– Ну как вы тут очутились? Давно ведь никто не захаживал, – великан сел на свою необъятную попу, прямо на траву перед ними. У него было обычное человеческое лицо, только размером с карету. Короткостриженые волосы. На нём была простая рубаха и чуть подвёрнутые штаны. Колосс периодически попыхивал своей огромной трубкой, выпуская ароматные облака. Пахло вишней и крыжовником.

– Мы из крепости Акж–Реддоп, идем по одному делу… – она осеклась, не известно было, может, его что-то связывает с теми солдатами или с драконом.

Он посмотрел на неё пристально, как будто о чем-то размышлял, а потом промолвил: – Хм, никогда о таком городе не слышал. А что за дело у вас в такой дали? Ваш народец тут не ходит совсем, боятся все.

– О, приветствую, малыши, – подошла Резбена. Солнца стало ещё меньше, теперь его закрывали два великана. – Да вам надо срочно поесть, вон какие худенькие. Резбен сегодня испёк вкусный яблочный пирог, - она потрепала великана по голове. – Правда, он немного комок, – добавила она. – Но всё же очень питательный. Пойдёмте.

Она была красива, да, размером, как небольшая гора, но всё-таки красивая. С длинными вьющимися волосами и гармоничными чертами лица. На ней был огромный симпатичный сарафан, из которого можно было шить паруса. Резбена была словно великолепная статуя колосса, изваянная неизвестным мастером, который хотел создать нечто большое и прекрасное.

Человек и кот пошли за великанами. Те шагали впереди размеренно, казалось, чуть замедленно, сказывалась огромная масса. Когда они пришли к дому, стало понятно, что их жилище ещё больше, чем выглядело издалека. Это была мини-крепость, скиданная из огромных толстенных деревьев. Дверь была, как ворота замка. Резбена начала выносить еду на стол, который стоял на улице. Всё было не по размеру Кэттхен. Но, всё равно, чувствовался какой-то уют, любовь, вложенная в мелочи. Всё было аккуратненько и со вкусом, хоть и было сколочено из досок, место которым было на каком-нибудь корабле.

– Забирайтесь наверх, со скамьи не достанете, – великан захохотал.

Странно, но он общался с ними двумя, считая кота таким же собеседником. Арч вел себя вполне спокойно. Он всё косился на Пузислава и Хвостокуся. Те же в свою очередь не проявляли никаких эмоций. После трапезы они просто разбрелись по своим углам и томно щурили глаза, было видно, что у них сончас.

Резбен сел на скамью, привалившись к столу спиной. Он все ещё создавал туманную завесу своим курительным аппаратом.

– И всё же ты мне скажи, куда вы путь держите? Дальше ведь нет ничего, по крайней мере ничего хорошего, – он сделал паузу и теперь не пыхал трубкой, а смотрел с небольшим прищуром, словно сканировал гостей.

Арч уплетал принесенную сметану в огромной миске. Судя по тому, что он каждый раз нырял в неё всей мордой, ему очень нравилось. Правил приличия он явно не знал. Кэт сидела на одной из ложек, что лежала на столе. Ей ещё ничего не принесли. Поэтому она не могла спрятаться от расспросов за трапезой.

– Нам нужно за мост, к горе.

– Ага, уже что-то. А там, значит, ваши друзья или враги? – он опять смотрел своим характерным взглядом.

– Ну что ты пристал с расспросами своими, кушать ведь хотят ребятишки, – Резбена вынесла ванну мяса, а во второй руке была ванна овощей. – Кушай, милая, успеем ещё поговорить, - она обращалась к Кэт, было видно, как ей хочется угодить и уважить гостей, в этих местах редко кто-то появлялся. ещё реже тут были те, кто умел разговаривать.

Великанша принесла еды своему мужу и себе. Все приступили к поеданию обеда. Надо сказать, что трапезничать с великанами было страшновато. Этот процесс в таких масштабах выглядел весьма неприглядно. Те куски, которые уходили за раз, Кэт могла бы есть несколько дней подряд. Рыжий слупил весь тазик и теперь развалился на столе, подставив свои телеса солнцу на прогрев. Ели молча. Капрал была очень голодна. Даже когда был провиант, она экономила. Поэтому сейчас, когда пищи было вдоволь, она старалась набить себя до отказа.

Наконец с обедом было покончено. Пустые корыта отнесли на задний двор, куда-то к реке. Все сидели, погруженные в сытую негу. Хвостокусь – чёрное пятно, спал, довольно громко посапывая. Пузислав просто расстелился на траве животом вверх, расставив лапы в блаженной позе.

Идиллия. Казалось, что здесь ничего не может произойти плохого. Река спокойно несла свои воды неподалёку. Уютный округлый мост перешагивал через неё. Поляна наполняла воздух благоуханием трав. Птицы заводили свой мотив. Звезда, сверху, согревала всё своим теплом. Эти двое прекрасных огромных созданий наполняли все эти места смыслом своего существования, построив тут свою обитель. Наверное, здесь можно было остаться навсегда. Как там, с подсолнухом на скале, у океана.

«Зачем куда-то идти, куда-то бежать», – опять эти мысли появились в голове Кэттхен.

Она себя всё чаще ловила на подобных размышлениях. Раньше ведь такого не было. Что-то и вправду изменилось. Она расчувствовалась: «Скажите, вот вы тут живёте. Вы счастливы вообще?»

Оба великана заканчивали набивать трубки.

