Докладная записка В.М. Фалина М.С. Горбачеву.

10 февраля 1990 года .

Уважаемый Михаил Сергеевич!

После изложения Г. Колем и Г.-Д. Геншером по­зиции правительства ФРГ можно было бы сказать примерно следующее:

1.   Между СССР, ФРГ и ГДР нет разногласий по проблеме единства германской нации и касательно права немцев сделать собственный выбор о госу­дарственной форме такого единства.

2.  Между нами есть далее согласие в том, что гер­манская проблема не сводится к объединению стра­ны и удовлетворению чаяний лишь немцев. Она за­трагивает как непосредственных соседей Германии, так и ситуацию в Европе и в мире. Следовательно, при ее решении должны адекватно приниматься в расчет как интересы самих немцев, так и законные интересы других народов. Можно с удовлетворени­ем констатировать, что канцлер Коль это официаль­но признает.

3.  Думается, налицо взаимопонимание и насчет того, что ныне общей и главной задачей является оп­ределение не конкретных элементов урегулирова­ния, но тех его капитальных конструкций, которые гарантируют стабильное, бесконфликтное развитие в самой Германии и в Европе в целом. В какой-то мере на примере Германии опробываются базисные решения «общеевропейского дома», включающие коллективную безопасность, правила добрососед­ского ведения экономических, экологических, куль­турных, а также политических дел. Отсюда долж­ны логично вытекать этапы развития, практические приоритеты и, что особенно важно, четкое представ­ление об объективных возможностях сторон.

4. Представляется целесообразным обозначить несколько действительно узловых пунктов, где от нас требуют поступиться принципами.

а) Запад навязывает урегулирование, которое имеет мало общего с балансом интересов и грубо попирает непременное для любого добровольного согласия правило равенства.

Если объединение пойдет по нынешней схеме, СССР лишится всех основных прав как держава-победительница, тогда как США, Англия и Фран­ция благодаря системе договоренностей с ФРГ, ко­торые урегулированием не затрагиваются, сохранят эффективные рычаги контроля.

Статья 23 Основного закона ФРГ призвана не столько упростить до предела процедуры поглоще­ния ГДР, сколько легализовать асимметрию в об­ращении с правами СССР и трех держав и с обя­зательствами ГДР и Бонна.

Заслуживает внимания тот факт, что ФРГ не по­заботилась о заблаговременном изъятии из бонн­ской конституции наиболее одиозных положений, хотя бы из соображений политического такта по отношению к советской стороне. Даются расплыв­чатые обещания провести эту операцию в будущем.

Мы могли бы парировать вызывающее поведение западных немцев указанием на то, что ГДР в прин­ципе может самоликвидироваться. Правового ваку­ума, однако, в этом случае не возникло бы, ибо хо­зяин первоначальных прав СССР принял бы на себя соответствующую ответственность. Абсурден вари­ант, при котором государство, решая свою судьбу, тем самым меняет правовой статус территории, где размещена мощнейшая группировка иностранных войск.

(У западных немцев нет контрдовода на сей счет, в том числе и у инициатора применения ст. 23 ми­нистра внутренних дел Баварии Штойбера. Они вы­ражают лишь надежду, что СССР своим правом не воспользуется.)

б) В контексте изложенного можно было бы под­черкнуть:

— без соблюдения принципа равенства и баланса интересов немыслима стабильность в Европе, осо­бенно когда на карте национальная безопасность;

—  ни о каком равенстве не может быть речи, если применяются разные стандарты к правам отдельных держав. Проявляя заботу о собственных правах, ин­тересах и достоинстве, ФРГ фактически дискрими­нирует советские интересы, что не может не остав­лять осадка на будущее:

—  никакого равенства не может быть, когда до­говорные обязательства двух государств взвешива­ются по диаметрально противоположной шкале. Называя вещи своими именами, ГДР объявляет­ся незаконным явлением, порождением насилия и т. п., что откроет путь к пересмотру всех внутрен­них преобразований на ее территории после 1945 г. (Г. Коль уже поставил перед де Мезьером вопрос об отмене земельной реформы);

— по сути объединение Германии совершается через нарушение права, устранение под давлением законных реалий послевоенного порядка. Напра­шивается обоснованный вопрос — не будет ли воз­никший из этого правонарушения субъект испы­тывать желание исправить некоторые с его точки зрения «несправедливости», не повторится ли дово­енный кошмар?

