— Что с руками, парень?
— Чесотка, барин.
Ну, чесотка — не проказа, не страшно… Помню, в младших классах одноклассник подцепил где-то. Вылечили в момент! Правда, весь класс на медосмотр таскали, а бедолага получил от меня прозвище «Вшивый»…
— Лечить не пробовали?
— К бабке ходили, дык, не помогло…, — ответил Шустрый — по ходу, отец того, что Помельче, — а, к фершару, дык, далеко и денег нет…
— Понятно…, — я посмотрел на табуретку: сесть, не сесть?
Стоя разговаривать с мужиками не престижно и, чесотку подцепить тоже неохота — хотя там, в моём времени она лечится на раз. Попробую продезинфекцировать… Сходил, достал из сумки газовую горелку с баллончиком (на рыбалке — ценная вещь!).
Щёлкаю, делаю пламя по максиму и вожу по поверхности сиденья табуретки… Палево? Да, что мужики огня не видели? Палево, но минимальное. Пускай лучше такое палево, чем чесать и лечить потом собственную задницу…
Мужики, в конец оху… Зело удивились, короче! Разинув рты, следили за моими манипуляциями.
Наконец закончив, я объяснил мужикам:
— С Америки привёз…, — не хотелось бы, конечно, пиарить классового врага, но раз так уж получилось!
Мужики понимающе затрясли бородами…
Усевшись на конченый табурет с видом, как будто сажусь на трон, я важно сказал:
— Ну, продолжим! Зачем вы здесь, я понял: дограбить то, что раньше не дограбили…
— Ваше Благородие! — заорал Смелый, опять бухнувшись на колени, за ним последовали его подельники, — не губи, вашбродь…
Опять двадцать пять!
— А, ну заткнулись все и поднялись! Последний раз предупреждаю! — после поспешного выполнения, добавил, — говорить будете, когда я скажу…
— …А, теперь скажите: откуда вы, вольные, блин, крестьяне?
— С Младших Починков мы, — чего то, я не слыхал…
«Починок» — это, вроде новая деревня — по-старому…
— Деревня, что ли такая? Далеко ли будет?
— Далеко, барин! Вёрст сто…, — ответил Шустрый.
— Ни, чего себе, ближний свет! И, охота было в такую даль, на таких клячах пилить? Ближе грабить некого, что ли? …Молчать, сказал! Ну-ка, ты, — я указал на Шустрого, — быстренько расскажи, что здесь происходило, пока меня не было! Ты вроде, среди них самый разговорчивый…
Из его долгого, получасового рассказа, при котором он всё норовил, разговор на отвлечённые темы увести — так, что приходилось его постоянно в нужное русло направлять, я понял следующий расклад: земли на западе от Солнечной Пустоши, по тракту — сразу за «моими» (то бишь Дмитрия Павловича), принадлежат одному крупному помещику — Князю. Всего на них около пятнадцати населенных пункта. Самые ближайшие к Пустоши — это сёла Старшие Починки и Младшие Починки. Довольно-таки, по тем временам крупные — более пятисот дворов в каждом будет…
Сам Князь на своих землях не жил, а рулили за него в каждом селе управляющие. В Старших Починках — немец Иван Карлович… Мужики о нём уважительно отзывались: «Ужас, какой строгий, но справедливый». В Младших Починках, находящихся почти на самой границе с Солнечной Пустошью — беспредельничал управляющий из наших, из русских… И мало того, даже происхождением из крестьян!
Хм… Бывает… Поговорка, даже есть: «Из грязи, да в управляющие к князю»… По-моему, как-то так. Ферапонт, как называли его мужики, драл с них по три шкуры, да к тому же: «до баб охоч дюже». А, когда «…пьян бывал, то вообще, хоть беги куда». Последнее время, правда, постарел — посмирнее стал… Но, всё равно — нет-нет, да и устраивал мужикам «репрессии»… Большая половина рассказа Шустрого была про этого Ферапонта: как он, снюхавшись с местными «мироедами», да с «начальством», обирал крестьян… Наболело, видать.
Насчёт разграбления «моего» Замка, Шустрый проинформировал, что поначалу, после моего «исчезновения», усадьбу не трогали, думали, вернётся «Генеральский сынок»… Затем, не трогали потому, что был слух, что «дух генеральский» в окрестностях бродит… Грабить начали, когда сначала недород случился — пять лет назад, а потом, в прошлом году — форменный голод… Причём, Шустрый клялся и божился, что первыми грабить начали «приреченские»… То есть, крестьяне, живущие к востоку от Солнечной Пустоши — вдоль Волги: «Им, барин и ближе, всего то — вёрст шестьдесят будет». Потом, продолжили грабить «мою усадьбу» мужики со Старших Починков — сдавал Шустрый своих земляков, не называя, впрочем, поимённо… И лишь потом, типа, они, мужики с Младших Починков, попав в крайнею нужду за кирпичами приехали! Ага… Сделаем вид, что поверили.
