Сэм был молчалив по дороге к его дому, и я был рад этому. Голоса в моей голове звучали так громко, что любой посторонний шум меня раздражал. Я беспокоился из-за того, что скажет Кэтрин, что скажет тётя Ли. Всего за пару секунд вся та тяжёлая работа, которую я годами проделывал, чтобы обуздать свой гнев, пошла насмарку.

Сэм постучал по крыше «крайслера», выбравшись наружу:

— Спасибо, что прикрыл меня в драке. Позвони мне завтра.

Я кивнул, а затем развернул машину по направлению к улице Джунипер.

Свет в комнате Кэтрин всё ещё горел, когда я подъехал, отчего по моим венам вновь побежал адреналин. Я не знал, поймёт ли она меня, или разозлится, или испугается. Я закрыл глаза и откинул голову на подголовник. Она не испугалась, когда увидела, что я колошмачу тот дуб, но это было давно. С тех пор она через многое прошла. Тем не менее, я не мог иначе. Мне не хотелось, чтобы она узнала о случившемся от кого-то другого.

Перейдя улицу, я подбежал к стене дома со стороны пустыря Фэнтонов. Разбежавшись перед решёткой крыльца, я взобрался наверх, чувствуя, как щепки из решёток царапают мои ладони.

 Кэтрин лежала, свернувшись калачиком, прижав к груди что-то серое. Она спала с включённым светом. На меня нахлынуло чувство вины, и в крови вновь начал закипать гнев. Сделав пару глубоких вздохов, я велел себе успокоиться, прежде чем постучать пальцем в её окно.

Кэтрин дёрнулась и села в кровати, глядя в изумлении на то, как я сидел, согнувшись, у её окна. Я помахал ей с жалкой улыбкой, вновь ощутив вину из-за того, что разбудил её.

 Кэтрин обернулась на дверь, а затем подошла к окну, открыв его. Она выдохнула белое облачко пара, пока я перелезал через окно, а затем закрыла окно.

Она тут же нахмурилась, глядя на мои руки.

— Что случилось?

— Я сходил на вечеринку, — ответил я.

—Ты в порядке? — спросила она, осторожно осматривая мои руки. — Нужно это промыть.

Кэтрин отвела меня в ванную, включив прохладную воду и смыв грязь и кровь. Нагнувшись, она достала бутылку перекиси.

— Готов?

Я кивнул и она вылила прозрачную жидкость на мои ссадины. Я резко вздохнул, глядя, как жидкость становится розоватой, стекая в слив раковины. Кэтрин перевязала мои раны тем, что имелось, а затем отвела меня к кровати.

Мы осторожно сели, замерев и прислушиваясь, не разбудили ли мы кого-нибудь скрипом.

— Рассказывай, — сказала Кэтрин.

— Круз Миллер.

— Ох ты, — в её глазах светилось понимание.

— Думаю, он весь вечер нарывался на драку. Минка начала говорить всякие гадости и Круз бросился на её защиту, когда я сказал ей умолкнуть.

— Обо мне? — спросила Кэрин с перекошенным лицом. — Она говорила гадости обо мне.

— Ты не виновата, Кэтрин, — сказал я, нахмурившись. Я знал, что она станет винить во всём себя.

— Ты не можешь даже на вечеринке оттянуться… в свой день рождения… потому что влезаешь в драку из-за меня.

— Я бы с радостью сделал это ещё раз.

— Тебе не следовало, — сказала она, поднимаясь на ноги. Кэтрин металась взад-вперёд, её длинная ночная рубашка развевалась за ней. Наконец она остановилась, глядя на меня с решимостью на лице.

— Не говори этого. Не смей мне сейчас этого говорить, — сказал я. — Я могу справиться с чем угодно, но не с этим.

Её глаза наполнились слезами.

— Я тебе не подхожу. То, что с тобой происходит, несправедливо. Ты звезда-квотербэк. Если бы не я, тебя бы все любили.

— Меня интересует любовь только одного человека, — я помедлил. — Кэтрин? — Я потёр загривок. — В понедельник ты услышишь в школе, что я сорвался с катушек. Так всё и было, вроде бы. Я мало что помню. Крузу неслабо досталось.

— Ты о чём?

— Когда я ушёл, меня все боялись. Даже Сэм.

Кэтрин молча уставилась на меня на пару секунд.

— Ты потерял контроль? Как тогда, когда ты проламывал двери? — я кивнул. — Мне казалось, ты с этим завязал.

Я тяжело вздохнул.

— Я не знаю, что случилось. Я сорвался.