в) Если под этим углом зрения оценить упорное стремление ФРГ уклониться от четкого междуна­родно-правового решения проблемы границ, воен­ного статуса и пр., то в конце пути Европа может оказаться от прочного мира дальше, чем сегодня.

Ясно, что граница по Одеру — Нейсе есть не толь­ко германо-польская, но общеевропейская категория. Но ее изымают из общего урегулирования и делают предметом двусторонней договоренности. Вопрос о Восточной Пруссии и вовсе повисает в воздухе.

Военные обязательства Германии оформляются в одностороннем порядке и лишь принимаются к сведению или относятся в пакет договоренностей в Вене. Никто не хочет унизить немцев, но в лю­бом деле должна быть мера.

Суммируя, можно констатировать, что оконча­тельное урегулирование ФРГ и ее союзники хотят превратить в политическую декларацию. Она при­звана отменить права СССР, вытекающие из вой­ны и послевоенного развитйя, и освободить Гер­манию от всяких обязательств, которые по логике вещей должно нести государство — виновник вой­ны. Срок давности по военным событиям не при­меняется даже к людям, здесь он распространяет­ся на целую страну.

г) Военный статус Германии для СССР — сердце­вина урегулирования. С немецкой территории дол­жен исходить только мир — слова самого Г. Коля. Это значит, что уровень милитаризации территории Германии может отличаться от других стран только одним — быть ниже. Характер размещаемых здесь вооружений не должен создавать угроз для кого бы то ни было. Независимо от того, будет Ли Германия членом двух или одного союза или участником об­щеевропейской системы безопасности.

Это — принцип. Из него вытекает, что пока в од­ной части Германии будут находиться иностранные войска, то их присутствие придется уравновешивать размещением наших войск в другой части. И преж­де всего — ядерное присутствие на Западе будет иметь ядерный эквивалент на Востоке. Либо — либо. Никакого полурешения здесь быть не может.

Советский Союз не видит обоснованных при­чин, оправдывающих отказ или уклонение единой Германии от принятого обязательства по так на­зываемой «японской формуле» (ни создавать, ни приобретать, ни ввозить). Кстати, аналогичная формула применяется в самом блоке НАТО такими странами, как Дания, Норвегия, и, следовательно, эаспространение его на Германию никак не заде­вало бы достоинства немцев и не ставило бы Гер­манию в дискриминационное положение.

Никакие расплывчатые обязательства удовлет­ворить советскую сторону не могут. Бейкер, Гелвин (главнокомандующий вооруженными силами НАТО в Европе) в последнее время неоднократ­но заявляли о том, что в повестке дня остается вопрос о размещении в Германии ядерных ракет воздушного базирования, способных поражать цели в Советском Союзе.

Любые скрытые и открытые угрозы в наш адрес, смысл которых — Советскому Союзу придется со­гласиться на требования, выдвигаемые Западом, или эти требования будут реализованы вопреки СССР, оказывают плохую услугу как европейскому миру, так и самим немцам. Они безответственны в своей основе, ибо Советский Союз может и вправе защи­тить свои национальные интересы. И тот, кто толк­нет Европу на путь конфронтации, должен был бы просчитать все возможные последствия.

д) Сегодня имеется редкая возможность заменить временное урегулирование на постоянное. Каждому из европейских государств дается шанс сосредото­чить свои усилия на делах мирных и конструктив­ных. Речь идет не только о том, чтобы погасить пер­воначальные права четырех держав, но и том, чтобы устранить из жизни континента в целом И каждого населяющего его народа реликты как второй миро­вой войны, так и «холодной войны», способствовать созданию ситуации, когда вооруженные конфликты в Европе станут материально невозможными.