На полу возле его трупа нашли листок:

«В смерти моей прошу никого не винить».

После смерти Саввы Морозова среди рабочих его фабрики возникла легенда: «Савва не помер, вместо него похоронили другого, а он отказался от богатства и тайно ходит по фабрикам, поучая рабочих уму-разуму…». Нет, могут наши рабочие дружить с предпринимателями! И, большевики могут — на примере Савы Морозова видно… Так, почему же, всё так хреново то, получилось? А?!

Поучительная история для меня и любого мыслящего попаданца, не правда, ли?! Не знаю, кто как — а, я сделал для себя следующий вывод: НАДО ЗАСТАВИТЬ РУССКИХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ ПОДДЕРЖАТЬ СВОЕГО «ВОЕВОДУ»!!! А их «воеводой», в следующий раз, намереваюсь стать я… Со мной не забалуешь!

…Слуг, что служили у «меня» более десяти лет назад и которым я задолжал зарплату, я так и не нашёл. Зато, «нашёл» нечто другое.

Как-то поздним вечером, занесло меня по этому поводу в одно, как я понял, только попав в него — злачное место. Типа трактира или притона, а скорее — ночлежки для самых бомжующих… Уже на входе в меня вцепилась одна особа, по ходу, проститутка. Причём, проститутка из самых «низов». Одета в какое-то тряпьё, хотя и «господского» кроя и, к тому же, пьяна вусмерть — несло от неё, как от портового грузчика после аванса… Не знаю, сколько ей там лет — но, на вид столько не живут, при её то профессии! Да, вдобавок, её левую щёку пересекал глубокий шрам, сильно обезобразивший лицо с этой стороны.

Очень настойчивая особа попалась! Пришлось даже, силу к даме применить, толкнув её — после чего, та улетела куда-то под стол, под хохот посетителей… Посетители, кстати, не намного лучше выглядели, чем эта «дама».

Поговорив с хозяином этого заведения, я получил от него — всего за рубль, адрес неподалёку, где мог предположительно находиться интересующий меня субъект. Выйдя снова в зал, я увидел новое зрелище: мою «знакомую» зверски избивал тип, по всем признакам, «кот» — как на местном диалекте назывался сутенёр… Местная тусовка бурно выражала свои положительные эмоции. Ну, это их профессиональные дела, я в процесс «производственных отношений» лезть не намерен. Да и, небезопасно это… Вон их сколько, а полицейского я — в последний раз, версты за три отсюда видел.

Не найдя искомый субъект на указанном мне за рубль объекте, я возвращался опять мимо того самого злачного заведения… Ну, не знал я другой дороги! Просто, тупо не знал!

Давненько, уже хотелось отлить: до того, как я здесь нарисовался, я был — по тому же делу, в гостях у одного радушного человека. Он до горлышка напоил меня вкусным чаем… Кстати, чай здесь — ну, просто прелесть! Надо будет в свой век побольше утащить, не забыть.

Итак: приспичило меня отлить… Где у них, интересно, здесь туалет? Типа, сортир… Это, кажется? Да нет, это просто какой-то сарай… Да ладно, пойдёт. Не бегать же, кругами по этому криминальному району и не спрашивать встречных бичуганов, как пройти в туалет… Те, могут такой адрес подсказать!

Итак: захожу, расстегиваю, пардон, штаны и «кидаю шлангу»… О, кайф! О, вечный кайф! …Что, за… Какое-то шевеление… Кто-то хрипит!? Бл…ь! С испугу убираю «шлангу», «напустив» немного в штаны…

— Кто там?! Убью падлу!

Включаю свой — тот самый полицейский фонарь, с которым, как — и, с «Осой» в наплечной кобуре и, моим самодельным ножом в ножнах — справа на поясе под верхним костюмом, я никогда здесь не расстаюсь…

В верёвочной петле, хрипя и выгибаясь всем телом, билась какая-то — судя по юбке, женщина, чуть-чуть не доставая кончиками пальцев ног до пола…

Прежде, чем успел о чём-то подумать, молниеносно выхватил свой нож из ножен и, за раз перерезал натянутую, как струна верёвку. Висельница рухнула на землю, руками пытаясь раздвинуть верёвку, но та видно, уже очень сильно затянулась. Помог и в этот раз, снова перерезав пеньку… Даже, шею слегка порезал — нож то, как бритва острый!

Всматриваюсь в свете фонарика… Млять… Это же, та самая Дама из злачного заведения! Знал бы заранее — лучше б, нассал бы себе в штаны, прямо на улице… Но, сюда бы не вошёл!

Похлопал её по щекам. Ну вроде, приходит в себя.

— Кто, Вы? — спрашивает.

Ну, раз на «вы», значит из образованных. На фига в проститутки подалась? Призвание или трудное детство.

— Конь в манто! — отвечаю.

Посветил себе на лицо.

— Аааа… Это Вы…, — облегчённо, — господин! Убейте меня! Ну, прошу Вас, Христа ради!

— Ты, что? Прикалываешься?! Мало того, что сама грешишь — так и, меня ещё туда же тянешь? Нет, уж… Вот, сейчас уйду и, можешь продолжать на здоровье!

— Три раза вешалась и, всё никак не получается…

Да… Охотно верю! В инете читал, что женщин вешать, особенно как эта — худых, палачам ну, просто наказание было… Бывало, по пятнадцать минут в петле вытанцовывали!

— Всё зависит от длины верёвки и высоты, с которой вешаешься…, — с видом знатока, прочёл я лекцию, тоже вычитанную мною в инете. Очень полезная вещь, этот инет! Чего в нём только нет…, — верёвка с запасом должна быть. Чтоб ты, где-то полтора метра в свободном падении летела, прежде чем она натянется. Тогда, от сильного рывка шея сломается и… Врачи говорят, смерть наступает безболезненно. Правда, на себе — ни я, ни те врачи не проверяли…

В ответ Дама разрыдалась… Хотел уйти, но что-то не давало. Блин, ну, что за характер! Между рыданиями Дама рассказала мне свою житейскую историю. Она сирота, из крестьянской семьи. Один барин пожалел сиротку, взял к себе в дом и воспитывал наравне со своими дочерьми… Дочерей, когда те подросли, барин выдал замуж… Ну, а когда она подросла — использовал её, далеко, не как дочь. Очень, короче, добрый барин попался…

— Он очень хороший был, добрый…, — Дама была одной со мной точки зрения, — подарки всегда дарил, не обижал никогда…

Но, «хороший барин» состарился и умер, а наследники выставили воспитанницу — в чём была, прочь… И, куда пойдёшь? Ведь ничего не умеет? Даже работать — ведь воспитывалась она, как барышня… Хорошо, Мадам подвернулась, взяла Даму к себе в «Весёлый дом».

— Она очень добрая была, платила всегда хорошо, справедливо… За ночь, иногда до десяти рублей выходило…

Жизнь любой начинающей проститутки — на первый взгляд, казалась очень лёгкой! За десять рублей в это время чернорабочий должен был месяц надрываться, нередко в адских условиях, а сельхозрабочий, даже полтора-два…

— Я думала, поднакоплю денег и уеду далеко-далеко, туда, где меня никто не знает…

Надо же! Сто лет прошло… Гхм, гхм… Ещё не прошло, а проститутки мыслят одинаково! Почти накопила, но тут пьяный клиент ножом полоснул Даму по лицу.

— Целил в горло, проклятый татарин, а попал по лицу… Ну, почему не убил? — сокрушалась, причём очень искренне.

В больнице, где лицо пытались зашить, рана ещё и загноилась… В это же время, все накопленные «непосильным трудом» деньги, кто-то скомуниздил. После выздоровления Даму на прежнее место работы брать — по причине нетоварного вида, отказались. Это вам не Голландия, с её профсоюзом тружениц тела! Короче, пошла Дама всё ниже и ниже. С таким лицом никто, кроме в умат пьяных уркаганов её не «снимал»… Сама вот, к водяре, влёт привыкла. С удивлением узнал, что Даме всего лишь двадцать семь лет… Мне казалось, что не менее сорока пяти!

Вот такая история… Кто-то такую Россию потерял. Михалков, кажется. На месте вот этой женщины, он не хотел бы оказаться?

Ну и, что делать? Видно почуяв, Дама горячо зашептала:

— Возьмите меня с собой, господин! Что хотите для Вас буду делать, что прикажете… Только заберите меня с собой!

— Ну, а что ты можешь делать, кроме «этого»?

Дама убито молчала.

— Ладно, пошли. Как зовут то, тебя?

— Катя…

— Надеюсь, не Маслова[21]?