Геоконтекстная реклама может помочь получить доступ и к дефицитным услугам с меняющимся местоположением, таким как парковочные места или незанятые стиральные машины в прачечных самообслуживания. Она может быть совмещена с сетью датчиков: недорогие сенсорные устройства устанавливаются на парковках или в стиральных и сушильных машинах. К примеру, система eSuds объединяет в одну сеть стиральные машины всех общежитий колледжа или университета; когда машина освободилась или закончила стирку, она посылает имейл или пейджерное сообщение.

Такие виды деятельности, как игра на фондовой бирже или на скачках, зависят от сведений с очень коротким сроком годности. До появления скоростных телекоммуникаций это означало необходимость личного присутствия прямо на месте собьп’ий — в зале биржи или на ипподроме. Участвовать можно было и на расстоянии, но задержка в получении информации создавала неблагоприятные условия; и наоборот — как свидетельствует джойсовская схема быстрого обогащения на английских скачках при помощи беспроводного устройства, сводя эти задержки к минимуму, можно было получить огромное преимущество. С развитием телекоммуникаций и электронных успуг по переводу средств и доставке информации деятельность стала распределяться по пунктам удаленного присутствия; мы наблюдали упадок (а иногда закрытие) централизованных бирж и исчезновение букмекеров с трибун ипподромов. Вместо них возникли электронные торговые площадки, практика биржевой торговли с домашнего компьютера и сети букмекерских контор по всему городу. Сегодня нет технической необходимости даже в этих рассредоточенных очагах деятельности — хотя регулирующие органы могут поддерживать их из желания удержать активность в конкретных рамках; торговля ценными бумагами и букмекерский бизнес готовы полностью переместиться на беспроводные портативные устройства.

Тем временем другие виды деятельности стали зависеть от распространяемой беспроводным способом тайной информации и непостоянного местоположения. Там, где проституция является легальной (или по крайней мере допустимой), бордели и районы красных фонарей могут иметь стационарные, хорошо известные, иногда даже рекламируемые расположения; там, где занятие это осуждается, а телекоммуникации развиты недостаточно, мобильность обеспечивают уличные проститутки; при наличии проводной телефонной сети возникает такой сервис, как девушки по вызову. С его помощью удобно распределять временные места оказания услуг, но штаб–квартира остается уязвимой для полицейских рейдов. Когда же у клиентов, сутенеров и секс–работников появляется доступ к пейджерам, мобильным телефонам и системам мгновенных сообщений, места обретают характер временный, подвижный и неопределяемый. Регулировать секс–индустрию, а значит, и защищать ее работников становится значительно сложнее.

Пользоваться преимуществами непрерывного поля присутствия научились и наркоторговцы. Там, где стальных дверей, устрашения соседей и взяток полиции достаточно, появляются притоны, где банчить можно прямо с хаты. Большое количество таксофонов в квартале обеспечивает более рассредоточенный характер торговли — однако власти могут взять под наблюдение или просто убрать все будки. Зато когда у дилеров появляются пейджеры и мобильные телефоны, они могут постоянно находиться в движении, принимать заказы где угодно и доставлять их в любое удобное место — скидывая крэк из приоткрытого окна джипа или разнося пакетики с травой на своих двоих. В результате в 90–х многие школы запрещали использование беспроводных электронных устройств на своей территории4.

Порнографы всегда разбирались с новыми технологиями быстрее других. Фотография и печать облегчили производство порнографии, но тут же возникла проблема с распространением; очевидное решение в виде расположенного в конкретном месте секс–шопа было уязвимо для налетов полиции и вымогателей, кроме того, такие заведения смущали клиентов и раздражали соседей. Производители порнографии взяли на вооружение формат непристойных журналов, рассылаемых по почте в неприметных конвертах из оберточной бумаги, но на их пути по–прежнему стояли почтовые и таможенные чиновники. (Провезти неприличные картинки в Саудовскую Аравию по–прежнему лучше даже не пытаться.) Одними из первых осознав преимущества интернета, порнографы стали пользоваться офшорными серверами, шифрованием и анонимными рассылками, однако власти немедленно ответили налетами на серверы и проверкой жестких дисков персональных компьютеров на наличие похабщины. Сегодня ничего не стоит создать избыточно связанную, децентрализованную пиринговую порносеть (напстеризировав таким образом непотребство) и осуществлять с ее помощью распространение контента на мобильные беспроводные устройства. С развитием широкополосного беспроводного интернета доставка порнографических изображений и видео высокого разрешения (возможно, даже транслируемых беспроводными веб–камерами) обязательно станет хитом мобильных успуг.

