За Балахной стало повеселей, дорога пошла более накатанная. Но, всё равно, по настоящему я «сел» именно там — километров за десять до Нижнего, в одной ложбинке, занесённой снегом. Местные, то ездили на санях, укатывая снег. Вот, я и в метре укатанного снега и застрял, сев на «брюхо». Часа два мы с Дуней лопатами проезд откапывали… Почти откопались, но тут подъехал мужик на санях и за полтинник нас «выдернул», нецензурно при этом выражаясь в адрес «мериканской» техники.

Хорошо, что ничего не поломалось — ремонтировать на морозе, занятие ещё то… Как бы там не было, вечером — когда уже темнеть начало, подъехали к постоялому двору, на сутки опередив гужевую колонну.

Встреча, конечно, была — не опишешь словами! Весь вечер, всё семейство Карпа во главе с ним самим носилось вокруг меня — не зная, чем угодить…

— Мы уж решили-с, что Вы не вернётесь! — Карп улыбался на все свои тридцать два, не испорченных плохим кислотно-щелочным балансом зуба, — поселились, мол, в своём имении-с и про нас забыли-с…

— Я из тех, кто всегда возвращаются, — в ответ тоже, устало улыбаясь, ответил я, — предоставьте, пожалуйста, отдельную комнату моей спутнице.

— Кто такая будет-с?

— Супруга моего старосты… Поживёт здесь неделю, может две…

После этих слов разулыбалась и, Рыбка — до того настороженно косившаяся на Евдокию Фроловну. …Какая, на хрен, ревность? Просто, боится потерять в заработке!

Гаврила — младший сын Карпа, я вижу всё спросить что-то хочет, но стесняется. Знаю, знаю, про что!

— Всё в силе, Малыш! Летом здесь будут стоять пять-шесть «Хренней»… Одна из них будет твоя — учебная в смысле, остальные на продажу. Бензина теперь у нас валом, так что этой зимой тебе надо учиться, учиться и учиться! Учиться автомобильному делу надлежащим образом — чтоб летом сам мог учить.

Малыш заорал «ура», запрыгал и захлопал в ладоши. Блин, да он вообще ещё зелёный!

— А где твой брат, Антон? — спросил я про Студента.

— В Казани пока — на учении. После Рождества приедет…, — Карп ответил за своего, временно потерявшего слух от радости, младшего сына.

Карпу напомнил наш уговор:

— Ну, всё, Поликарп Матвеевич! Дальше тянуть нечего. Через день пойдём с Вами оформлять договор об создании фирмы на паях. Если, Вы, конечно, не передумали…

— Отчего же, я передумаю-с от такого выгодного дела? — немного повозмущался Карп, — как Вы у нас появились, дела мои пошли в гору: вон снова двух половых нанял-с.

Неподалёку и, вправду — околачивались два прилизанных до неприличия молодых человека в белых передниках, во всю на нас с Дуней таращившихся — в коих и, за версту можно было узнать халдеев.

— Посетителей, что ли, больше стало?

В обеденном зале и, вправду было более десятка ужинающих посетителей — в большинстве мужиков, в смысле крестьян. Но, имелись и по-городскому хорошо одетые люди. По ходу, приказчики или мелкие чиновники, а может — представители городской интеллигенции. Эти тоже — во все глаза пялились на меня. По ходу, я тут становлюсь местной достопримечательностью — приманкой для туристов!

— Конечно, как обычно — зимой-с, крестьян много на заработки приехало… Но, не только-с! Много и, образованных людей приезжают про Вас поспрашать-с — да и, заодно пообедать. Ещё слух прошёл, что у нас нет ни клопов, ни тараканов с блохами — так, многие приезжие из других концов города к нам селятся!

— Слух, конечно, Вы пустили…

— Ну, а кто же-с? Как, Вы говорили-с? «Сам себя не пропиаришь, тебя никто не пропиарит-с»… Золотые слова-с!

— «Волшебные карандаши» то, берут?

— Берут-с, берут-с… Но, что-то плоховато. Прижимистый народ, купчишки то наши-с… Как Вы соизволили их давеча обозвать-с? «Лохопеды-с»!

Кажись, я начал влиять на русский язык и литературу…

Дуня ужинала на кухне. Не то, что бы мне с ней за одним столом не в местно было сидеть — просто в зале были одни мужчины и она застеснялась. Меня же Карп усадил на самое почётное место, у окна. Сразу же вспомнился фильм «Джентльмены удачи»… За ужином мне прислуживал сам Карп лично, никому не доверил!