Кэтрин уселась рядом со мной, осторожно взяв меня за руку, чтобы не задеть костяшки.

— Всё хорошо. Всё будет хорошо.

— Можно мне остаться? — спросил я.

Она кивнула, забравшись на постель. Я лёг рядом с ней, и она обвила мою талию рукой, прижавшись щекой к моей щеке. Серая тряпка упала с кровати, тихо приземлившись на пол, но Кэтрин, казалось, этого не заметила. Вместо этого она крепко вцепилась в меня, вскоре её дыхание выровнялось и тело расслабилось.

 В понедельник после того, как прозвенел последний звонок, я собрала вещи и направилась к своему шкафчику. Круз пропустил школу. Минка игнорировала меня на тех немногих уроках, что у нас были общие. Я словно очутилась в альтернативной вселенной. Всего неделю назад мы не могли спокойно пройти по коридору, чтобы кто-нибудь не окликнул Эллиота. Теперь же люди разглядывали его с любопытством или отвращением, обычно адресованными мне.

Эллиот молчал по дороге в «Джунипер», держа меня за руку и иногда сжимая её - полагаю, так он пытался отогнать мысли, которые ему не хотелось высказывать.

— Спасибо, что подвёз, — сказала я, пытаясь справиться с пассажирской дверцей на ветру. — Ты в порядке?

— Не волнуйся из-за меня, я в норме. Увидимся после тренировки.

Закрыв дверь, я увидела, что он поднял руку в привычном жесте – выставив вверх указательный палец и мизинец и отогнув в сторону большой палец. Я ответила ему тем же, а затем повернулась и пошла в «Джунипер».

Ветер прижал мои волосы к лицу, защищая мои щёки от мороза. Но меня подгонял к дому не только пронизывающий ветер. Эллиот не уедет, пока я не войду внутрь, а ему нельзя опаздывать на тренировку.

— Кэтрин? — позвала мамочка, стоило мне переступить порог.

— Я дома, — отозвалась я, снимая многочисленные слои одежды и повесив куртку, шарф и вязанную шапочку на вешалку возле двери.

Журнал прибывших сегодня гостей был пуст, так что я прошла на кухню и поставила свой рюкзак на кухонную стойку, расстегнув молнию и достав пять учебников. Прошло три дня с тех пор, как Эллиот наткнулся на Дьюка, и я до сих пор беспокоилась из-за этого, что мешало мне сосредоточиться на занятиях. Я игнорировала домашние задания и едва успевала вести конспекты. При взгляде на стопку учебников я ощутила упадок сил.

— Мой брат как-то встречался с девушкой, которая не нравилась нашей маме. Это продлилось недолго, — заметила Тесс, поставив передо мной чашку горячего шоколада и отпив из собственной чашки.

— С чего ты взяла, что мамочке не нравится Эллиот? Это она тебе сказала?

Тесс пожала плечами.

— Она сказала, что Дьюк психанул на глазах у Эллиота. Она очень переживает, но, возможно, это и к лучшему.

— Спасибо за горячий шоколад, но давай не сегодня, Тесс, — вздохнула я.

— Не сегодня? Ты должна немедленно это прекратить. Ты разобьёшь ему сердце. Ты ведь знаешь, что не сможешь уехать с ним, а он не сможет остаться здесь.

— Нет, не знаю, — огрызнулась я. Я медленно выдохнула, стараясь взять эмоции под контроль.

— Ты не виновата, — сказала Тесс. — Твоё стремление быть частью чего-то совершенно естественно, так что не удивительно, что ты хочешь сохранить обе части своей жизни – и Эллиота, и «Джунипер».

— С чего ты решила, что я хочу и то, и другое? — спросила я. — «Джунипер» - это неизбежное зло, а не предел мечтаний. Эллиот – то, чего я хочу, и всё было прекрасно, пока Дьюк чуть всё не испортил. Я всё ещё могу всё исправить. Я что-нибудь придумаю. Как и всегда.

— Жаль тебя расстраивать, но ты знаешь, что то, что здесь находится, слишком важно, и ты вот-вот всё разрушишь.

— Я ничего не знаю. Как и ты, — сказала я, закрыв глаза.

— Я знаю, о чём ты думаешь, но ты не права. Нельзя иметь и то, и другое. В конечном счёте, тебе придётся сделать выбор.

— Пока Эллиот здесь, я могу иметь и то, и другое. Когда он уедет, я… я отпущу его, но сейчас позволь мне просто наслаждаться происходящим. Хоть раз, позволь мне быть счастливой.