— Ты веришь мне? — спросил Роберт.

Я нахмурилась.

— Конечно, верю, — ответила я. — Почему ты спрашиваешь?

Ветер стал сильнее — соцветия подсолнухов тревожно зашумели и склонились к земле. Огромная тень накрыла поле, мгновенно лишив воздуха солнечного тепла. Я подняла глаза и увидела черные, влекущие поднимающейся бурей, тучи, заслонившие собой небо и погрузившие летний день во мрак.

— Челси, — Роберт взял мое лицо в руки, заставляя взглянуть ему в глаза, — знай: всё, что я делал, было в твое благо.

— О чем ты говоришь?! — воскликнула я, стараясь перекричать шум поднявшегося шквального ветра. — Я ничего не понимаю!

Мимо нас пролетели кусты подсолнухов, вырванные ураганом из земли вместе с корнем. Мне стало зябко, хотелось прижаться к Роберту и согреться, однако его пальца на щеках жгли холодом.

— Просто знай это и верь мне.

В глазах — мертвая пустота, в бездне которой, где-то в отдаленных уголках разума, всё еще по-прежнему горел красный огонек, придающий его взгляду ясность.

— Роберт…»

И я тут проснулась от скрежета кастрюль и шума с кухни. Что за странный сон мне приснился? Это же было даже не видение, а простой сон, но что тогда он бы мог означать? Я энергично встряхнула головой, словно это движение могло разогнать глупые мысли.

Уже два дня я жила у Найджела. Эмили, как и ожидалось, вообще не разговаривала со мной и лишний раз пыталась не сталкиваться. Будет она помогать нам в борьбе против Моргана или нет, я также не знала: Найджел не заводил разговор на эту тему. Может быть, брат с сестрой еще спорили об этом, но я больше не слышала их разговора ни разу. Габриэль пока еще не вернулся с задания, тем не менее Роберт, который навещал меня каждый день, рассказал, что парень дозвонился им и объявил, что два его друга согласились помочь, так сказать, «помахать кулаками».

Два раза в день — утром и вечером — я звонила Дженнифер, чтобы она не волновалась. Тетя поверила в то, будто я отправилась в поход со Скоттами, но была недовольна тем, что я не посоветовалась с ней и пропускаю школу. Я наплела ей, словно бы этот поход с ночевкой был моей заветной мечтой, и она в конце концов смерилась.

Надев джинсы и свободную майку, которая свисала с одного плеча, я пошаркала в кухню. Эмили готовила яичницу. На ней были черные облегающие штаны и майка на бретельках, которая обтягивала грудь скромного первого размера. Я откашлялась. Девушка повернула голову в пол-оборота, мельком взглянув на меня, потом выложила еду на тарелку и, резко развернувшись, с громким стуком постелила ее на стол.

— Ешь, — холодно произнесла она. — Найджел вернется к обеду, а я ухожу на задание. — И пошагала прочь.

— Почему ты меня ненавидишь? — вырвалось у меня.

Она обернулась.

— Это тебя не касается.

— Нет, касается! — выкрикнула я, заставив ее вновь остановиться. — Что я тебе такого сделала, что ты меня ненавидишь? Тебя не устраивает, что я живу у вас, тогда скажи мне, почему? Скажи, чем я тебе не угодила?

В глазах девушки вспыхнул огонек боли, но быстро погас, вернув место былой гордости и холодному безразличию.

— Это мое дело.

Хлопнула входная дверь, и я осталась наедине со своими мыслями и переживаниями.

В угнетающих раздумьях над поступками Эмили я съела приготовленную яичницу и отправилась на экскурсию по дому, чтобы хоть как-то скоротать время моего заключения в этой хижине. В течение двух дней я видела только кухню, комнату, которую выделил мне Найджел (сам же спал в гостиной), и зал.

В обитель Эмили я решила не соваться, однако из чистого любопытства подергала ручку двери, и, как и следовало ожидать, она была заперта. В замочную скважину удалось разглядеть лишь застеленную синим покрывалом кровать. В коридоре рядом с моей спальней находилась еще одна комната. Я нажала на ручку и вошла.

Это оказался тренировочный зал. На полу стояли гири, гантели, манекены со странными дырками в зоне сердца, с потолка свисала боксерская груша. В углу слева располагалась доска-напоминалка. Я приблизилась к ней.

