Переход от традиционного общества к индустриальному, был так же тяжёл — как например, переход от кочевого скотоводства к земледелию. Попробуй заставь вольного, как ветер, кочевника осесть и пахать землю! Кое-где, это до сих пор не получилось! И, я их пониманию: для кочевника земледелец — раб. А, кому хочется из свободного стать рабом? Так же смотрит общинный крестьянин на заводского рабочего. В его понимании, в рабочие подаётся только вообще уж конченый. Пьяница, например…

Переход к индустриальному обществу первым начался в Англии… Там сэры, пэры и прочие лорды в определенный момент смекнули, что охренеть, как выгодно разводить овец и продавать шерсть в Голландию. В Голландии земли мало и, самим им — голландцам, то бишь, разводить овец было просто тупо негде. Зато — от малоземелия, в Голландии было до чёрта и, даже больше, ремесленников… Да, к тому же, по каким-то там неведомым для меня причинам, овцы в Англии были намного круче, чем в других ближайших местностях. Климат, что ли, тому был причиной, не знаю… У Бони надо поинтересоваться — тот, определённо должен быть в теме!

Так, вот: просёкшие эту фишку лорды, тупо согнали общинных крестьян с их же земли и развели на ней… Нет, не лохов! Овец. И, никакой там вам сталинской „коллективизации“ — всё в соответствии с нормами демократии, понимаешь…

И, никаких „политический репрессий“ и „голодомора“ и, в помине, не было: крестьяне — кто не бунтовал и не был повешен сразу, ломанулись с голодухи в города. А, там их вешали уже за бродяжничество… А, это — чистой воды уголовная статья, не придерёшься! Ребята, не вписались в законы рынка — это, только их проблемы…

Потом, кто-то шибко умный, смекнул не вешать вчерашних крестьян, а припахать практически дармовую рабсилу. Кроме шахт, рудников и рытья каналов, бывшие общинники стали работать на ткацких мануфактурах. Мануфактурная шерстяная ткань получалась, конечно, поначалу хуже голландской — за это ещё Иван Грозный ихней королеве пенял, но зато дешевше. Ну, ещё бы! Практически, холявная рабочая сила — почти как таджикские, молдавские и хохляцкие гастарбайтеры…

Это сейчас наглы живут красиво и богато, а тогда жили не очень… Некоторые, даже — не долго жили.

Если, у Англии индустриализация прошла сама собой — как бы случайно, то Россия была вынуждена провести её, чтобы не потерять независимость. Только что была проиграна с треском Крымская война и, не только Батюшка-царь, но и любой дурак в правительстве понимал, что это только начало…

Что надо, чтобы провести индустриализацию? Надо — среди всего прочего, много-много дешёвых рабочих рук на стройки капитализма и много-много дешёвого хлеба, чтобы эти дешёвые рабочие руки кормить…

Тут, даже простому лесному ежику было ясно, есть два пути: первый — отдать всю землю помещикам. Как в Англии… Тогда образуются со временем крупные помещичьи сельхозпредприятия — под вид наших колхозов или западных ферм. Меньшая часть крестьян наймётся сельхозрабочими в эти хозяйства, а большая часть будет вынуждена уйти в город и, со временем станет квалифицированными рабочими — горожанами, то есть. Естественно, без жертв не обойдётся… Будут и, бунты с сожженными — вместе с обитателями усадьбами и, с повешенными бунтовщиками, будут и умершие от того же голода. Но, довольно таки быстро всё бы устаканилось и Россия присоединилась бы к странам, перешедшим к индустриальному пути развития.

По второму пути надо было, наоборот: забрать землю у помещиков (пускай живут тем, для чего они первоначально предназначались — службой государству!) и передать в личную собственность крестьянам. Как в Америке… Такая же петрушка: через довольно короткий промежуток времени, земля бы сосредоточилась в собственности немногих — наиболее успешных собственников — фермеров или „кулаков“, называй как хош, остальным пришлось бы стать наёмными сельхозрабочими — батраками, или переехать в город. Тоже, не обошлось бы — конечно и, без бунтов мужиков, привыкших жить „миром“ — „по справедливости“ и, без дворянских заговоров. Ну, а как вы хотели? Прогресс, это такой Бог — который, выполнит для вас всё, что вам только угодно, но потребует за это жертву! Народы, не желающие жертвовать этому прогрессу, исчезали или попадали в зависимость к другим народам. Так было всегда и, так всегда будет…

