Я старалась быть занятой весь день, бралась за другие дела, чтобы отвлечься от смерти Грейди, и встречи Шоу с Сашей, но это не сработало. Выражение ее лица снова и снова возвращалось в мои мысли. Так много раз я хотела позвонить ему, но, зная, что у него столько всего на уме, что меня и остановило.

Раздается громкий визг, и я слышу гудок в трубке. Я понимаю, что он еще не ответил на мой вопрос.

– Шоу? Ответь мне.

– Если ты не вернешься домой, я приеду к тебе, – он вешает трубку, а я в замешательстве смотрю на телефон.

Какого черта я сделала? Это ребенок? Это Саша?

Я кладу телефон на стол и начинаю работать над проектом, в котором Эви попросила меня помочь. Я просматриваю список медсестер и коллег, которые вызвались поехать в Шарлотт, чтобы помочь с новым отделением детской онкологии. Моя работа – отозвать их лицензии и создать цифровые файлы для отдела кадров. Я пытаюсь сосредоточиться, но каждый раз, когда звенит лифт, моя голова поднимается, надеясь, что это Шоу.

Когда он, наконец, приходит, тяжесть дня давит на меня, и я чувствую, как рыдания булькают в горле. Его глаза не отрываются от моих, когда Шоу добирается до меня менее чем за три секунды. Я изо всех сил стараюсь не упасть в его объятия.

– Здесь наверху есть отдельная комната, или мне отнести тебя в кабинет Матиса?

Я расправляю папки, над которыми работала, и жестом приглашаю его следовать за мной. Когда мы добираемся до пустого кабинета, я едва успеваю закрыть дверь, как он уже держит меня в объятиях. Слезы щиплют мне глаза, когда его руки тянутся к моим волосам, расстегивая заколку, и он проводит по ним рукой от корня до конца. Все мое тело дрожит, когда я крепко обнимаю его.

– Положись на меня, Биззи. Ты всегда полагалась на меня, когда теряла пациента. Сегодня не исключение. Я здесь. Выпусти это.

Он прав. Эмоции всего дня ударили, и я разрыдалась по симпатичному молодому человеку, который потерял свою жизнь из-за ужасной болезни, и родителям, которые потеряли своего сына-подростка и никогда не увидят, как он вырастет в человека, для которого он был рожден. Мое сердце болит, но быть в руках Шоу помогает излечить боль. Так было всегда.

– Мне очень жаль, – я содрогаюсь в его рубашку.

Его рука скользит между нами и протягивает мне салфетку, затем начинает нежно ласкать мою шею.

– Выпусти это, детка. Я здесь.

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и заговорить.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке. Ты должна быть дома со мной, позволь мне заботиться о тебе.

– Ты заботишься обо мне. Это именно то, что мне нужно. Спасибо.

– Черт, надо было прийти раньше.

– Нет, у тебя много забот, – я отступаю, вытирая лицо. – Теперь ты здесь.

– И я останусь, пока не удостоверюсь, что с тобой все в порядке, – он наклоняется и целует меня так нежно, что мое сердце начинает трепетать.

Когда он отстраняется, чмокает меня в веки и лоб, затем ведет нас к пустому стулу и усаживает.

Я смотрю в его золотисто-карие глаза, полные беспокойства.

– Обещаю, я в порядке. Он уже почти четыре месяца жил с семьей и друзьями. Что само по себе было чудом. Он был хорошим ребенком, но больше не страдает.

– Ты права, но все равно это сокрушительный удар. Особенно сейчас.

В его тоне слышится горечь, когда его тело перемещается под моим. Я помню, как он повесил трубку.

– Шоу еще что-то не так? Твой ребенок в порядке?

Он слегка вздрагивает, его зрачки расширяются.

– Почему ты не сказала мне, что сегодня встретила Сашу?

– Как-то случая не представилось. У меня было много забот.

– Что она сказала?

– Ничего особенного, – я начинаю слезать с его колен, но он обнимает меня за талию, заставляя остаться.

– Расскажи мне. Ник позвонил и рассказал, что видел, но мне нужно знать от тебя.

