Ферапонт сначала держался насторожено, но когда стаканчик со мной выпил, расслабился:

— А, ты — деловой человек, Дмитрий Павлович! Раньше, вроде, таким не был. Неужели, так Америка тебя переделала?

— Америка, ещё не таких переделывала. Гитлер — ты его не знаешь…

— Жид, поди, какой?

— …Ну, почти угадал! Так, вот. Означенный Гитлер сказал, что Америка, это — адский плавильный котёл…

Минут пять Ферапонт усиленно работал извилинами — аж скрипело, пытаясь понять, что некий жид Гитлер имел в виду… Не ясно, понял или нет, но перешёл к другой теме:

— Эх, если б, я здесь раньше Стёпки появился! Хотел же…

— И, что было б?

— Мы бы сейчас с тобой, Дмитрий Павлович, большими приятелями были! Большие дела делали б, большими деньгами бы ворочали!

Ого!

— Конечно, я понимаю, что после того прискорбного недоразумения, приятелями — тем более большими, мы быть не сможем…, — иногда, в реальной жизни, приходится прибегать к услугам дьявола. Правда, при этом надо быть уверенным, что сможешь переиграть дьявола… У меня — почему-то, эта уверенность была, — но мы с тобой, Ферапонт, можем быть просто деловыми партнёрами… А, это куда важнее, чем быть просто приятелями — даже большими!

— Вот и, я говорю, — возбуждённо заблестел глазами Ферапонт, — дружить нам надо, Дмитрий Павлович! Вот, у меня приятели есть — купцы… Очень они, твоими американскими товарами интересуются.

Вот оно, что! Ферапонт хотел бы быть посредником между мной и теми купцами и, стричь маржу… Ну, вполне естественное желание!

— Ну, есть у меня кое-какие товары… Пойдём посмотрим — заодно я и, цену тебе скажу, а ты — тем купцам. Быть может, их моя цена не устоит?!.

В гараже я как раз складировал хабар, что недавно перебросил через портал и готовил, при первом же удобном случае, к отправке к Племяшу в Нижний. Ничего! Племяш может день-другой и, подождать… Тут новый рынок сбыта наклёвывается — в Костромской губернии!

Складные ножики, замки, зажигалки и, даже часы — если и, произвели на Ферапонта впечатление, то не очень сильное… Даже, можно сказать, очень слабое впечатление… Почему-то он вцепился — хрен оттащишь, в рулон полиэтиленовой плёнки! Вообще-то, я не для продажи его приготовил — а для использования вместо стёкла в крестьянских домах…

— Ух, ты! — приговаривал он, мня в своих корявых пальцах край плёнки, — и, в правду — стекло, а мнётся! Не соврали, значит, мужики! А я то, дурень, не верил…

— Да, не стекло это…, — всё-таки нехорошо совсем уж внаглую обманывать…

— Ну, как же не стекло — когда через него всё видно? — Ферапонт поднял к уровню глаз плёнку и посмотрел сквозь неё.

— Сквозь воду тоже видно… Так, вода ж — не стекло!

— Так то ж, вода… Сколько, за всю её хочешь?

— За весь рулон?

— Да. А, сколько аршин в рулоне?

— Аршин? Аршин то, в этом рулоне до хрена…, — так я до конца и, не въехал в их меры длин да весов.

— Сам вижу, что до хрена… Так сколько просишь?

Счас, как залуплю цену — глядишь и, отстанет:

— За этот рулон пятьсот рублей…, — посмотрел на Ферапонта… Да, он же хрен отстанет! — а, следующие рулоны встанут тебе в семьсот пятьдесят!

Довольно таки дёшево для стекла! Настоящее оконное стекло здесь, в этом веке стоило от полутора рублей за кусок, размером фут на полтора фута, до тридцати рублей, если стекло импортное…

— А, что? Ещё — кроме этого, будут?!

— Напишу в Америку компаньону — через месяц-другой будут, — уверенно пообещал я.

— Пиши, пиши… Да, чтоб побольше выслал!

— Побольше не вышлет, — отрицающее замотал я головой, — этот товар — изделие редкостное. Два, ну может — три рулона, за раз…

Как говорил классик: «Лучше меньше, но дороже». По моему, так! Вот только не «говорил», а «скажет»…

Показал китайские газовые зажигалки. Простые, одноразовые, без фонариков. Договорились, что буду поставлять по сто штук таких каждый месяц — по цене двадцать пять рублей за штуку…

Если мало буду продавать — то, эти «ништяки» затеряются в истории и не проявят себя в будущем… То, есть меньше будут глаза мозолить будущим историкам… Вот только не знаю, стоит ли по мелочам тырить. Да, стоит! Птичка по зёрнышку клюёт, да сыта бывает!