– Знаешь, – сказал Резбен, немного подумав, – мы давно на этом свете. Не в пример вашим – живём в десятки раз дольше. Раньше, по молодости, тоже вот так куда-то бежали. Пытались изменить судьбы, повлиять на течение жизни. Ты не думай, мы не глупые, как в сказках ваших нас величают: «глупый великан», «тупой огр». Оба мы были при месте хорошем, при должности. Могли на многое повлиять. Но со временем пришли к простоте. Кто-то всю жизнь так мечется и не понимает счастья, хочет достичь вышины. А те, кто сверху, мечтают о простом. Так всегда было.

– Да, – подхватила великанша, – всего мало, что бы ты ни имел. Никогда не будет конца, в этом природа всех существ. В этом прелесть бесконечности развития.

Они оба закурили и облаков стало в два раза больше. Но это было приятно, когда ароматный туман окутывал и немного пьянил.

Резбена продолжала негромко, видимо, говорила о самом сокровенном для неё, а о таком не кричат: «Интересно всё, и вот так жить, и быть деятельным. Быть воином и быть мирным крестьянином. И в один миг всё изменить. Мы поняли, что самое интересное – это жить, просто быть. Это великий дар. А если становится скучно, ты можешь придумать любой смысл. Можешь зажечь в себе цель и идти к ней. А можешь остановиться и не делать ничего».

– Ага, – великан продолжил речь. – Вот поэтому мы и счастливы. То на трубе подудишь, то дрова поколешь. То побежишь, просто, куда глаза глядят. Это и есть свобода. Наивысшее благо для любого, – он засмеялся. – Немного высокопарно мы тебе наговорили, но как есть. Когда долго ни с кем не говоришь, только так и выходит, – колосс ухмыльнулся и выпустил клуб дыма.

– Понятно, очень у вас спокойно и хорошо, не везде так… – Кэт положила голову на руку и смотрела на медленно текущую реку.

– Ты думаешь, сможешь справиться одна, там на горе? – Резбен пробудил её от находящей дремы своим вопросом.

– Я не…

– Ясно же, зачем идёшь и видно по тебе всё. Говорю, ведь, давно мы живем на белом свете.

Резбена вторила ему: «Не стоит туда ходить, там очень могущественные древние существа обитают и не понятно, чего хотят».

– Но как я могу не пойти, ведь мой дом разрушен, мне больше негде жить!? – капрал повысила голос, от чего Арч поднял взволнованно голову.

– А что у тебя было там? – задал ответный вопрос великан.

– Там друзья мои жили, непонятно, что с ними сейчас.

– Ну, если тебя успокоит это, то могу сказать, что они, живы, – он произнёс это буднично и продолжил затягивать в себя кубометры дыма.

– Как… Откуда вы знаете?

– Того дракона, что все это делает, мы знаем. Как и то, что он делает с людьми.

– Говорите! Мне нужно знать, там Мэлл и мой отряд, – Кэт требовала выдать всю информацию безотлагательно.

– Он подчиняет людей своей воле, свободы лишает и надежды. А взамен даёт ложные ценности и удовлетворяет их первичные потребности, – монотонно ответствовал великан.

– Чего? – не поняла капрал.

– Да кормит их вкусно и сладко. И каждому даёт игрушку под управление, а те и рады исполнить волю его.

– Но Мэлл не такая, – сопротивлялась Кэттхен.

– Да, все не такие, только деваться некуда. Он ведь мастер подчинения. Умело все делает. Так что даже редко приходится зелья применять. Это для него интерес. Так он волю свою тренирует.

– Откуда вы все про эту серебристую змею столько знаете? – подозрительно спросила Кэт.

Великан поднял брови и вытащил трубку изо рта: «Оу, я не про его приспешника. Я про главного, Мраморным его ваши кличут. По-настоящему не знаю, как. А тот, что рядом с ним, тоже ведь его марионетка. Но надо сказать, непонятно, как Серебряного ещё не прогнал или не убил. Больно добрый он, совсем из другого теста. Да, Арч?»

Кот поднял уши и в недоумении уставился на великана. Капрал уставилась на кота. Воцарилась тишина. Лесному зверю нужно было многое объяснить.

– Рыжий, что это значит, – воительница вскочила с ложки-скамейки.

Капрал совсем забыла, что у кота нет такого речевого аппарата, как у людей и молча ждала объяснений. Арч не в силах ответить, тем не менее встал на лапы и смотрел на нее. Великаны захохотали, сотрясая стол.

– Да ты не злись на него, – сказал Резбен. – Играют они вместе. Видел я их пару раз на поляне недалеко тут. Говорю же, дракон тот добрый не в пример хозяину своему, вот и сдружился с котом. Прежде чем ходить в логово рядом с горой, попробуй с Серебряным поговорить.

– Вот ещё, – Кэт негодовала, оказывается всё это время ей помогал дружок её врага. Она зло посматривала в сторону кота. Тот же смотрел дружелюбным непонимающим взглядом. – Он разрушил крепость, натравил своих механических солдат на мой город.

– Ну это не его воля, – объяснял великан. – Неизвестно, как у них устроено сейчас всё. Раньше мы тоже тому древнему дракону помогали, в некоторых вопросах. Я тебе так скажу, каждый свою роль играет. Даже если ничего не делает – и такая роль есть. Просто признай, что его цели не вяжутся с твоими. Они просто другие. А ведь не будь его, ты бы здесь никогда не оказалась и вот рыжего не узнала бы.