходит, чтобы учить меня колдовству.

— Это не развлечение, — возразила я, вставая на ноги. — Так. А давай построим на кровати шалаш, в котором можно сидеть?

— Самый настоящий?! — восхитилась Александрина.

— Самый настоящий.

Малышка вскочила и принялась прыгать на пружинистом матрасе:

— Ура! Давай, давай!

Мы стянули с кровати все одеяла, оставив один матрас, затем я построила баррикаду из подушек и натянула простыню на изголовье, зажав ее подушками. Получился маленький домик, в котором мог поместиться прямо сидящий человек.

— Как классно! — захлопала в ладоши маленькая Алекс.

Я прихватила фонарик, и мы залезли вовнутрь.

— Смотри! — сказала я и посветила фонариком себе в лицо, создавая тени под глазами.

— У-у-у, — протянула Алекс, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться, — ты героиня ужастиков!

— Ага, точно.

Девочка улеглась на живот, уткнувшись кулачками в щечки.

— Расскажи о себе, — попросила она, что стало для меня полной неожиданностью.

— Что именно?

— Ну, что-нибудь интересное.

Я и начала говорить ей о том, как с подружкой в первый раз самостоятельно отправилась в торговый центр и заблудилась там, найдя кучу приключений, а после пошли поесть пиццу.

— А пицца, — Александрина произнесла это слово по слогам, — вкусная?

— О, это самое лучшее, что мог приготовить человек! — закивала я. — Она теплая с восхитительным ароматом и просто тает во рту.

— Как вторая положительная? — вставила Александрина.

Я не сразу поняла, о чем она говорит.

— Не знаю, — застенчиво проговорила я, — я не пробовала.

— Ой! — Алекс закрыла рот.

Девочка показала, как искусно владеет магией: призвав маленький светящий оранжевый шарик, который опустился на ладонь, подпрыгивая каждый раз, когда Александрина махала рукой. Далее я учила Александрину рисовать зверей и цветы. У нее неплохо получалось. Она подарила мне картинку с изображением нашей семьи. Там были все: и Скотты, и Оуэны, и я, держа за руку Роберта и Александрину. Секунды сменялись минутами, и малышка стала время от времени зевать. Я убрала карандаши и накрыла ее теплым одеяльцем.

— Хочешь, я расскажу тебе сказку? — спросила я, гладя ее по волосам.

— Угу. Но я знаю все сказки, которые мне читала мама.

— А «Хроники Нарнии» она читала?

— Нет, а что это?

— Сейчас расскажу.

Я устроилась удобнее и начала сказку волшебными словами:

«Жили-были на свете четверо ребят, их звали Питер, Сьюзен, Эдмунд и Люси…»

Александрина слушала молча, сладко зевая, а я, как заботливая мама, гладила ее волосы и так увлеклась, что и не заметила, как сказка подошла к концу.

— Челси, — сонным голосом позвала девочка, — спасибо, что побыла со мной.

— Я буду приходить к тебе чаще, — заверила я ее. — А теперь спи, дорогая.

И Александрина сомкнула глаза, положив сложенные вместе ладошки под голову, а через пару секунд уже крепко заснула. И мне казалось, что передо мной обычный человеческий ребенок, а вампир с неукротимой силой. Я наклонилась к ней и, поцеловав в висок, ласково прошептала:

— Добрых снов, милая.

Оставив фонарик включенным, я вылезла из «домика» и как раз вовремя, потому что в комнату ворвался Роберт с Элеонор и Стефани.

— Челси! — громко выдохнул он, взволновано поблескивая глазами.

— Тихо! — шикнула я, оборачиваясь к кровати. Убедившись, что Александрина не проснулась, я вытолкала всех в коридор и сама вышла следом, тихо захлопнув дверь. — Можно не кричать? Разбудишь же.

— Зачем ты пошла к ней? — потребовала ответ Роберт, никак не совладея со своими эмоциями.

Элеонор прошмыгнула в комнату.

— Ты не ранена? — поинтересовалась Стефани, оглядывая меня.