В дальнейшем повествование сосредоточивается на судьбах патриархов, различных перипетиях их кочевой жизни, истории их браков и взаимоотношений с соседями. Первым из них был Аврам, позже получивший новое имя Авраам (Аврахам). Сопровождая отца, он покинул родину — Ур Халдейский — и переселился в Харран, а потом, повинуясь воле Яхве, оставил свой род и близких и вместе со своим племянником Лотом отправился в Палестину, где зажил жизнью вольного кочевника. Лот обосновался в Содоме (Седом), жители которого, как и обитатели Гоморры (Амора), запятнали себя гнусными преступлениями. В наказание оба города были уничтожены, и только Лоту, ничем не провинившемуся, была дана возможность спастись.

Между тем, у престарелого Авраама родился сын Исаак (Йицхак). Желая испытать преданность Авраама, Яхве повелевает ему принести в жертву единственного сына. Авраам повинуется, но в последний момент бог останавливает жертвоприношение. Когда его жена, Сарра, умерла, Авраам купил в Хевроне участок земли с пещерой для ее погребения. Исаак женится в Харране на женщине из рода его предков по имени Ревекка (Ривка), и от нее имеет Двух сыновей: охотника Исава (Эсав) и кочевника-скотовода Иакова (Йааков). Младший из них, Иаков, позже получивший имя Израиль (Иисраэль), за чечевичную похлебку купил у Исава первородство, а некоторое время спустя обманом добыл у отца благословение, предназначавшееся Исаву. Спасаясь от гнева Исава, он бежал на север и там стал пастухом у своего родственника Лавана.

Иаков полюбил младшую дочь Лавана Рахиль (Рахэль); не имея средств, он должен был семь лет отрабатывать за нее брачный выкуп. Но Лаван обманул Иакова. После того как Иаков протрудился обусловленные семь лет, Лаван отдал ему свою старшую дочь — подслеповатую Лию (Леа), а за Рахиль заставил его работать еще семь лет. От обеих жен и их рабынь Иаков имел двенадцать сыновей и дочь Дину. Забрав жен, детей и заработанный им скот, Иаков вернулся на родину; там он примирился с Исавом. Среди сыновей Иакова повествователь особо выделяет Иосифа (Йосеф). Ему было предсказано во сне первенство над братьями. Обозленные братья сначала хотели его убить, а потом решили продать арабским купцам, направлявшимся в Египет. Связанного Иосифа братья посадили в яму, откуда он был украден купцами-мидианитянами, Уведен в Египет и там продан в рабство.

Иаков и его сыновья были уверены, что Иосиф погиб, но он достиг при дворе фараона высочайшего положения, стал правителем Египта. Когда во время голода его братья пришли в Египет за продовольствием, Иосиф пригласил их переселиться туда вместе с отцом. Так они и сделали. После смерти Иосифа и после того, как на египетский престол вступил новый фараон, потомки Иакова и его сыновей — израильтяне — стали подвергаться жестокому угнетению; под предводительством Моисея они бежали из Египта. Сорок лет кочевали они по пустыне, пока не подошли к восточным пределам «обетованной земли». Рассказ заканчивается смертью Моисея на горе Нево. В эту канву вкраплены многочисленные родословия израильтян. По ходу изложения повествователь говорит о том, как Яхве открывается патриархам, а за ними и всему народу, как он заключает союз с патриархами, а затем и со всем израильским народом. Он обещает израильтянам привести их в «обетованную землю», где им будет обеспечено могущество и процветание, и в свою очередь требует, чтобы они поклонялись только ему как единственному богу Израиля и следовали его повелениям, т. е. соблюдали те законы и этические нормы, которые он установил для Израиля и которые подробнейшим образом излагаются в Пятикнижии. В этих эпизодах повествование достигает своей кульминации.

Изложенная выше внешне стройная сюжетная схема не исчерпывает всего многообразного содержания Пятикнижия. Многочисленные предания, новеллы, фольклорные повествования, щедро включенные в текст и более или менее строго систематизированные, либо служат обоснованием прав израильтян, либо объясняют происхождение тех или иных явлений или обрядов, либо содержат полемические выпады против врагов. Однако систематизация преданий была проведена непоследовательно: иногда мы сталкиваемся с двумя различными вариантами одного и того же предания; в некоторых случаях один и тот же сюжет связывается с различными повествованиями; встречаются и прямые противоречия. Законы и нравственные нормы, устанавливаемые в Пятикнижии, также неоднократно повторяются. Наконец, общее содержание Пятикнижия и в особенности его законов опровергает иудаистскую и христианскую традиции о времени его возникновения и об авторстве Моисея. Уже в древности (Бава Батра, 14 в; Иос. Флав., Древн., 4,326) рассказ о смерти Моисея приписывался его легендарному преемнику Иисусу Навину (Йехошуа сын Нуна).