Вместо этого, император Александр Второй — не знаю, своим умом или ему кто посоветовал, поступил, как типично русский интеллигент — с его вечной тягой к компромиссам да „консенсусам“. Ну, недаром их — интеллигентов, го…ном нации прозвали, то! Го…но, оно и, есть — го…но! Александр решил всё изменить, ничего не меняя: „… и, пусть каждый получит то, что хочет и, никто не уйдёт недовольным!“. Как там говорил премьер Черномырдин? „Хотели, как лучше, а получилось как всегда — через …опу“!

Короче царь-надёжа и, помещиков хотел не обидеть — отнимая дармовые рабочие руки и, крестьян решил не отрывать от их привычного, тысячелетнего уклада.

Царь отнял у помещика крепостных рабов, но заставил тех — уже „временообязанных“, всё равно отрабатывать барщину — переименовав её в издольщину. Царь дал крепостным свободу, но не отменил крестьянскую общину — а, это посильнее, чем крепостная зависимость! Сила привычки, однако…

Крестьянин — это же, существо очень… Очень инертное! Как бурундук — птица такая: пока не пнёшь, не полетит! В понимании человека моего времени, этот — русский, практически ещё — средневековый крестьянин, существо очень странное. Если есть, хоть клочок земли — вцепится в него и, будет сидеть на нём до последнего! Даже, несмотря на то, что „клочок“, по сути, не его — а общинный и каждый год „клочки“ перераспределялись.

К тому же, ещё одна беда: население росло, а пахотная земля нет. Это на карте Россия велика, а на деле земля пригодная для земледелия, в жутком дефиците. Наоборот, пахотная земля с каждым годом сокращалась — из-за естественной эрозии или истощения, связанного с неграмотной эксплуатацией. Население росло, „клочок“ с каждым разом уменьшался, а плодородие земли падала. И, сложилась парадоксальная ситуация: крестьянин, летом выращивающий хлеб, зимой ехал на заработки в город, чтобы… Купить себе хлеб!!! Ибо, жрать ему уже было решительно нечего…

Сезонность рабочей силы приводило и, в городе, к своим печальным последствиям: много пишут об ужасающих условиях труда на фабриках и заводах. Но, надо понять и тогдашних предпринимателей: к ним каждую осень приходит масса неквалифицированной рабочей силы. На хрена, спрашивается, создавать им какие-то особенные условия: зимой, как-нибудь перетопчутся, а по весне они, один чёрт — слиняют и, к нему больше не вернутся? Зачем, чему-то их учить — а вдруг, следующей осенью им обученные устроятся к конкуренту? Зачем, в конце концов, покупать дорогой экскаватор, когда тысяча шатающихся от голода мужиков выкопают ту же яму деревянными лопатами — за кусок хлеба, да ещё и, благодарить будут? Да и, крестьянам не особенно интересно было свои трудовые навыки улучшать… По сути, они чувствовали себя, как современные мне уже неоднократно помянутые гастарбайтеры: „Пороблю, типа, трохи у кацапов, та с грошами до хаты! А, там глядишь — на следующий год к пшекам поеду: те больше платят на своих помидорных полях. А то, что эта стена через месяц рухнет — так это их, клятых москалей, проблема…“

Ну, конечно, существовали и крупные предприятия, с квалифицированной рабочей силой, сносными условиями труда и быта. Но, было их мало и погоды в общей картине они не делали. Да, и… Там тоже — что-то, не очень! По крайней мере, любой грандиозный кипишь с Путиловского или с Обуховского начинался, а там, вроде — рабочие с голода не пухли… С чего бы это? От хорошей жизни, что ли?

До правящей элиты России дошло, что дело пахнет керосином — только когда ещё и, от Японии огребли… Не знаю, как до царя Николашки Второго, а до всё того же, „любого дурака“ в правительстве — наконец дошло: что, уж если „макаки“ нам люлёй навешали, то дело значит — вообще швах… Столыпинские реформы — это проявление этого понимания. Но, поздно уже было пить боржоми…