— Шкалик, не желаете-с?

— Желаем-с, желаем-с…, — отчего бы не хлопнуть с дороги, для сугреву? — мне, же завтра не за руль. Губернатор запретил в городе на автомобиле ездить. Так что, нету худа без добра… Поеду к племяннику на извозчике. Бывают у Вас по утрам извозчики?

— А, как же-с?! У нас всё, как в приличных заведениях-с! Вон он, в углу сидит, клиента ждёт-с…

Карп поманил пальцем и извозчик подошёл… Только глянув на него, я тут же прозвал его Бомбилой. Есть в его облике что-то такое от московских таксистов — от которых, я в своё время вдоволь натерпелся. Поговорили и договорились, что с утра он — если особого распоряжения не будет, полностью «мой». Обошлось мне это в лишний червонец в месяц. Кроме оплаты за проезд, разумеется.

Бррр! Ну и, дрянь эта ваша водка! А вроде, написано на этикетке, что «двойной перегонки»… Вычитал я в Инете, будучи в своём веке, отчего здешняя водка такая хреновая. Оказывается, до введения Витте в девятьсот четвёртом водочной государственной монополии, водку в России гнали все, кому не лень. Около трёх тысяч производителей было — не один Смирнов! И, в последнее время повадились гнать сей продукт не из зерна, а из картофеля. Так экономически выгоднее, то есть: спирт дешевле получается. Хорошо ещё, что не из опилок… Кстати, как бы на этой реформе и, мне навариться? Ну, Барыга на эту тему что-нибудь, да придумает!

Нет! Надо обязательно заняться водочным вопросом! Хотя бы для того, чтоб самому не пить всякую гадость…

Покушав и попив, я отяжелел и отправился спать… Но, не тут то, было! Только закончил сеанс радиосвязи — передав Мозгаклюю, что всё в порядке, прибыл благополучно — как «приплыла» Рыбка с тазиком и, пришлось немного «поплескаться». Ну, не так «плескались», как рассматривали новые презервативы, что я с собой привёз. Некоторые тут же и, опробовали — тестируя качество. Заодно, Глаша передала мне выручку за проданную ранее партию товара. А, неплохой бизнес на этих гандонах получается! То-то, Рыбка так вычурно выряжена — причём во всё новое.

Утром я на Бомбиле — которого в миру кликали Федором, поехал к Племяшу.

— А мы, то Вас потеряли! — обрадовался моему появлению Племяш, — Нянюшка мне всю плешь проела — всё о Вас спрашивает, по несколько раз в день…

Нянюшка обняла меня и с полчаса не отпускала.

— Надолго к нам?

— Теперь надолго…, — еле-еле оторвался и, Марфа — служанка Прокопия, отвела Нянюшку к себе в спальню, чтоб не мешать нашему разговору, — …месяца на два, на три. Потом, надо будет в Санкт-Петербург съездить… Как, там? Нашли магазин?

— Сам Клим поехал, а значит найдёт!

— А, приказчиком кого?

— Решили среднего сына моего будущего тестя, на столичный магазин поставить. Парень молодой, грамотный, у отца приказчиком работал, значит опыт имеется… За границами бывал, языки знает. Думаю, лучше не найти!

— Ну, да… Если есть такой родственник, то почему бы его на это дело не определить?! От добра, как говорится, добра не ищут! Постороннего кого, на такие деньги ставить — слишком чревато будет, однако.

Выложил перед Племяшом-прадедом проектные документы на водопровод и канализацию в Нижнем:

— Вот смотри, Прокопий: сделаешь вот это и, в Нижнем забудут про холеру, а заодно и про кучу других смертельных хворей! Да и, не только в Нижнем… Из Нижнего же, как из клоаки какой, вся эта зараза вниз по Волге распространяется! Ты прикинь, сколько ты жизней спасёшь… Лучшего памятника для твоего отца, матери и брата с сёстрами и, не придумаешь!

От осознания возлегший на него ответственности, у Племяша перехватило дыхание:

— Да, разве я смогу? — перепугано пролепетал он, — я — ОДИН?!?!?!

— Если поставишь перед собой цель и будешь твердо ей следовать, то сможешь! Человек многого может добиться, если очень сильно захочет… И, ты не один! С тобой, Племяш — я и, всё прогрессивное человечество…