Самое большое достижение пиетистов лежит в области народного образования. Старые городские школы они реорганизовали по примеру тех, что были в Халле, и создали первые народные школы, называвшиеся в то время ещё школами для бедных.

Книгопечатание, издательское дело и книготорговля в то время ещё не были разделены. Единственной значительной книжной лавкой был магазин Халлерфорда, который три поколения подряд находился в собственности семьи. Когда в 1759 году он прекратил своё существование, то другая книжная лавка уже находилась на пути к процветанию: родившийся в Гримме под Лейпцигом Кристоф Готтфрид Эккарт, несколько лет проработавший у Халлерфорда, добился в 1722 году привилегии на книготорговлю. Его магазин находился на кнайпхофской стороне моста Шмидебрюке, стало быть, недалеко от университета. Торгуя книгами, присланными на продажу от других книгопродавцов, а также издавая их сам, он стал первым крупным книготорговцем Кёнигсберга. Его книжный магазин в 1740 году перешёл в собственность Иоганна Генриха Гартунга, сына органного мастера из Тюрингии. Гартунг, владевший типографией, объединил в одну фирму книгопечатание, издательское дело и торговлю книгами. Из этой фирмы впоследствии вышло знаменитое книжное издательство Грефе и Унцер. О нём речь ещё пойдёт ниже.

Такой же значительной, как фирма Гартунга, была фирма Филиппа Кристофа Кантера, которая во второй половине века стала также бурно развиваться. Оба издателя печатали несколько журналов, и сегодня ещё представляющих интерес как исторические источники. В газетном деле всё ещё господствовала типография Ройснера, где на основе привилегии 1640 года выпускалась газета «Königlich preußische Fama» («Королевская прусская Фама»^{72}), которая с 1741 года стала называться «Neue Merkwürdigkeiten von politischen und gelehrten Sachen» («Новое и интересное в делах политических и учёных»). Фридрих Вильгельм Ⅰ, всегда стремившийся к увеличению государственных доходов, хотел и из газетного дела извлечь выгоду. Поэтому он организовал сначала в Берлине, а затем и в провинциях «конторы объявлений и известий для интеллигенции», которые подчинялись генеральному почтовому ведомству в Берлине и издавали так называемые «листки для интеллигенции» («Intelligenzblätter»). Их существование он обеспечил тем, что отдал им монополию на объявления и заставил все ведомства и всех чиновников выписывать эти газеты. Кроме того, он потребовал от кёнигсбергских профессоров публиковать здесь свои сочинения. Это пришлось делать и Канту. В Кёнигсберге такой «листок для интеллигенции» печатался у Ройснера и до 1774 года назывался «Wöchentliche Königsbergische Frag und Anzeigungsnachrichten» («Еженедельные кёнигсбергские известия по различным вопросам с объявлениями»). Эта газета просуществовала под различными названиями до отмены принудительного абонемента в 1850 году.

Кёнигсберг многим обязан Фридриху Вильгельму Ⅰ. Вполне понятно, почему город воздвиг этому королю памятник, первый в Кёнигсберге вообще. Посредственное творение данцигского скульптора Иоганна Генриха Майсснера, исполненное в стиле барокко, в 1736 году, то есть ещё при жизни короля, установили перед почтамтом, в центре городского движения, и уже после того, как место вокруг замка освободили, памятник нашёл свое место у облицованного основания Замковой горы. Характерным в отношении города к своему властелину было то, что магистрат решился на это чествование не из благодарности к нему, а из страха. Этим самым он пытался усмирить справедливый гнев короля. «Мы должны стремиться, к тому, чтобы успокоить поднявшееся волнение, и почтамт является хорошей для того оказией».

Время от прихода к власти Фридриха Великого и до смерти Канта является классическим периодом Кёнигсберга, временем полнейшего расцвета духовной и хозяйственной жизни. Но заслуга в этом принадлежит не королю. Многое в эту эпоху выросло из того, что посеял Фридрих Вильгельм Ⅰ. Фридрих Великий, как известно, больше заботился о Берлине, Силезии, а позднее и Западной Пруссии, чем о провинции, которая была радостью и заботой его отца. И если, несмотря на это, в 1740 году в истории Кёнигсберга начался новый этап, то только потому, что в лице Фридриха господствовали дух просвещения, оптимистическая философия прав человека и граждан мира, в которую немецкий Восток внёс такой значительный вклад и которая вместе с государственным мышлением получила развитие в специфическом прусском гуманизме.

