Девица брезгливо взяла бумажку, выползла из-за стола (на ней была короткая юбка, открывающая жирные ляжки, похожие на два куска свежего сала) и вошла в кабинет.

– Заходите. – Выйдя оттуда, она смотрела на меня с нескрываемым интересом.

Я вошла. У окна стоял высокий черноволосый мужчина. Услышав мои шаги, обернулся, и я с большим удивлением отметила, что он довольно красив и ни капли не похож на маньяка-садиста. Ему было лет тридцать пять, у него были нежные глаза и мужественная фигура. Кабинет его выглядел роскошно.

– Это вы называли меня мерзавцем? – Голос у него тоже был очень приятный.

– Я.

– И кто вы такая?

– Сестра Юли.

Он сел за стол, жестом указал мне на кресло возле стола, я села также. Он сказал:

– Ну и что с того?

– Вы мерзавец!

– Вот как?

– За что вы избили мою сестру?

– Эту суку?

– Да как вы смеете!

– Девочка, со мной не разговаривают таким тоном! – Его глаза откровенно смеялись.

Я вскочила с кресла и стояла напротив, красная, дрожащая от возмущения.

– Я не знаю, зачем к вам пришла. Этого хотела Юля. Она хотела, чтоб я сказала вам о том, что она уже подала заявление в милицию!

– Ой, ну и напугала! – Он рассмеялся. – Сейчас от страха умру! Это все, что ты хотела сказать?

– Да, все, кроме того, что ты сволочь, подлец и мразь и за все твои вонючие баксы не сможешь откупиться от того, что ты сделал! Понял, ты, мразь? И попридержи свой вонючий язык!– Девочка, ты мне нравишься! Такая маленькая – и такая злая! Нехорошо! Очень нехорошо! Вышвырнуть тебя, что ли, отсюда? Или оставить?

– Я сама уйду. Я уже сказала все, что хотела! – Направилась к двери.

– А ну сядь и успокойся!

Я обернулась.

– Иди сюда и успокойся! Надо поговорить.

Я вновь села в кресло.

– Значит, Юлька послала тебя сказать, что подала заявление в милицию?

– Да.

– И все?

– Все.

– Хм… Ну, во-первых, никакого заявления она не подавала, это и ежику ясно. А во-вторых… она что, снова хочет работать секретаршей?

– Нет.

– Так, все ясно.

Он открыл ящик стола и вынул оттуда какую-то папку.

– Скажи ей, что бумаги оформлены – все, как она хотела. Конечно, не стоило это делать, но у меня добрая душа. Можешь ей сказать, чтоб она спала спокойно.

– Вы о чем?

– Ты что, девочка, ничего не знаешь?

– Что я должна знать?

– Жаль, что она втянула тебя в эту грязную историю.

– В какую историю?

– Ей не следовало этого делать! Ты тут ни при чем. Юлька меня шантажировала, чтоб я переписал филиал, который открываю через месяц, на ее имя. Короче, назначил ее директором. У нее были кое-какие бумаги, впрочем, это неважно… Вчера мы крупно поговорили, ну я не удержался и… Конечно, не стоило распускать руки… Бумаги уже все равно были подписаны…

– Я не знала… Вы были ее любовником?

– Да. И твоя милая сестричка постоянно мне изменяла. То с одним, то с другим. Вдобавок еще выкрала бумаги. А я всегда переводил на нее столько денег! И даже жениться хотел!

– Жениться?

– Она отказалась! В который раз! Это было еще одной причиной, почему я… В общем, скажи ей, что мне очень жаль. Возьми папку. К работе она может приступить через месяц. Она ведь посылала тебя именно за этими бумагами. Вот и отдай ей их.

Я взяла папку и снова пошла к двери. На душе было слишком мерзко. Я знала, что с Юлей не буду разговаривать добрых два месяца. В тот момент я ее ненавидела.

– Эй, постой!

Я снова обернулась.

– Ты сейчас где-то работаешь?

– Нет. Но на должность вашей секретарши не подхожу!

– Я о другом, о личном.

– Ах, о другом! Ты, мерзкая сволочь…

– Нет-нет, успокойся. Видишь ли, недавно я купил один местный телеканал. Он еще не готов, но скоро уже начнет работать. В нем будет моя реклама, новости, музыка, фильмы. В газете будет объявлен конкурс телеведущих. Я хочу, чтобы ты работала на этом канале.