— А, это что такое? — на глаза Ферапонта попался тубус с «интересными» картинками.

— А это плакаты для мужчин. Не знаю, стоит ли тебе смотреть…

— Почему, это?

— Женатый человек посмотрев их, бежит к своей жене… А, ты куда побежишь?

— А, я побегу к чужой жене! — паскудно осклабился Ферапонт.

Просмотрев с горящими глазами несколько картинок, Ферапонт простонал:

— Худющие, то какие, лярвы!

И, чего они тут все на целлюлит запавшие?! Непонятно… Запас, типа — консервов на зиму, что ли?!

— Ну, извини — какие, есть! Брать, то будешь?

— Буду. Почём?

— Червонец лист. Можно ассигнациями!

— Сдурел, Дмитрий Павлович?

— А, ты найди ещё такое качество изображения! В Москве эти «лярвы» за четверной идут… Вот их — могу побольше. Чего-чего, а худющих лярв в Америке — хоть завались!

Поторговавшись, Ферапонт всё же сбил цену до семи рублей за лист… Вот же проныра!

Дошла очередь до презервативов… У Ферапонта просто шары на лоб полезли, когда я их ему показал и рассказал их предназначение:

— Знаешь, же?! От слишком неразборчивых плотских утех нос может провалиться…

— Пока Бог миловал…, — Ферапонт опасливо потрогал свой, — но, вообче-то приходилось бедолаг видеть…

— А, с оным кондомом можешь не опасаться, — я распечатал один пакетик, надел образец рекламируемого товара на черенок лопаты…, — видишь? Одеваешь, вот так, его на свой блудень и, смело впёрёд! Ну, или взад… Смотря, куда договоришься! Бугагага!!! Заодно и, детей не будет. Только, снять с «шишки» потом не забудь — а, то под ним заплесневеет и позеленеет! Бугагага!!!

Я снова свернул презерватив…

— Понял процесс?

— Что? А… Понял! А, для чего вот эти…

— «Усики», что ли?

— Ага…, — Ферапонт сам догадался, вон аж слюни потекли! Просто подтверждения хочет…

— А ты прикинь, как бабе приятно — когда ей вот с этими… Не отстанет потом!

— Ух, ты! До чего ж эти мериканцы умные, черти заморские…

Я засунул снятый с черенка лопаты и свёрнутый презик обратно в пакетик и протянул его Ферапонту:

— На, дарю… На пробу!

Ферапонт восхищённо вертел в руках презерватив… Ну, точь-точь — папуас заполучивший в руки пустую консервную банку из-под балтийской кильки! Даже, торговаться не стал — когда я за один пакетик запросил восемь рублей… Взял на реализацию всю партию, в триста презервативов! Если учесть, что месячная зарплата неквалифицированного рабочего была около десяти рублей, то я очень удачную сделку провернул.

Восхитило Ферапонта и, мыло «ДУРУ»:

— Понюхай, как пахнет! — рекламировал я товар, сунув кусок ему куда-то в бороду, — прикинь только: помоешь бабу таким мылом в баньке, а потом… Как, ей…! Влупишь! Да, вот с той штукой — с «усиками»!

Главное, что я вынес из своего века — товар надо как следует пропиарить… У Ферапонта, аж борода встала дыбом!

Ферапонт, за выбранные образцы товаров — в том числе за все эротические плакаты и презервативы, заплатил часть налом. За другую часть он обещался заплатить поставками продовольствия через неделю. Мы с ним допили бутылку водки и он отбыл восвояси, напоследок посетив одну из работниц столовой — по ходу, старую свою знакомую, где и опробовал подаренный мною гандон… Ну, это мне потом доложили. Наказать её за «аморалку», что ли? Да, ладно… Вдова, всё же. Вдова — человек мирской, как здесь поговаривают… Самому, может, сходить?

Перед самым отъездом я небрежно спросил у Ферапонта:

— Мужики твои, чем ноне занимаются?

— Да, ничем…, — пожал плечами тот, — урожай убрали, теперь водку пьют. У кого деньги есть.

— Если мужики хотят подзаработать на водку — то, у меня можно извозом позаниматься! И, им прибыль и, тебе — за посредничество: плачу тебе за каждую прибывшую ко мне телегу по пятёре и мужикам за каждую ходку по рублю… Ну, как?