— А, с чего вы взяли, что я «Генеральский сынок»? Вообще-то, я из купцов…, — заинтересовался.
Шустрый замялся, а Смелый бесхитростно выдал:
— В народе говорят будто тебя, барин, твоя мамаша — купчиха, от Генерала нагуляла. Может и, брешут, не знаю…
По его харе было видно, что сам-то он не думал, что брешут…
Вот, же поворот!? Начнёшь отрицать — ещё хуже будет, вообще уверуют… Лучше всего в таких случаях игнорировать. Пропускать мимо ушей — поговорят и забудут… А, впрочем, не по барабану ли мне, что там про Дмитрия Павловича говорят? С другой стороны — не зря, же говорят: «Глас народа — глас Божий». Может, недаром Дмитрий Павлович на дворянстве сбрендил? Была какая-то подоплёка, кроме неразделенной любви к дворянке?
— Болтать, что-то до …уя в народе стали…, — как бы себе под нос, пробурчал я, — видать, давно на конюшне не пороли.
Ладно, это всё поэзия. Что, с мужиками то делать? Просто так отпустить — как-то, не «по-помещичьи» будет… Заподозрить могут, если излишнюю доброту проявить. О! Идея! Надо их припахать!
Блин, самое главное я так и не узнал! Какой ныне год, то?! Как бы так, спросить. Что б, они не догадались, что я «нездешний»?
Я глубоко задумался… Мужики отчаянно сопели, ожидающе. Слишком затягивать не стоит и, жути излишней нагонять тоже. А то, от отчаяния натворят чего… За топоры схватятся… А, оно мне надо? Как назло, в голову ничего умного не лезло:
— Ну, не знаю прямо, что с вами и, делать… Вот, какой нынче год?
Мужики недоумённо переглянулись. Потом Угрюмый… Это, тот — что до этого в основном молчал, выдал:
— Девяносто второй, барин.
Ну, вот я и, выяснил — на сколько портал «бьёт»: более ста десяти лет!
— Вот видите, грамотные, оказывается…, — несу какую-то околесицу, ну да ладно…, — а, месяц и число знаешь?
Угрюмый почесал затылок, оглянулся, будто ожидая какого-то подвоха и, ответил:
— Май, пятого числа…, — и, ожидающе уставился на меня, типа, дальше то что?
Тут же у них ещё и, старый стиль… Это на сколько прибавить или убавить надо? Ладно, потом разберусь… Ну, а точное время спрашивать без толку: часов, наручных или карманных я у этих крестьян не приметил…
Так… Всё, что они могли знать я от них узнал, теперь осталось только разрулить ситуэшн… Грамотно разрулить не получится — сразу говорю, поэтому лепим горбатого:
— Грамотные, а вот про указ — какой в прошлом году вышел, знаете?
— Нет! — хором затрясли бородами мужики.
— Точно, нет?
— Точно, барин!!!
Я ещё чуть-чуть помолчал, усиливая эффект:
— Ну, поверю на первый раз… Коль не знаете, то отпущу я вас…, — вне всякой логики сказал я.
Наплёл чего-то, сам не понял чего… Ну да, простительно! Приходится же, по ходу пьесы придумывать…
Мужики ломанулись к телегам…
— Куда? Стоять! Я же не сказал, что отпущу прямо сейчас! Сначала вы мне отработаете, раз явились. Работы, то — раз плюнуть, на один день… Сделаете и свободны, как муха в полёте на Парижем, господа вольные мужики! А, я вас обедом накормлю. Понятно?
— Понятно, барин…, — покорно, без энтузиазма ответили те.
— Погреб где, знаете? Знаете!? Не раз, значит, бывали… Ну-ка, тихо! Я же сказал — «проехали»! Его, погребок то бишь, надо почистить. От вашего дерьма, в том числе… Лопаты есть? Ну, ничего, я вам свои выдам. Веники сами навяжите, из прошлогоднего бурьяна. Всё дерево из погребка вынесете наверх и сложите возле кухни. А собственное дерьмо и прочий мусор — сгрести в мешки и отнести подальше в степь. Вопросы есть? …Конечно, лошадей распрягайте, пусть пасутся. Самого мелкого оставьте — пусть за лошадьми смотрит. Справится? Вот и, хорошо! Вперед и с песней, вольные мужики! «Арбайт махен фрай!» И, чтоб к обеду погреб мой блестел, как у мерина яйца! …Что? …Неужели?! Я, конечно понимаю, что у мерина нет яиц — но, мой погреб, чтоб блестел!