Эти данные полностью подтверждают мнение фельдмаршала Манштейна [633] , что в районе действий ГА «Юг» решающим условием для хода кампании стало превосходство в силах на советской стороне по количеству и численности соединений, а также во все увеличивающейся степени по их вооружению, бывшее колоссальным уже к окончанию операции «Цитадель». Так, по немецким данным на 17 июля 1943 года, 29 пехотных и 13 танковых и моторизованных дивизий группы армий должны были обороняться против 109 советских стрелковых дивизий, 9 стрелковых бригад, 10 танковых корпусов, 20 отдельных танковых бригад, 16 танковых полков, 8 противотанковых истребительных бригад; до 7 сентября перед фронтом группы армий было зафиксировано еще 55 стрелковых дивизий, 2 танковых и механизированных корпуса, 8 танковых бригад и 12 танковых полков (при этом ударную силу советской стрелковой дивизии, по сравнению с немецкой пехотной, увеличивали приданные отдельные танковые бригады или полки; ударная сила одного советского танкового корпуса соответствовала приблизительно силе немецкой танковой дивизии; советский механизированный корпус превосходил немецкую моторизованную дивизию). Общее соотношение сил на фронте ГА «Юг» Манштейн оценивает в пропорции приблизительно 7:1 в пользу советской стороны (в среднем общее соотношение сил без учета авиации составляло 5:1 в пользу советской стороны. – П. Б. ). Соответственно, фельдмаршал отмечает, что такое численное превосходство давало возможность русским наступать не только на одном, но часто и на многих участках одновременно, имея подавляющее превосходство в силах. Кроме того, оно позволяло противнику удивительно быстро восполнять свои потери. Так, перед фронтом группы армий «Юг» противник смог только за период с начала июля до сентября отвести с фронта на отдых один раз, а частично даже два раза 48 стрелковых дивизий, 17 танковых и механизированных корпусов и, кроме того, ежемесячно давать всем дивизиям 10 процентов пополнения. (Действительно, 1-я ТА ВорФ, понесшая большие потери в ходе Курской оборонительной операции, получила более 200 новых танков и к началу августа 1943 года была укомплектована на 82 процента по личному составу, на 81 процент по танкам, на 67 процентов по самоходным артиллерийским установкам, на 85 процентов по орудиям и минометам, хотя генерал Николай Попель и утверждает, что новые пополнения войскам ВорФ не выделили, поэтому наступательные действия они вели теми силами и средствами, которые оставались после окончания оборонительной фазы Курской битвы [634] . – П. Б. ).

1.4. Порядок проведения операции «Полководец Румянцев» и организация наступления советских войск

Советская Ставка Верховного главнокомандования планировала осуществить наступательную операцию «Полководец Румянцев» в два этапа: на первом – разбить врага севернее и западнее Харькова, на Ахтырском, Богодуховском и Белгородско-Харьковском направлениях; на втором – овладеть Харьковским укрепленным районом и самим Харьковом. Активные действия должны были развернуться в полосе шириной около 200 км (170–175 км на участке Воронежского и Степного фронтов – от Поповки, в 12 км восточнее Сум, до устья реки Нежеголь, а также 20–25 км в полосе 57-й А ЮЗФ – от Старого Салтова до Мартовой), глубина планируемой операции достигала 120 км, а предполагаемая продолжительность – 10–12 суток, при среднесуточном темпе продвижения 10–12 км [635] .

