Три видных обербургомистра осмотрительно и энергично вели Кёнигсберг в ХХ век, сделав его крупным современным городом: Карл Зельке в 1875–1893 годах, Герман Теодор Хоффманн в 1893–1902 годах и Зигфрид Кёрте в 1903–1918 годах. В лице бургомистров и городских советников они имели надёжных помощников. Следует назвать бургомистров Пауля Кунхеля и Ханса Тиссена, казначеев Адольфа Шаффа и М. Эрдманна, советников по делам строительства и архитектуры Пауля Науманна и Фритца Бойстера, школьных советников Альберта Трибукайта и Пауля Штеттинера. Им оказывали активную помощь городские советники (на общественных началах) из числа депутатов городского Собрания, а также банкиры, купцы, предприниматели и прежде всего Теодор Кроне, много лет занимавший пост главы городского Собрания. В лице Кёрте и Кроне Кёнигсберг имел в свои счастливые предвоенные годы двух деятелей, которые, хотя и не были уроженцами города, которому служили, но, благодаря плодотворной совместной работе, вывели его на ту высоту, на которой находился город накануне первой мировой войны.

Поскольку Кёнигсберг был стеснён кольцом укреплений, то с ростом числа жителей увеличивалась и плотность населения, что порождало новые проблемы. Все свободные участки внутри валов застроили некрасивыми жилыми домами. Между улицей Кёнигштрассе и Россгартеном, улицами Хинтертрагхайм и Штайндамм, в районах Закхайм, Ломзе, Хаберберг вырастали новые улицы, отпугивающие своим однообразием. Самой значительной была заложенная в 1905 году Кайзерштрассе, которая вела от улицы Вайдендамм через новый мост Кайзербрюке к главному железнодорожному вокзалу. При этом все открытые канавы и затопленные участки были засыпаны или перекрыты и канализированы. Воздух стал здоровее. Правда, исчезли некоторые деревянные мостики и другие характерные особенности городского пейзажа. Сохранили лишь пруд Шлосстайх. К восьми мостам через Прегель, вновь отстроенным из современных железных конструкций, прибавился железнодорожный мост ниже моста Грюне Брюке, соединивший Восточную железную дорогу с Пиллауской.

Крупнейшими городскими строительными мероприятиями этого времени стали расчистка территории вокруг замка и очистка пруда Шлосстайх, а также снос старого оборонительного пояса. Восточная сторона замка была свободна со времени коронования короля, западная сторона с момента, когда заложили площадь Гезекусплатц. Теперь освобождалась и северная сторона, где на месте высохшего замкового рва и огородов за улицей Юнкерштрассе заложили Шлоссштрассе, соединившую площади Мюнцплатц и Гезекусплатц. Перед южной стороной замка стояли узкие, с высокими фронтонами дома альтштадской улицы Бергштрассе. Красота такого рода городского пейзажа в те времена ещё не ценилась. Считалось, что создание свободного пространства вокруг памятника архитектуры подчеркнёт значимость строительного шедевра. Поэтому были снесены эти дома, закрывавшие вид на замок, сначала на юго-западном углу, где в 1894 году воздвигли памятник кайзеру Вильгельму, а затем весь ряд вплоть до улицы Шмидештрассе.

Более приемлемым мероприятием была расчистка пруда Шлосстайх, придавшая запущенной жемчужине города надлежащий вид. Начали на южной стороне, напротив замка, где приступили к закладке декоративной площадки с лодочным причалом, и закончили прокладкой променады, вначале вдоль южной части пруда, а. затем её продолжением вдоль восточной его части до самого конца северной стороны. К сожалению, часть береговой линии пруда пришлось засыпать, в результате чего уменьшилась его водное пространство, но зато выигрывала красота ландшафта и тем самым было сделано кое-что для отдыха и здоровья горожан. В связи с этими мероприятиями город приобрёл часть сада у главного командования, построив там в 1912 году городской холл с помещениями для концертов и других культурных и общественных мероприятий, с садом и террасой с видом на Шлосстайх.

