— Нет, ну а ты, кто такой? Ты, что тут делаешь? Иди нах!!!

— Тихо, Громосека, соседей перепугаешь. Ты, что, меня не узнаёшь? Мы же, с тобой работали у Автопрома! Владимир Стерлихов — я.

— Владимир…? …Нет, не помню. Вован, есть что накатить?

Ну, понеслась пи….да по кочкам!

— На вот, тебе таблетку! Выпей — полегчает…

Купил я, на этот случай в аптеке противопохмельное лекарство. Хотя, в их сильнодействие я не верю — явно, не тот случай…

— Таблетку??! Иди, ты нах! Я спрашиваю, есть, чё вмазать?!! Ты, чё? Тупой?

— На, вот, воды попей…

В воде я тоже таблетку растворил… На, как раз — вот этот случай. Выпил он воды:

— …Где, это я?

— У меня дома, не на своей же помойке.

— А, ты кто такой? Иди нах!

Адресованная другу, ходит песенка по кругу… Очень быстро мне это начало надоедать:

— Кто, кто… Дед Пихто!

— Слышь, Пихто, дай чё накатить! Будь человеком, а…

Захотелось «дать» ему в ухо, да так — чтоб, сразу с копыт, но я вежливо предложил:

— Вот, водичка свежая — только что из-под крана…

А, что если сдохнет, не опохмелившись? До фуя таких случаев… Блин, не продумал я это дело! Будем надеяться, таблетки помогут: недаром у них цена — мама не горюй! Дороже, чем у «Виагры», наверное…

Опять послал, но воду, с растворённой таблеткой, всё же выпил… Блин, ну когда же его отпустит! Не дай Бог, соседи ментов вызовут, если поднадоест слушать в ночи его шаляпинский басок.

— Ты, что, меня похитил? В рабство?

— Похитил, похитил… В рабство, в рабство… Попей, вот водички и на фазенду.

Да… Если соседи ментов вызовут, то у последних ко мне будет очень много вопросов!

Я смотрел на него и думал: «Это же надо, так умудрился довести себя до нижней точки! Они же с Автопромом, практически, ровесники. Тот то, ещё по девкам скачет — как козёл, а этот — кусок …овна, никак больше не назовёшь». На вид, даже — лет семьдесят дашь, если не больше. На левой руке двух пальцев не хватает — мизинца и двух фаланг безымянного, на ногах, тоже — половины пальцев нет. Отморозил, не иначе, зимой по-пьяни.

«Отпустило» Громосеку только утром. Намаялся я с ним, нет слов… Почти упаковку чудо-пилюль на него извёл! Слава Богу, хоть соседи ментов не вызвали. То, ли звукоизоляция такая хорошая, то ли соседи с дефектами слуха попались…

— Есть, что-нибудь пожрать, Вова?

Ура! Заработало!!!

— Конечно, Громосека, есть! Для тебя у меня есть «Ролтон». Счас, я тебе его запарю…

Не чёрной икрой, же, его в самом деле, кормить! Не привыкшие они к чёрной икре. Ещё, в машине обделается. А, вот бичпакет ему — в самый раз будет.

Слопав, тарелку горячего супа быстрого приготовления, Громосека сильно вспотел и, вырубился. Я, даже, немного испугался, не умер, ли? Нет, просто спит. Я тоже перекусил слегка — тем же «Ролтоном», и — одним глазиком, вздремнул…

Продрых, алкаш чёртов, до обеда! Проснувшись, мы с ним пообедали, чем Бог послал, то есть — теми же «опарышами» и, у нас состоялся конструктивный разговор. Громосека, был вполне вменяем, хотя, его не по-детски колбасило — руки так и, ходили ходуном. А, не зря ли, я с ним мучаюсь — будет ли с него толк? Надежда только на чудодействующие свойства Солнечной Пустоши…

— Ты давно на себя в зеркало глядел тревёзлыми глазами, Борис Михалыч?

— ???

— Глянь, вон на себя в зеркало!

Погляделся на свой облик в хозяйском старомодном трюмо и чуть ли не расплакался, а я добавил:

— Знавал я нескольких покойников — недельно давности, так у них видон получше твоего был! По ходу, тебе уже недолго осталось это небо коптить…

— …Вова, закурить не найдётся?

Зная, что Громосека ещё и курит, я купил блок самых дешёвых сигарет, что нашёл в первом же магазине:

— Найдётся… Вот тебе «Донской табак» — покопти напоследок.

— …Борис Михайлович, я тебе делаю предложение, а решать тебе: или ты работаешь у меня два года в месте, где климат способствует излечению алкоголизма. Или, если мы с тобой не договариваемся, возвращаешься на свою помойку и, скорее всего — скоро подыхаешь. …Ну, чё? Думай быстрее, Михалыч!