– Я?!

– Да.

– А как же конкурс?

– Формальность, если, конечно, ты хочешь. Я скажу – тебя выберут. Но, конечно, для проформы ты на конкурс придешь.

– С вами спать я не буду!

– А на фиг ты мне нужна? Ты меня не возбуждаешь! Вот твоя сестра – другое дело. Просто у тебя морда смазливая, хорошо с экрана смотреться будет. Ну так как?

– Право, не знаю…

– Неужели ты никогда не хотела быть звездой? Ну подумай, требуется только твое согласие! Ну так как?

Что я ответила? Я ответила:– Да.

Глава 6

Я ненавидела Юлю до такой степени, что мне хотелось ее убить. Конечно, ненависть – ужасное чувство, но что иное я могла сделать, если меня так откровенно, открыто выставили просто смешной дурой. «Начал приставать…» «Если я не буду с ним спать…» Мерзкая сволочь, она была его любовницей все время, пока работала в фирме! Шлюха! Вернувшись домой, я швырнула папку с документами ей в лицо и не разговаривала целых две недели. О беседе с этим типом я давно забыла. Конечно же, я не поверила ни единому его слову. Это было просто смешно! Нелепо настолько, что даже воскрешать в памяти разговор с ним казалось мне безумием. Какой, к чертовой матери, телеканал! Какой идиот допустит меня к этому пирогу? Все же ясно – своя компания, которая все уже поделила. В общем, я забыла об этом типе, о телеканале, о его предложениях и целые дни занималась только тем, что не могла простить Юлю. До тех пор, пока не открыла однажды «Вечернюю газету» ровно на середине. Обычно я никогда не читала газет (меня от них тошнит), но в тот день зачем-то вынула «Вечерку» из ящика и раскрыла ее на середине. Мои глаза уткнулись в объявление: «Приглашаются девушки и женщины в возрасте от 17 до 28 лет принять участие в конкурсе дикторов-телеведущих для работы на коммерческом четвертом канале. Желающие должны прислать заявку и свою фотографию по адресу…»

Когда выходишь на тропу войны, почему-то на тебя сразу же сваливается все то, чего ты не ждешь. Кроме (конечно) боевой раскраски племени эскимосов по сниженным предрождественским ценам. Я написала заявку, швырнула в конверт фотографию и отправила письмо. Ответ пришел через полторы недели: «Для участия в конкурсе вы приглашаетесь такого-то числа в 11 часов по адресу… комната 448, четвертый этаж. При себе необходимо иметь паспорт».

«Ну вот, вляпалась», – было первой мыслью. А второй – «Ну и при чем тут этот гад?»

Постепенно я забыла, что у меня есть муж. Ни Юльке, ни Андрею я не собиралась говорить ни слова. Сталкиваясь с Андреем лицом к лицу в тесной квартире, я в удивлении широко раскрывала глаза и словно спрашивала: «Это еще что?» Накануне конкурса я распсиховалась, выбирая платье. Я расшвыривала тряпки из шкафа по всей квартире так, что даже Андрей нарушил обет молчания. Он спросил:

– Ты с ума сошла, да? – ласковым таким тоном.

Я посоветовала ему убираться к черту, а потом популярным нелитературным языком объяснила, куда именно и зачем он должен пойти.

– Ты что, собираешься в Букингемский дворец?

– Нет, в Версаль!

– А зачем тебе платье?

– Чтобы положить в сумку, с которой пойду на прием, неужели не понятно?

– Ну и дура!

– Да пошел ты!..

Конечно, так разговаривать с мужем было нехорошо, и он очень даже обиделся. Но зачем мне вообще муж, если передо мной открывалось такое шикарное, восхитительное будущее?

Я толкнула дверь под номером 448 и попала в большую длинную комнату с низким потолком и двумя крошечными, неказисто прилепленными окошечками. Было еще достаточно рано. По случаю плохой погоды – дождя – горели лампы. В комнате было полно девушек и молодых женщин. Возле одной из стен стояли стулья. Я села с краю в этом ряду и стала наблюдать за толпой. Вскоре заметила особое скопление людей в правом углу. Я подошла поближе – женщины толпились возле стола, за которым сидел мужчина средних лет и их записывал. Я заняла очередь и через несколько минут протянула ему свой паспорт и вызов. Он взял их с ничего не выражающим лицом, но, как только прочитал фамилию, сразу же с удивлением поднял глаза: