Относительно запасов горючего, общие запасы автомобильного бензина, имевшиеся на ВорФ и в особенности на СтепФ, не обеспечивали бесперебойного снабжения войск даже ко времени начала наступательной операции [616] . Причем как и 2-я ВА, ряд оперативных объединений обоих фронтов был недоукомплектован автотранспортом. Так, укомплектованность 1-й ТА по автотранспорту составляла около 55 процентов – не хватало более 3 тыс. автомашин [617] . Нехватка горючего и транспорта снижала маневренность и подвижность частей и соединений, в особенности артиллерии.

Как видно, перед началом планировавшейся операции советским войскам требовалось время на подготовку и повышение боеспособности. Маршал Жуков отмечает [618] , что войска Воронежского и Степного фронтов, выйдя 23 июля к переднему краю немецкой обороны, не могли сразу перейти в контрнаступление, хотя этого и требовал Верховный главнокомандующий. Необходимо было пополнить запасы горючего, боеприпасов и другие виды материально-технического обеспечения, организовать взаимодействие всех родов войск, тщательную разведку, произвести некоторую перегруппировку войск, особенно артиллерии и танков. Кроме этого, всем командирам и штабам, особенно руководству СтепФ, необходимо было ознакомиться с обстановкой, а войскам – выйти в назначенные им полосы и здесь по-новому наладить работу тыла. По самым жестким подсчетам, на все это требовалось минимум восемь суток, однако Сталин торопил с началом сражения. Только с большим трудом, после многократных переговоров маршалам Георгию Жукову и Александру Василевскому удалось убедить его не спешить с активными действиями и начинать операцию тогда, когда она будет всесторонне подготовлена и материально обеспечена. В связи с позицией Сталина интересно мнение А. Томзова [619] , что если бы советское наступление было еще отложено и началось не 3 августа, а позже, то немцы успели восстановить гораздо больше бронетехники, поврежденной в ходе операции «Цитадель», и тогда ход боевых действий мог сложиться несколько иначе, во всяком случае, Красная армия встретила бы гораздо более сильное сопротивление. С другой стороны, разница во времени проведения Орловской и Белгородско-Харьковской наступательных операций позволила Ставке Верховного Главнокомандования передать в состав Воронежского и Степного фронтов 16-ю и 17-ю артдивизии прорыва, 3-ю гв. миндивизию и управление 7-го акп РГК с Западного и Брянского фронтов после выполнения ими задач по обеспечению прорыва обороны противника.

На 1 августа 1943 года боевой состав восьми общевойсковых (27, 38, 40, 53, 69, 5, 6, 7-я гвардейские) и двух танковых (1-я и 5-я гвардейская) армий Воронежского и Степного фронтов с приданными силами и средствами усиления включал: 15 стрелковых корпусов [620] (50 стрелковых дивизий); 8 танковых и 3 механизированных корпуса; арткорпус (2 артиллерийские и 1 гвардейская минометная дивизии); корпусной район противовоздушной обороны (5 зенитных артиллерийских дивизий); 3 отдельные зенитные артиллерийские дивизии; 3 истребительные бригады; 7 отдельных танковых бригад; 4 отдельные артбригады и 5 отдельных истребительно-противотанковых артиллерийских бригад; 16 отдельных танковых и 10 отдельных самоходно-артиллерийских полков; 41 отдельный артиллерийский, гвардейский минометный, истребительно-противотанковый, зенитный полк; 1 отдельный артиллерийский дивизион и 2 дивизиона бронепоездов [621] . В частях и соединениях двух фронтов насчитывалось около 1144 тыс. человек (из них 656 тыс. боевого состава), 14 376 орудий и минометов (включая реактивные установки, но без учета 50-мм минометов), 2439 танков и САУ, развернутых на фронте протяженностью 244 км (в полосе, которую до 18 июля занимал один ВорФ) [622] .

