Такая ситуация в наиболее оптимистичном ее понимании предполагает освобождение от жестких ограничений, накладываемых предопределенной программой и заранее согласованным зонированием, — избавление от способов использования пространства, созданных и навязанных господствующим на данный момент общественным строем1. Она открывает возможности новых, доселе невообразимых пространственных моделей и дает шанс (выражаясь словами Мишеля де Серто) «в начиненном электроникой мегаполисе заново открыть для себя хитрости охотников и собирателей древности»2. Если вам не по душе псевдопримитивизм такой формулировки, вы можете представить это как новый взгляд на фланерство БодлераЗ, derive ситуационистов4или идеи, изложенные Депезом и Гваттари в сборнике «Тысяча плато»5.

И наоборот, для облеченных государственной или корпоративной властью такое положение обеспечивает анонимность и возможность избежать сопротивления. Сегодня указания могут поступать из переменчивой совокупности неизвестно где находящихся мобильных телефонов, как когда‑то из тронного зала дворца, штаб–квартиры корпорации или зала Верховного суда. Как быстро осознали движения сопротивления, найти верную точку для эффективной конфронтации с властью становится все спожнееб. Как определить время и место для протеста? Где устраивать демонстрации? Что захватывать?

Эволюция служб такси наглядно демонстрирует эти изменения в способах использования и контроля пространства. В прошлом там, где плотность городского населения была не настолько высокой, чтобы таксисты могли подбирать голосующих клиентов прямо с тротуаров, централизованные беспроводные диспетчерские принимали телефонные звонки и распределяли заказы. Сегодня у таксистов есть еще и мобильные телефоны, которые они используют для создания мобильных и распределенных пиринговых сетей, помогающих им собирать сведения о дорожной обстановке и местах концентрации потенциальных клиентов. В более продвинутых системах звонки клиентов автоматически сообщают их местоположение, в такси установлены GPS–навигаторы, а специальная программа распределяет заказы по принципу близости. Налицо сдвиг от централизованной координации и управления к самоорганизующейся стае, осуществляющей связь посредством электроники.

Пока старшие только пытаются во всем этом разобраться, подростки, рассылающие СМС–сообщения с мобильных телефонов, первыми осваивают новую пространственную тактику импровизированных захватов и электронной апроприации. Они быстро научились рассеиваться по городу в составе изменчивых групп, дистанционно договариваясь о местах сборищ, рейвов и уличных акций. Желающие подавить подобную активность быстро нашли меры (временного) противодействия — полиции разрешили конфискацию телефонов. В ответ молодежь учится обездвиживать противника, запуская вирусы в используемые им каналы связи. Для контроля над пространством — в особенности в реальном времени — сегодня необходим контроль над эфиром.

Во многом приливы и отливы команд на баскетбольной площадке или футбольном попе представляют собой вполне достоверные модели новых пространственных практик. Игроки являются независимыми, подвижными участниками процесса, но находятся при этом в непрерывном визуальном и слуховом контакте друг с другом, согласовывая свои действия в зависимости от ситуации. На много больших территориях оснащенные беспроводной связью подразделения, участвующие в одной военной операции, используют похожие методы координации. Пространственно разрозненные и часто меняющие состав, но функционально единые скопления связанных беспроводными коммуникациями индивидуумов становятся сегодня важнейшим фактором городской жизни — притом что зарождаются такие скопления часто не в каком‑то определенном месте реального мира, а в киберпространстве. Они составляют новую категорию совокупности людей, которую придется добавить к уже устоявшимся понятиям типа сборища, толпы, тусовки, массы, банды, личного состава, ячейки, ансамбля, батальона и команды7.