– Почему? Что здесь происходит?

Он прижимается лбом к моему лбу и глубоко дышит.

– Я не уверен, что смогу пройти через это. Сегодня была катастрофа. Когда я пришел в офис, чтобы встретиться с ней, она была возбуждена. Когда я говорил с ней на прошлой неделе, и она спросила по поводу пола, я согласился с ее решением. Это был вежливый разговор.

– Я знаю. Я сидела прямо там, – напоминаю я ему.

– Сегодня она разозлилась. Сказала мне, что столкнулась с тобой в больнице, и ты высмеяла ее за то, что она еще не познакомилась с моими родителями, и Ник был слишком груб с ней. Пришел врач и измерил ей давление, которое было высоким.

– Ситуация сложилась не совсем так, – я рассказываю ему слово в слово свою часть истории и вижу, как его лицо краснеет. Когда я заканчиваю, он почти до боли сжимает мою руку.

– Саша настояла, чтобы я остался, пока она не успокоится. Мне пришлось провести с ней полчаса наедине в одной комнате, пока она потягивала апельсиновый сок и в очередной раз доказывала, что настало время объединить наши семьи. Я сидел тихо, прикусив язык. Она зашла так далеко, что пригласила себя на завтрашнюю игру.

– Нет! – я кричу слишком громко.

– Не волнуйся, я заткнул ее. Но я уверен, что наше перемирие закончилось.

– Прошло две недели. Как это может закончиться?

– Потому что я не хочу, чтобы она была рядом с тобой, и не могу находиться рядом с ней. Меня бесит, что она загнала тебя в угол. Первый раз, когда ты ее увидела, она должна была быть со мной, чтобы я мог защитить тебя. В любом случае, стало еще хуже.

– Хуже?

– Она неправильно истолковала мое безразличие и когда пришло время ультразвука, взяла меня за руку.

– О, – это все, что я могу сказать.

– Я остался на месте, не узнавая ее. Это снова вывело ее из себя, и когда узист не смог определить пол из-за положения ребенка, Саша снова впала в ярость. Она винила тебя и Ники в том, что вы ее расстроили.

– Это смешно! – спорю я.

– Я знаю.

– Вне зависимости от пола, ребенок в порядке?

– Да, все выглядит хорошо.

Я прижимаюсь к его груди, мы оба молчим. Через несколько минут он неохотно отпускает меня, и мы, взявшись за руки, возвращаемся на пост медсестры.

– Разбуди меня, когда придешь, – он нежно целует меня в лоб.

– Я пойду домой сегодня вечером. Тебе завтра на работу.

Он делает паузу, поднимая мой подбородок так, что я вынуждена посмотреть на него. Огненная решимость вспыхивает в его глазах.

– Моя кровать. После сегодняшнего дня нам обоим это нужно.

Я киваю в знак согласия, и он заставляет меня пообещать дважды, прежде чем уйти. Как только двери лифта закрываются, на меня наваливается тяжесть дня, и я выматываюсь. Возвращаюсь к своим папкам, радуясь монотонности проекта.

Из ниоткуда мне в голову приходит безумная идея. Я пытаюсь убрать ее из головы, но она продолжает возвращаться.

Я не могу пройти через это, не так ли? Это эгоистично... или бескорыстно?

Могу я сделать это с ним?

Ответ – да. Он слишком беспокоится обо мне. Он не сосредоточен на самом важном, потому что слишком боится, что я сломаюсь, и это моя вина́.

Я практически бегу по коридору, все время, разговаривая сама с собой, надеясь, что еще не слишком поздно. Эви в своем кабинете просматривает карты пациентов.

– Биззи, ты в порядке? – она сочувственно смотрит на меня.

– Я хочу. Я хочу поехать в Шарлотт. Пожалуйста, скажи, что еще не поздно, – выпаливаю я.

Она изучает меня с минуту, мои слова повисают в воздухе. Потом ее лицо расплывается в широкой улыбке.

– Еще не поздно.

Есть небольшой укол вины, но Шоу поймет…

Он должен.

Потому что я делаю это для него.