Скептически настроенные специалисты любят подчеркивать тот факт, что беспроводные сети всего лишь обеспечивают последнее звено в по большей части проводной телекоммуникационной инфраструктуре. Более того, надежность и эффективность этого звена оставляет желать лучшего. Они правы, но упускают из виду самое важное. Все приведенные примеры показывают, как непрерывное попе присутствия, обеспечиваемое беспроводными сетями, способно принципиально изменить — к лучшему или худшему — модели использования пространства и доступа к ресурсам.

Простейшие транспортные сети позволяли странствующим поэтам и ученым ходить от селения к селению, а врачам посещать пациентов. По мере все возрастающей зависимости образования и медицины от специализированного оборудования, материалов, знаний и квалификации стали множиться крупные, специально выстроенные комплексы, в частности — современные школы, университеты и больницы. Студенты и пациенты могли какое‑то время жить в этих комплексах, могли посещать их согласно расписанию (в учебные дни и часы), приходить на прием по назначению или оказываться там в экстренном случае — однако, чтобы попасть в эту особенную среду и получить доступ к желаемой услуге, им всегда приходилось покидать привычное окружение. Волшебная гора и башня из слоновой кости стали символами сознательного отгораживания этих структур от мира, а сестра Рэтчед и жесткий контроль за аудиторией во время экзамена — их вовлеченности в механизмы контроля.

В течение XX века образовательные и медицинские комплексы (иногда совмещенные между собой) росли и развивались параллельно с городскими сетями. Иногда, как в случае с Университетским колледжем Лондона или Нью–Йоркским университетом, они представляли собой скопление специализированных сооружений внутри городской среды, но иногда это были обособленные, четко очерченные, а зачастую обнесенные оградой ансамбли. Развитие транспортных сетей позволило таким центрам обслуживать большее количество людей, обеспечило персоналу доступ к жилью и дало им возможность развивать узкую специализацию, извлекая преимущества из масштаба. В итоге они стали важными составляющими городов и крупными узлами транспортных сетей. Кампус Калифорнийского университета в Лос–Анджелесе представляет собой замечательный образец этого жанра: изящная центральная площадь, павильоны гуманитарных наук и искусств в зеленой и холмистой северной части, здания медицинского и инженерного факультетов в более плотно застроенной южной. По периметру проложена кольцевая дорога с многочисленными парковками и пунктами доступа, осуществляемого с помощью пластиковых карточек. Сюда ежедневно ездят на работу и учебу со всего Лос–Анджепеса, от долины Сан–Фернандо на севере до округа Ориндж на юге.

Сеть Arpanet — которая, что неудивительно, родилась в Калифорнийском университете — запустила процесс интеграции подобных институциональных узлов в структуры еще более крупных масштабов. Первоначально Arpanet создавалась (или по крайней мере задумывалась) как механизм обмена дорогостоящими компьютерными ресурсами между кампусами и исследовательскими центрами; карты ее первоначального охвата показывают быстрое появление все новых связей от кампуса к кампусу. Со временем компьютеры стали дешевле, университетские вычислительные центры (влиятельные учреждения в 60–70–х годах) рассредоточились и стали локальными сетями, такими как Athena в MIT, a Arpanet развилась в интернет. Задолго до доткомовского бума конца 90–х домен dot‑edu (.edu) объединил университетские кабинеты, лаборатории и комнаты общежитий по всем штатам Америки. Более того, многие кампусы предпочитали оплачивать связь централизованно, а не собирать деньги с индивидуальных пользователей, отчего интернет воспринимался как фактически бесплатный ресурс.