Здесь следует заметить, что сопоставление данных по боевому составу и численности сил и средств двух указанных фронтов позволяет предположить преуменьшение общего количества их бронетехники. К началу операции 4 танковых и 2 механизированных корпуса, 1 отдельный танковый и 6 самоходно-артиллерийских полков в составе 1-й и 5-й гвардейской танковых армий, по некоторым сведениям [623] , насчитывали до 1105 танков и САУ (1-я ТА – 562 танка и САУ, из которых 542 боеготовых; 5-я гв. ТА – 543 танка и САУ, из которых 503 боеготовых). В составе 7 отдельных танковых бригад (по 53 танка), 15 отдельных танковых и 4 отдельных самоходно-артиллерийских полков (по 39 танков и от 12 до 21 САУ в полку), приданных общевойсковым армиям двух фронтов, по штату должно было быть не менее 1 тыс. танков и САУ, а 1-й механизированный и 4-й гв. танковый корпуса насчитывали соответственно 204 и 189 танков и САУ – всего 393 боевые машины [624] . В совокупности получается приблизительно 2,4–2,5 тыс. танков и САУ, однако при этом остаются неучтенными еще три оперативно-тактических танковых объединения – 2, 10 и 5-й гвардейский танковые корпуса, которые были задействованы в операции «Полководец Румянцев» с самого начала ее проведения. В каждом из этих корпусов к началу августа насчитывалось по 100–150 танков и САУ, в частности, когда 10-й тк был 16 июля выведен для доукомплектования, то в его частях имелось 110 боеготовых танков [625] . 5-й гвардейский и 2-й танковые корпуса получили на доукомплектование бронетехнику из резерва ВорФ, помимо того что оба корпуса располагали ремонтным фондом боевых машин [626] . Следовательно, общее количество бронетехники, которым располагали оба фронта, должно было быть около 2,7–2,9 тыс. боевых машин, а не 2439 танков и САУ (1972 танка и САУ на ВорФ, 467 – на Степном [627] ). В действительности, согласно некоторым данным, войска ВорФ имели на 199 единиц бронетехники больше – 2171 танк и САУ [628] . Тогда общее количество бронетехники обоих фронтов достигает величины 2638 танков и САУ, что представляется более достоверным, учитывая вероятный некомплект в отдельных бронетанковых частях и соединениях, которые участвовали в оборонительных боях на южном фасе Курского выступа (например, в танковых бригадах 6-го тк 1-й ТА к началу операции было по 40–45 танков [629] ). Аналогичная величина бронетанкового парка двух фронтов – свыше 2,6 тыс. танков и САУ – приводится и в отдельных советских военно-исторических работах, хотя при этом учитываются и две танковые бригады 57-й А ЮЗФ (109 боевых машин) [630] .

Соединения 2-й и 5-й воздушных армий Воронежского и Степного фронтов (22 авиадивизии) на 1 августа 1943 года насчитывали 1311 боевых самолетов – 748 и 563 машины соответственно (в том числе 555 истребителей, 435 штурмовиков, 285 бомбардировщиков, 36 самолетов-разведчиков), для поддержки которых дополнительно привлекалось 200 самолетов авиации дальнего действия – всего свыше 1,5 тыс. машин (по другим данным, во 2-й ВА перед началом наступления было 753 самолета, а в 5-й А – 769, всего свыше 1500 боевых машин фронтовой авиации, причем большое количество новой и отремонтированной боевой техники поступило с заводов и из армейских мастерских непосредственно перед началом наступления, с 31 июля по 2 августа) [631] . Кроме того, с целью воспрепятствовать противнику в маневре силами и средствами в период с 4 по 15 августа в сражении были задействованы еще и соединения 17-й ВА ЮЗФ (отдельная бомбардировочная авиадивизия и два смешанных авиационных корпуса – всего не менее 300–400 самолетов) [632] , так что действительное количество используемых в операции авиационных средств составило гораздо более 1500 машин – по-видимому, в целом около 2 тыс. самолетов.

Таким образом, советские войска превосходили противника в соотношении 3,8:1 по личному составу (по боевому составу 3,3:1), 4,8:1 – по артиллерии, 6,6:1 – по танкам и самоходным орудиям, минимум 1,5:1 – по самолетам (вероятнее всего, 2:1, а в начале операции минимум 3,4:1). Средняя оперативная плотность сил и средств, сосредоточенных на Воронежском и Степном фронтах, достигала 4,7 тыс. солдат и офицеров, 59 орудий и минометов, 11 танков и САУ на километр фронта, что было в 4,7 раза выше, чем у противника, по личному составу, в 5,9 раз – по артиллерии, в 5,5 раз – по бронетехнике. Следовательно, командование Воронежского и Степного фронтов теоретически располагало возможностью равномерно распределить войска по всей занимаемой полосе и одновременно перейти ими в общее наступление – достигнутое численное и материальное превосходство в основном обеспечивало четырехкратный перевес, считавшийся по опыту вполне достаточным для достижения успеха в наступлении против заранее подготовленной обороны.