— Нет, Громова… А, Вы и правда меня с собой возьмёте?

— Возьму, возьму…

А, на кой хрен я её возьму? А, хрен его знает… Увезу в Замок, пусть за Громосекой стирает и убирает. А то, пока на него не гаркнешь, майку не поменяет…

— Но, учти: не дай Бог, за тобой что худое услышу… Лично обратно сюда привезу и тому упырю прямо в руки отдам!

— Богом клянусь!

— Насчёт Бога… Надо бы тебе исповедаться!

Да, точно! Надо ей исповедаться! Причём, чем скорее, тем лучше. Пока её не отпустило…

Я скорым шагом пошёл прочь из этого района, в душе клянясь, сюда больше никогда не возвращаться. Дама практически бегом, боясь отстать, семенила за мной. Пару раз ко мне приставала какая-то шпана: одни узнали Даму и, сами отстали, видно думая, что она сняла клиента и идёт его обслуживать. Других, пришлось слегка вразумить, врезав особо настойчивому промеж рогов…

Наконец, поймав извозчика, приказал ему ехать в ближайшую церковь. Поп вначале упирался — мол, поздно уже, приходите завтра в это же время… Но, сунутая ему пятёрка возбудила в нём религиозное рвение и, он исповедовал Даму, выслушав её сбивчивый горячечный рассказ о своём грехопадении — сначала порочном, потом суицидном…

Эта канитель длилась довольно долго, я ждал, не отпуская извозчика, сидя в его пролётке… Пока сидел ждал, в голову пришло две мысли: одна, про то, что пора и самому исповедаться. Хрен с ними, с моими грехами, но отношения с Церковью завязать надо! И желательно, дружеские — во избежание, так сказать, эксцессов между нами… Только, исповедаться надо не этому потёртому попику в занюханной окраиной церковушке, а кому-нибудь из церковного начальства.

Вторая мысль была, что Дама образована и могла бы учить Лузеровских детей грамоте… Ну, а чё нет? Надо только в божеский вид её привести.

Исповедавшись и покаявшись, Дама вышла из церкви притихшая и, какая-то внутренне одухотворённая… Может, её сразу в монастырь отвезти? Три раза «хахаха»…

В Гостиничном Дворе Даму встретили в штыки — может, её даже узнали. Наверное, меня неправильно поняли:

— Ничего, ничего! Не подумайте только ничего такого… Плохого! Просто решил, вот помочь несчастной женщине — жертве обстоятельств. Поживёт немного за мой счёт, потом я её в свой Замок увезу. Выделите ей пока какую-нибудь конуру… Ещё, организуйте где-нибудь помыться и постираться. Кушает пускай на кухне, если хотите — припахивайте… В смысле, работу какую давайте.

Выяснив, что спать с ней я не собираюсь, все немного успокоились. Но, всё равно, Рыбка ко мне в аквариум в ту ночь не заплыла… Через день сводил Даму к врачу — на проверку… Ну, от всяких там сифонов с триппонами — СПИД в те времена ещё не придумали. Что удивительно, Дама оказалась абсолютно здорова! Вот организм, а!?

Через неделю всё семейство к Даме привыкло, а выслушав её историю — жалели, особо работой не загружали, а Глафира, даже приодела ту в свои старые тряпки. Конечно, не от Дольче Габбана, но тоже ничё… Да та и, сама — являла собой образец послушания и кротости.

…Встретиться с недавно назначенным епископом Нижегородским и Арзамасским Владимиром и исповедаться ему, получилось на удивление легко, но сравнительно дорого. Так как, из двадцать первого века я привнёс непоколебимую веру в безусловное всемогущество СМИ, то первым делом в основных газетах Нижнего — даже в «Нижегородском биржевом вестнике», были опубликованы душещипательные статьи о моих приключениях в Америке.

Очень интересные статьи, кстати! Ими, просто зачитывались и говорили что у автора есть несомненный литературный талант… Некоторые из этих «статеек» были пересказом моих действительных приключений, литературно переработанные местными «акулами пера» — большинство же, я тупо содрал у ещё не родившихся даже, авторов и адаптировал к этому времени. Новый Нижегородский епископ, как я знал из Википедии, был человек просвещённый и газеты наверняка читал.

