– Ну, пора пить чай, – Резбена встала и улыбнулась, разрядив обстановку. – Сейчас про Вселенную начнётся разговор.

Великан посмотрел на неё с лаской и слегка подмигнул.

– Каждый сам решает, что ему делать, а что нет, – противостояла Кэт. – Если второй дракон так сделал, то выбрал быть врагом. А с врагом у меня разговор короткий.

– Возможно, это и так, только видела бы ты их игры, – гигант посмотрел на рыжего, тот уже успокоился и снова предавался тепловым ласкам. – Он ведь ещё молодой дракон. По твоим меркам он практически бессмертен. Поэтому сам ещё не понимает, что делает. Видно, что не на месте он своём. Только вот воле Мраморного мало кто может противостоять.

Кэт была в смятении. Это был необычный путь. Все её представления периодически изменялись на противоположные. Враги становились друзьями. Такое чувство, что этих врагов она придумывала себе сама. И воевала с ветряными мельницами. Стержень из злости внутри как будто растворился. Осталась пустота. Просто пустота. Не опустошённость. Как будто всё вернулось на круги своя, всё стало по-прежнему, только теперь она была другой. Более мудрой, более осознанной. Она приблизилась к пониманию самой сути жизни и существования. Стало понятно, что теперь можно идти куда угодно. До этого злость давала только один вектор. А сейчас дорожек стало много. Простые беседы, со всеми, кто встречался давали объяснения всем происшествиям. Порой чувствовалось родство с теми, кто был частью этого сценария. Чудесно. Всё же характер Кэт не давал ей полностью отдаться потоку жизни, но она была совсем рядом. Практически готова для «прыжка веры».

Великан внимательно смотрел на неё и не курил. Резбена сидела напротив, закрыв глаза и слегка покачиваясь. Чай стоял на столе. Комки пирога на блюдце размером с тазик. Кэт как будто провела в этом мгновении вечность. Мысли были неспешными и осязаемыми. Образы и эманации понимания кружились вокруг. Кто-то ей помогал, незримо и мягко все это «переварить», понять.

– Вот так, – шепотом произнёс Резбен и улыбнулся. – Одним разумным существом больше.

Говорить не хотелось, было слишком хорошо, чтобы запирать свои мысли в слова. Так они сидели, наслаждаясь прекрасной погодой и попивая ароматный чай.

– Оставайся сегодня на ночлег, – через некоторое время заговорила Великанша. – А с утра выступите. Кот покажет тебе ту полянку. Там и подкараулишь Серебряного, а дальше видно будет, как поступить.

– Хорошо, спасибо вам, – вымолвила Кэт.

– Давайте разведём кострище и отведаем моего отменного пойла. Я его гоню из иголок еловых. «Елахой» назвал. А? – с задором предложил человек-гора.

– Ой, алкашлар, – засмеялась Резбена и добавила с серьезным лицом: – Конечно, давай.

Кэттхен была не против. Она редко была не «за» в такой ситуации.

К вечеру посреди поляны полыхал настоящий пожар. Резбен постарался на славу. Он несколько часов бегал с огромной секирой и рубил деревья, складывая нереальных размеров костёр. Он все не мог успокоиться и был крайне не удовлетворён размером огня. Резбена тихо беседовала с Кэт. Она много поведала ей. Рассказывала разные истории: про других великанов, про дальние страны, про великие битвы и про горе утраты. Оказывается, они и вправду очень давно жили. Были свидетелями многих судьбоносных свершений. Периодически, повествование Резбены прерывалось смехом. Дело в том, что блаженный великан бегал с трубой вокруг костра, выдувая ритмы, не все из них были складными, так как его мастерство оставляло желать лучшего. Иногда это было похоже на звуки естественных потоков воздуха, выходящих из живых существ. Иногда же было не до смеха и ритмы заставляли замолчать, некоторое время внимательно вслушиваться и следовать за ними. Они до поздней ночи сидели у первобытного огня, посреди ночной поляны и вели неспешную беседу, охмеленные чудесным напитком. Коты резвились неподалёку, потому что днём наспались вдоволь. Вечер завершился. Кэт не заметила, как отключилась, опоённая «огненной водой». Но две огромные ладони бережно перенесли её в дом на мягкую перину. Она этого не помнила, так как «Елаха» была режиссером её волшебных сновидений к тому моменту. Ночь вступила в свои права, требовалось на время покинуть эту реальность.