Такой способ организации порождает сложности, связанные с разной подвижностью отдельных участников. Традиционные кочевники прекрасно знали об этой проблеме и часто решали ее безо всякой жалости: старых, больных или неспособных к передвижению по каким‑либо иным причинам просто бросали. В контексте электронного кочевничества это больше вопрос сравнительной зависимости от битов и атомов, а последствия имеют скорее экономический характер. Ученые, пользующиеся в основном сетевыми ресурсами, приобретают высокую степень мобильности и способны работать, свободно путешествуя по миру, а вот их коллеги, которым необходимы неоцифрованные материалы или же драгоценные оригиналы рукописей, по–прежнему привязаны к традиционным исследовательским центрам и методам. Телефонные контактные центры можно переместить в кратчайшие сроки, и при наличии экономических стимулов их владельцы наверняка захотят воспользоваться этой возможностью, поэтому вкладывать деньги в окружающие их сообщества им несвойственно. Финансовые фирмы, чьи офисы были уничтожены во время атак на Всемирный торговый центр, мгновенно ввели в строй резервные офисы или перевели сотрудников в режим удаленной работы, а вот рестораны и прочие небольшие заведения Нижнего Манхэттена, обслуживавшие эти фирмы, остались на своих местах, потеряли клиентуру и понесли непропорционально высокие финансовые потери. В современных условиях разделение по принципу подвижности может оказаться актуальнее, чем различия между теми, кто имеет доступ к цифровой информации, и теми, у кого его нет.

Возникновение беспрерывного поля присутствия и ослабление привязанности человека к конкретному месту требует от архитекторов радикального пересмотра основополагающих представлений. Стандартная для модернистов XX века стратегия была такова: начать следует с определения и разграничения функций, с тем чтобы оптимизировать каждое пространство для конкретной цепи, а потом визуально подкрепить и обозначить в нем эту цепь. (Инженер систем связи определил бы это как мультиплексирование функций через разнесение их в пространстве.) На городском уровне жилые районы должны бьпъ отделены от промышленных и коммерческих. На уровне здания предполагались специализированные, соответствующим образом оборудованные пространства для тех видов деятельности, которые это здание должно было вместить. Кроме того, физическая ткань здания стала четче выражать свои функции — к примеру, стена с ее ролью опоры и перегородки заменялась на колонны в качестве несущих конструкций и ненагруженную стену для разграничения пространства. Однако стратегия эта теряет смысл, когда беспроводные электронные устройства способны поддерживать множество различных видов деятельности в одном месте или же один вид — во множестве разных мест и когда переход на другое программное обеспечение способен кардинально изменить функции устройства без каких‑либо модификаций его физической формы. Мультиплексирование через разнесение во времени выглядит теперь куда осмысленнее, чем через разнесение в пространстве.

Ключевым инструментом традиционных методов пространственной организации являлось письменное задание на проектирование — подробный список необходимых помещений с указанием площадей, технических условий и требований по их размещению в здании8. В готовом здании пункты задания обретали конкретную форму, а чиновники сверяли с ним планы, чтобы удостовериться, все ли порядке. Однако архитектура XXI века может (если мы воспользуемся этим шансом) отойти от функционирования в рамках жестких заданий и заняться созданием гибких и разнообразных мест обитания электронных кочевников. Отказавшись от устоявшихся процедур и традиционных пространственных моделей, она, как предположил Майкл Бэтти, станет архитектурой непрерывно перераспределяющихся кластеров пространственных собьп’ий, характеризуемых их продолжительностью, интенсивностью, изменчивостью и местоположением!).

Такая архитектура сможет в полной мере воспользоваться преимуществами свободных связей. Рассмотрим для примера офисное пространство. Когда сотрудники сидят по заполненным папками и книжными попками ячейкам, перемещать их сравнительно сложно и дорого, поэтому начальство, как правило, старается свести переезды к минимуму — в результате организации слишком медленно адаптируются к новым условиям, а работники часто занимают места, которые им уже не подходят. Однако если за каждым работником неотступно следует его информационное окружение, он может сесть и работать где угодно. Стоимость перепланировки в соответствии с новыми требованиями снижается практически до нуля.