Окончательный замысел советского командования предусматривал на первом этапе нанесение главного фронтального рассекающего удара смежными крыльями Воронежского и Степного фронтов (силами 5-й и 6-й гвардейской, 53-й общевойсковых армий, 1-й и 5-й гвардейской танковых армий, 5-го гвардейского танкового и 1-го механизированного корпусов) из района Яковлево – Триречное – Гостищево в общем направлении на Золочев – Богодухов – Валки, Новая Водолага – в обход Харькова с запада. Войскам предстояло рассечь вражескую группировку на стыке 4-й ТА и оперативной группы «Кемпф» на две части и перерезать пути ее отхода из района Харькова на запад и юго-запад. Одновременно планировалось нанести еще один удар силами двух армий центра ВорФ (40-й и 27-й), а также тремя танковыми корпусами (2-й и 10-й, 4-й гвардейский танковые корпуса), из района Красная Яруга в общем направлении на Грайворон и Ахтырку, с задачей обеспечить свои главные силы с запада и изолировать район Харькова от подхода резервов противника. Стык Воронежского и Центрального фронтов обеспечивался силами 38-й А. 47-я А, усиленная 3-м гв. мк, располагалась во втором эшелоне ВорФ и выдвигалась за его правым флангом в направлении на Тростянец, откуда, в зависимости от обстановки, можно было действовать на Зеньков или на юг через Ахтырку. 69-я и 7-я гвардейская армии СтепФ наступали на Белгородском направлении с задачей взять Белгород и отрезать пути отхода белгородской группировке противника на юг, участвовать в ее уничтожении, а затем развивать наступление вдоль западного берега реки Северский Донец, «сматывая» немецкую оборону в южном направлении на Харьков. 57-я А ЮЗФ, передаваемая в ходе операции в состав СтепФ, наступала юго-восточнее Харькова с задачей отрезать противнику пути отхода на юг.

В итоге выполнения первого этапа создавалась новая группировка сил, обеспечивающая достижение главных целей операции – взятие Харькова и выход к Днепру.

По мнению Ставки Верховного Главнокомандования, данный вариант организации наступления предоставлял значительный выигрыш во времени, поскольку отпадала необходимость производить крупные перегруппировки. Сложившаяся в ходе боев группировка на левом крыле Воронежского и на правом крыле Степного фронтов в основном соответствовала плану наступления. Основная группировка (6-я и 5-я гвардейские армии, 53-я и 69-я армии, 1-я и 5-я гвардейская танковые армии) уже сосредоточилась в районе Беленихино – Верхопенье – Черкасское – Гостищево – Вислое – Киселево, – на направлении предполагаемого главного удара. Кроме этого, намечаемые удары были направлены вдоль рек, что в значительной степени ослабляло значение последних как сильных естественных преград. Основной удар направлялся по стыку 4-й ТА и оперативной группы «Кемпф», следовательно, по тем частям и соединениям противника, которые были наиболее ослаблены в ходе неудачной для немцев операции «Цитадель».

С другой стороны, главные удары советских войск в начале операции оказались направлены не только против стыка вражеских оперативных объединений, но и против сильнейших мест обороны противника – участков севернее и западнее Белгорода, где немцы подготовили наиболее укрепленные рубежи и сосредоточили основную часть сил 4-й ТА, в том числе три танковые дивизии. В то же самое время фланги 4-й ТА и оперативной группы «Кемпф» на стыках с 7-м ак группы армий «Центр» и 1-й ТА остались без внимания, хотя там находились только пехотные дивизии 52-го и 42-го армейских корпусов, оборонявшиеся на чрезмерно растянутом фронте.

Как уже говорилось выше, советские источники объясняют такое противоречие между замыслом операции и основными правилами военного искусства тем, что требовалось оперативно, без долговременных перегруппировок перейти в наступление на тех направлениях, где уже были сосредоточены войска, чтобы не дать противнику времени организовать прочную оборону и пополнить соединения, измотанные предыдущими наступательными боями [636] . Однако в исследовании ГШ Красной армии также подчеркивается [637] , что главный удар смежными флангами Воронежского и Степного фронтов наносился по основной и наиболее плотной группировке немцев, разгромом которой подрывалась устойчивость всей системы германской обороны на Белгородско-Харьковском плацдарме, в первые же дни операции ликвидировались основные и наиболее сильные узлы сопротивления противника (Томаровско-Борисовский и Белгородский), прикрывавшие Харьков с севера.

По мнению Д. Гланца и Дж. Хауза [638] , советская Ставка решила наступать на самом сильном участке обороны ГА «Юг» для того, чтобы сразу же втянуть в бои главные силы противника и избежать угрозы мощных фланговых контрударов. Однако главное операционное направление при этом проходило по линии стыка между Воронежским и Степным фронтами, что обусловило проблемы координации их действий, нараставшие по мере развития наступления.