Эту положительную строительную деятельность сопровождали, к сожалению, и многие негативные явления, выразившиеся в сносе ряда красивых бюргерских домов, в уродовании фасадов путём их «модернизации» и устройства магазинов в полуподвалах, в сооружении помпезных, но безобразных торговых домов и конторских зданий, не вписывавшихся в уличную картину. Не было и недостатка в доходных домах казарменного типа и домах в глубине дворов. Это были строительные грехи периода грюндерства^{122}. Лишь к 1910 году пробился новый архитектурный стиль при возведении торговых и административных зданий. Сильнейшим грехом стал снос дома Канта в 1893 году.

Правда, ещё ранее проведённые перестройки дома уже существенно отразились на нём, но его всё же можно было бы привести в первоначальный вид и устроить в нём музей. Верх над принципом пиетета тут одержали хозяйственные устремления одной фирмы, которая задумала расширить свой торговый дом.

Хотя вследствие прогресса в области военной техники и строительства укреплений старый оборонительный пояс потерял своё значение, военная казна тем не менее не хотела продавать его городу. И до тех пор, пока он принадлежал военному ведомству, магистрат не в силах был планировать строительство города, чему мешали и уложения, регламентирующие застройку прилегающих к валу территорий. В то же время его жилые районы уже перешагнули за черту города; бывшие деревни и поместья теперь превратились н пригороды. И тогда бургомистр Кёрте решился, так сказать, перепрыгнуть через городские укрепления. С 1905 по 1908 год в состав Кёнигсберга было включено 17 пригородов с 27 тысячами жителей и общей площадью в 2530 гектаров: Кальтхоф, Каролиненхоф, Марауненхоф, Трагхаймсдорф, Хуфен, Амалиенау, Ратсхоф, Понарт, Розенау и другие.

Теперь военная казна не могла более упираться. И первая брешь в укреплениях была пробита в 1906 году, когда западнее пруда Обертайх проложили дорогу в Марауненхоф. В 1910 году город выкупил укреплённый район площадью в 302 гектара за 29 миллионов марок, с выплатой этой суммы десятью годовыми взносами. Одновременно железнодорожное ведомство выторговало форт Фридрихсбург и часть южного укреплённого района за 8,5 миллиона марок, так как были запланированы перестройка железнодорожное хозяйства и возведение нового железнодорожного вокзала. Город считал, что покупка и обустройство земли сможет окупиться только в том случае, если он все сооружения, включая ворота, снесёт и все свободные участки, за исключением нескольких игровых площадок и водоёмов, отдаст под застройку. Он начал со сноса ворот Трагхаймер Тор и Штайндаммер Тор, некоторых бастионов и валов, заложив городскую магистраль, ведущую в Хуфен (Кайзер-Вильгельм-Дамм, Ганзаринг, Адольф-ГитлерШтрассе). Начало войны приостановило снос укреплений, а вместе с тем и выплату компенсаций.

Пригороды, после их включения в черту города, продолжали заселяться. Одновременно шло их подключение к городской транспортной сети. Весомый вклад в дело застройки внесли «Кёнигсбергское общество по строительству жилья» (Понарт, Хуфен), «Всеобщий союз по возведению жилья» (Ратсхоф со своими многочисленными садами) и так называемое «Акционерное общество Террэн»^{123} (многочисленные виллы в Марауненхофе и Амалиенау). Эти два пригорода, состоящие из вилл, пришли на смену Трагхайму — району, где прежде предпочитали жить тайные советники. В новых пригородах появились первые большие массивы зелёных насаждений: Луизенвал (бывший парк Бузольта); сквер Вальтера Симона, подарок мецената Вальтера Симона (позднее сквер Эриха Коха); основанный в 1896 году парк Тиргартен с зоосадом и с первым в Германии музеем под открытым небом, заложенным здесь в 1912 году; Макс-Ашманн-парк в Марауненхофе; парк имени Клейста в Кальтхофе; ущелье Фрайграбен, ведущее в Юльхенталь; Народный парк за Лааком; парк вокруг Обертайха; парк Фридрихсруэ в Понарте. Наибольшая заслуга в этом принадлежала вновь организованной дирекции парков и садов с её питомником в Марауненхофе. Она же обслуживала игровые и спортивные площадки на окраине города. Но наиважнейшая задача — перестройка старых укреплений — ей ещё предстояла.