Когда молодой властелин объявил палате военных и государственных имуществ, что прибудет для принятия присяги в Кёнигсберг, он писал: «Впрочем, на нашем пути мы не желаем в городах никаких церемоний и шума с шествиями, фанфарами, стрельбой, с расстиланием цветов, аира, травы и тому подобного». Так его и встретили, когда он прибыл 16 июля в город — без триумфальной арки и конного эскорта. В первой карете — рядом с монархом сидел не министр или дворянин, а итальянский философ Алгаротти. Первым актом празднества по случаю присяги был большой смотр всех войск провинции в Кальтхофе. Присягу же провели 20 июля в простой форме. На торжественный обед король пригласил обербургомистра, депутатов муниципалитета и членов суда, приказав посадить их за столом дворянства. И в ту же ночь он уехал без проводов и сопровождения.

События первых лет правления Фридриха подтвердили то, что люди почувствовали во время присяги, а именно: начало новой эпохи. Актёра Хильфердинга назначили придворным актёром. Когда после его банкротства в Кёнигсберг прибыла знаменитая труппа Шёнеманна, то возник план возведения на площади Крайтценплатц здания театра.

Через несколько лет Конрад Эрнст Аккерманн смог с помощью покровительствующих искусству купцов осуществить этот замысел. 24 ноября 1755 года он открыл театр спектаклем Расина «Митридат».

Вторым событием, возвестившим начало нового времени, явилось создание последователем Готтшеда, Колестином Флоттвелем, «Немецкого общества», поставившего своей задачей ограждение немецкого языка от влияния латинского красноречия и разговорного французского языка. Оно получило в 1743 году привилегию от короля и поэтому (до 1945 года) называлось «Королевское немецкое общество» и было первым свободным внецеховым объединением; в нём собрались лучшие умы города. Вместе с интересом к немецкому языку и поэзии росло увлечение отечественной историей и доисторической эпохой. «Женская академия» занималась литературой и музыкой в доме одного из профессоров. Так называемые «еженедельники морального содержания», издаваемые студентами и дилетантами, которые были преисполнены верой в новый расцвет человечества, переносили философию просветительства в повседневную жизнь. Эти еженедельники носили названия «Der Einsiedler» («Отшельник»), «Der Pilgrim» («Пилигрим»), «Der Redliche» («Честный»), «Daphne» («Дафния») и были своеобразными цветами на древе нового образования. Правда, они очень быстро увядали, но свидетельствуют о том, что Кёнигсберг шагал в ногу со временем.

Еженедельники писались энтузиастами просвещения для энтузиастов просвещения. Большего охвата добивались газеты. В этой области книготорговец Гартунг достиг огромного влияния благодаря тому, что в 1751 году приобрёл типографию и привилегию умершего Ройснера. В следующем году он основал газету «Königliche privilegierte Preußische Stааts-, Kriegs- und Friedenszeitungen» («Королевской привилегией издаваемые прусские известия о государстве, войне и мире»), которая выходила до 1811 года два раза в неделю. Она послужила основой для «Гартунгской газеты».

До Семилетней войны во внешнем облике города мало что изменилось. Строительство замка архитектором Унфридтом, а также гарнизонной церкви на Парадной площади осталось незавершенным. Городской суд был построен в 1754–1756 годах на месте бывшей альтштадтской ратуши. В это же время у ворот Россгертер Тор вырос работный дом с прядильным производством, куда трудоустраивали лодырей; позднее здесь была больница. Сооруженный в 1753 году первый деревянный пешеходный мост через пруд Шлосстайх не только облегчил движение, но и придал городу несколько иной внешний вид. Город насчитывал 50 000 жителей и 5000 солдат, когда он в 1755 году отметил своё 500-летие. Юбилей не стал всенародным праздником. Город не был украшен, по улицам не проходили праздничные шествия. Королевские власти воздержались от проведения подобных мероприятий, так как король не прибыл на торжества. Магистрат запретил запланированную иллюминацию «из-за возможных, вызывающих беспокойство беспорядков и нарушений». Инициатором праздника выступал городской советник Якоб Генрих Лидерт. Он написал юбилейную статью «Торжествующий Кёнигсберг», которую посвятил «всем истинным патриотам города». Большинство мероприятий состояло из академических выступлений в университете, в «Немецком обществе» и в школах. Большие массы людей собрали стрельбы стрелковых рот, факельное шествие студентов и праздник иностранных мореходов с вывешиванием флагов на кораблях, пушечной стрельбой, музыкой и увеселениями на Прегеле. По этому поводу местный поэт Иоганн Кристоф Вольсон написал длинное стихотворение «Повествующий Прегель» в девятнадцать печатных страниц.