В связи с моей «Хреннью» я и, так был в Нижнем человеком довольно известным, а опубликованные за немалые деньги мои статьи, ещё больше должны были добавить мне популярности. Что входило в мои дальнейшие планы…

Кроме того, в связи с моим то «исчезновением» — то появлением, обо мне по Нижнему ходили самые различные противоречивые и, даже дикие слухи! Так что, епископ Владимир наверняка обо мне был наслышан и моей личностью немало заинтригован…

В каждой статье, кроме всего прочего, был тонкий намёк на то, что в Америке я много грешил — но, ни разу не исповедовался и не причащался… А, вернувшись на историческую Родину, типа, прозрел и созрел и, хотел бы это сделать с пожертвованием на православные нужды самому епископу.

Ну и, Племяш мой — тоже подсуетился… Один из купцов — что у нас гуляли, оказывается, снабжал епархию чем-то там церковным… Вроде, свечками. За презент, в виде советского будильника он шепнул на ухо кому надо и, в конце месяца меня пригласили к самому епископу Владимиру… Тот, принимал меня в Спасо-Преображенском кафедеральном соборе, находящемся на территории знаменитой Нижегородской ярмарки. Слишком близко на извозчике подъехать было нельзя, поэтому я спешился и целый квартал пёр пёхом.

Поразило обилие нищих по дороге к собору… И, чем ближе, тем плотность их на квадратную версту увеличивалась в геометрической прогрессии. Ну я то, нищим из принципа не подаю. Типа, работать надо, а не паперти стоять!

Но, один из них — из нищих, меня просто наповал поразил! Это был здоровенный мужик — каких я, за жизнь видел немного… А может и, вообще не видел! Ростом он был с меня — что считалось в это время просто очень высоким ростом. Но, зато какая грудная клетка! Шире моей раза в два — даже визуально! А, если по объёму, то — вообще… Пипец, причём — лютый! Какой мощный костяк! Его бы его в мой век, да к хорошему тренеру — да Шварц рядом с ним, показался бы педиком с подиума от Кутюрье — да к тому же изнурённым анурезом!

…Я, наверное, неправильно выразился. Как там, называется болезнь — от которой модели дохнут? Правда — как и, у тех моделей, на этом костяке тоже — что-то маловато мясца осталось…

Увидев, что я обратил на него внимание, нищий что-то замычал, протягивая ладонь размером с чугунную сковородку…

— Ты, что? Немой? — спросил я, ожидая услышать, как в известной комедии, ответ «Да!».

Немой, против ожидания, энергично закивал головой, продолжая мычать… Ну, прям, «Му-му»… В смысле, Герасим из «Му-му».

— Ты, что? Слышишь, но не говоришь?

Немой опять замычал и закивал головой.

— Вот, беда то… Ну ладно, болезный, на вот — возьми…, — я отсыпал Му-му с рубль мелочью.

И, пошёл дальше. Показалось, что другие нищие как-то неодобрительно покосились на Му-му, но я не обратил на это внимание.

…Всё прошло, как я и ожидал — то есть до предела нудно. Конечно, есть люди и их немало, которым все эти богослужения нравятся, я их уважаю, но к ним не отношусь.

Я же уже говорил, что трындеть умею? Ну вот, я этим делом часа три и занимался — епископ просто диву давался! Покаявшись во всех своих тяжких и не очень тяжких грехах, начиная от моей непутёвой жизни — полной греховных мыслей о связи с замужней женщиной здесь, до попытки самоубийства и бегства в Америку… Правда, об моей «клинической смерти» я не говорил, во избежание неправильно быть понятым. Здесь этот термин ещё не общеизвестен. Житие в Америке расписал подробно, особенно греховные связи с женщинами, в том числе — и, африканского происхождения, что вызвало особенный интерес у епископа… Ну, мужик — он и, в рясе епископа, мужик!

Рассказал и, о многочисленных соблазнах изменить вере предков и принять другие — начиная от банального католичества, до всяких видов сектантства… Например, мормонства — где разрешено многожёнство.

Вообще то — как человек, мне епископ Владимир очень понравился! Умный и просвещенный, совсем не мракобес какой-нибудь — как из-за должности могло показаться. Он, на мой взгляд, слишком близко к сердцу принял мой рассказ… Очень было мне неприятно перед ним фиглярствовать. Надеюсь, всё это ради дела.