Во взгляде Громосеки мелькнул лучик надежды:

— Что, вправду, есть такое место?

— Есть! Я что, врать тебе буду? Солнечная Пустошь называется. Район такой, в Нижегородской области, районный центр — Солнечногорск.

— Да, что-то такое слышал…

Клюёт!

— Там, даже наркоманов, лечить начинают! Тебе, тем более попробовать стоит… Да и, что тебе терять, сам подумай?! На крайняк там останешься бичевать — там климат помягше…

— Предлагаешь у тебя работать? В рабство, что ли загоняешь? Так, я уже был в рабстве — у чеченов. Сбежал! И, от тебя я сбегу!

Тьфу, на тебя! Громосека был неподдельно горд. Действие таблеток прекращается, что ли?

— Какое, на хрен, «рабство»? Давай, я тебе чаю налью — за чаем разговор всегда продуктивнее получается, чем насухую…

— …Какое, Громосека, на хрен, рабство?! Ты работаешь у меня два года по договору, который ты читаешь и подписываешь у нотариуса… У тебя есть документы? Нет? Дело осложняется… Ну, ничего! Подписываем при свидетелях, которым ты доверяешь. Ты Автопрому доверяешь?

— Виталию Петровичу доверяю, как родному!

— Как, замечательно, то! Так, вот… Работаешь у меня два года, всё по закону — восьмичасовой рабочий день, пятичасовая рабочая неделя — то, да сё… Отпусков давать не буду, ты уж извини — компенсирую при окончательном расчёте деньгами.

— Что за работа? Шлакоблоки лить? …Не, не потяну — силы у меня уже не те.

Как будто, были у него когда-то «те» силы, Квазимодо семимесячное!

— Не… Работа — как раз по твоей квалификации! Пока, мне по ремонту особнячка помогаешь, а там — дальше, посмотрим. Полностью на моём обеспечении будешь! Денег я тебе на руки давать не буду, ты уж извини — сбежишь и снова забухаешь. Но, через два года — день в день, восстанавливаю за свой счёт твои документы и покупаю тебе квартиру в Солнечногорске. Будешь жить себе, поживать и пенсию получать! Может, бабку себе, какую заведёшь… Бабки там у нас — ну, просто огонь! Кровь с молоком. Ну, очень сексапильные бабушки, короче. Сам иногда к ним заруливаю… Такое вытворяют! Ну и, как тебе?

Квартиры в Солнечногорске, совсем ничего стоят — не обеднею, если что…

Громосека задумался.

— Ну и, чё ты завис? На помойке тебе лучше будет, что ли? Вот тебе договор, читай… Что тебе в нём не нравится?

— Да, я без очков не вижу…

— Ладно, поехали к Автопрому, он тебе прочитает. По дороге очки купим… Опять, что-то не так?

Громосека очень жалобно посмотрел на меня:

— Нет, не получится… Не смогу я жить, Вова, без неё — без водки то… Будь она проклята!

А, ведь и, правда, не сможет! Не держать же, его до конца жизни на этих пилюлях — разорюсь, на хер… Не продумал я этот момент!

— Ну и, сколько тебе водки в сутки надо, для полноты счастья? Но так, что бы ты и, трудоспособность не потерял?

— Ну, литр…

— Сколько? Литр?! Да, спорю на барбариску — тебя уже со стакана вырубает! В, общем, так: на пробу, первое время — стакан утром и стакан вечером. Потом, будем пробовать снижать дозу… Идёт?

— Маловато, конечно…

— Иди, на своей помойке поторгуйся. Так, идёт или нет? Не слышу!

— Да идёт, идёт. Но, чтоб стакан был двухсотграммовый, без обману…

Так, второе дело сделано! Ну, почти…

— И, это… Две пачки сигарет — вот таких, в день! — спохватился Громосека.

— Какой разговор, Михалыч! Забирай вот, весь этот блок. Посиди, пока… Чай попей. Он полезный для тебя — в нём много витаминов, а я пока договор перепишу.

Конечно, без нотариуса договор — филькина грамота. Но, всё же — пусть лучше, хоть такой будет…

Дальше всё пошло, как по маслу. В присутствии Автопрома Виталия Петровича и, ещё трех — обалдевших от вида практически трезвого Громосеки свидетелей, был зачитан и, потом подписан мною и Громосекой Борисом Михалычем, означенный договор в количестве трёх экземпляров. Присутствующие в предшоковом состоянии свидетели, тоже расписались. Один экземпляр был оставлен у Автопрома и, по одному досталось мне и Громосеке.