Прибытие семитов в Египет. Сцена гробничной росписи из Бени-Хассана (XIX в. до н. э.)

Историю научного изучения (или, как принято говорить, научной критики) Пятикнижия обычно начинают с высказываний известного средневекового комментатора Авраама Ибн Эзры (XII в.), который в нарочито завуалированной форме, что объясняется условиями его времени, высказал сомнения в авторстве Моисея. В своем комментарии к началу Второзакония (1:1) он писал: «За Иорданом и т. д., и если ты поймешь тайну двенадцати, а также: И написал Моисей закон, И ханаанеянин тогда был в стране, На горе Яхве усмотрит, также: Вот ложе его, ложе железное,— ты познаешь истину». Содержание этого комментария было раскрыто в XVII в. Бенедиктом Спинозой, которого привлекла в нем явная антиклерикальная направленность. Он же ввел мысли Ибн Эзры в европейскую науку. В целом высказывание Ибн Эзры представляет целую систему доводов, доказывающих, что Моисей не мог быть автором Пятикнижия.

Второзаконие начинается фразой (1:1): «Вот слова, которые говорил Моисей всему Израилю за Иорданом в пустыне». Однако сказать «за Иорданом», когда речь идет о территории, расположенной восточнее Иордана (а действие развертывается именно там), мог только человек, находившийся западнее Иордана, в Палестине, обращаясь к читателю, пребывающему там же. Во Второзаконии мы находим и такую фразу (31:9): «И написал Моисей это Учение, и отдал его жрецам, левитам, носящим Ковчег Завета Яхве, и всем старейшинам Израиля». Но Моисей не стал бы (так, по-видимому, думал Ибн Эзра) писать о себе самом в третьем лице. В книге Бытие (12:6) к рассказу о перекочевках Авраама в Палестине добавлено: «а ханаанеянин тогда был в стране». Предполагается, что, когда составлялся этот текст, ханаанейского населения в Палестине уже не было; это значит, что он мог возникнуть только после возникновения Иудейско-израильского царства. Еще одна фраза, на которую указывает Ибн Эзра, содержит ссылку на «археологический» источник (Втор. 3:11): «Ибо только Ог, царь Васана, остался из остатка рефаимов[40] вот ложе его, ложе железное, вот оно в Равве сынов Аммона». Но ложе Ога можно было таким образом упомянуть только значительно позже событий, описываемых во Второзаконии. Авраам Ибн Эзра ссылается также на то, что в одном из отрывков Пятикнижия гора Морийа названа «горою Яхве» (Быт. 22:14), что возможно было только после постройки там храма этого божества. Здесь имело место явное недоразумение. В тексте сказано: «на горе Яхве усмотрит», так что о «горе Яхве» здесь речи нет. Наконец, последний довод Авраама Ибн Эзры сводится к тому, что библейские законы были записаны на камнях жертвенника (Втор. 27:1—8; Нав. 8:30—35), которых по традиции было двенадцать. Предполагается, что Пятикнижие не могло быть записано на таком количестве камней. Очевидно, текст, фиксировавшийся на камнях, был значительно меньше по своему объему, нежели дошедший до нас памятник.

Значительно позже, в XVI—XVII вв., сомнения в авторстве Моисея высказывались уже в гораздо более свободной форме, чем это мог себе позволить Ибн Эзра. А. Б. Карлштадт в 1520 г. утверждал, что Моисей не мог быть автором Пятикнижия, так как он не мог описывать собственную смерть[41]. Более ста лет спустя Гоббс[42] говорил, что Пятикнижие названо Моисеевым только потому, что его главным действующим лицом является Моисей. По его мнению, Моисей в лучшем случае мог быть только составителем какого-то отрывка; при этом Гоббс особенно указывает на 12—16-ю главы Второзакония. Современник Гоббса Исаак де ла Пейрер[43] полагал, что Моисей мог быть автором только тех повествований Пятикнижия, которые предшествуют его собственному времени, а также законов.