По всей длине расстилалась карта Америки, и на ней булавками с красными шляпками в разных точках были прикреплены фотографии людей. Некоторые портреты были зачеркнуты крестиком, а кое-какие помечены красным восклицательным знаком в углу. Здесь же была и Моргана. Я приподняла ее снимок, чтобы поглядеть город, в каком торчала ее булавка. Это была гора Шаста.

«Это же местонахождение вампиров, оборотней и ведьм, которые в Списке!» — догадалась я.

Заметив на полу стопку каких-то бумаг, я подняла их.

«Райан Пирс, Бойсе, штат Айдахо.

Полина Тюк, Сиэтл, штат Вашингтон.

Гарри Рой, Сан-Франциско, штат Калифорния.

Хлоя Саливан, Рино, штат Невада.

Луиза Гамельтон, Солт-Лейк-Сити, штат Юта.

Майкл Сони, Сан-Диего, штат Калифорния…»

И так до бесконечности. Листая бумаги, я натыкалась на вычеркнутые имена или же имена с красным восклицательным знаком как на стенде, и с каждой страницей в ужасе понимала, что вот он какой — Список. На сотнях страниц написаны имена Ночных, которых нужно уничтожить, и это только Штатные. А как выглядят Списки охотников на вампиров Европы, Африки, Азии? Они, наверное, еще толще.

Послышалось хлопанье двери, а затем знакомый голос:

— Эмили, Челси, я дома!

От неожиданности я выронила Список, и листы разлетелись по полу. Дрожащими руками живо сгребла всё в кучу и выскочила за дверь. Я как раз притворилась, что закрываю дверь своей спальни, когда из-за угла вышел Найджел.

— Доброе утро, — произнесла я с натянутой улыбкой.

— Привет, — бросил он, оглядываясь по сторонам, — а где Эмили?

— Уехала полчаса назад.

Найджел сердито проворчал:

— Я же сказал ей присмотреть за тобой, пока сам не вернусь! Ну, я ей устрою!

— Найджел, — произнесла я, привлекая его внимание, — я думаю, мне лучше вернуться обратно к Скоттам.

— А? — Он удивленно взглянул на меня, а в следующее мгновение его лицо посуровело. — Это из-за Эмили, да? Из-за нее всё? Что она тебе сказала?

— Ничего, — соврала я.

— А ты не изменилась, Челс, ни капельки. Врать не научилась. Я знаю этот взгляд, тебя глаза выдают.

— Ничего она мне не сказала! — Это было в какой-то степени правдой. — Нетрудно догадаться, что она меня на дух не переносит, а я не могу так жить, Найджел, и не хочу!

— Потерпи, осталось пару дней, и ты вернешься домой, к тете. А Эмили… Она не такая, просто… жизнь так сложилась.

— И что же случилось?

Найджел отвел глаза, полные скорби и сострадания, и я услышала:

— Дело во мне, это всё я. — Его взгляд прояснялся и, желая скорее расстаться с больной темой, он приказал: — Надевай куртку и выходи на улицу, я буду ждать тебя за домом.

— Зачем?

— Узнаешь, когда выйдешь.

— Я только Джен звонок сделаю! — успела крикнуть я, перед тем как он скрылся за дверью.

Набрала номер сотового телефона тети, однако никто не отвечал. Обычно она поднимает трубку после второго гудка.

— Странно, — пробормотала я.

Позвонила еще раз, но та же программа. Может, она не слышит или где забыла сотовый?

Засунув телефон обратно в карман штанов, надела куртку и вышла на улицу. Погода бушевала: дул порывистый ветер, срывая с деревьев последние листья, так что, когда я шагала на задний двор, они принялись прилипать к ногам и ботинкам.

Найджел, по пояс обнаженный, разминался, выпуская изо рта облачка пара.

— Ты из ума выжил! — воскликнула я, ежась от очередного порыва ноябрьского ветра. — А ну быстро оденься, заболеешь ведь!

Найджел по-мальчишески ухмыльнулся.

— Ты волнуешься обо мне?

— Ну, разумеется, да! Я не хочу, чтобы мой друг заболел.

Стоило мне произнести слово «друг», как сияние в голубых глазах померкло, и взгляду вернулась прежняя серьезность.

— Хорошо, давай начнем, — коротко сказал он и высунул из спортивной сумки, стоящей у его ног, металлический кол.