ГЛАВА 26

Елена

— Просыпайся, Кексик, — шепчет он мне на ухо. Застонав, я отворачиваюсь от голоса и пытаюсь снова заснуть. Моя кровать трясется, когда он тихо смеется. — Ну же, детка. Просыпайся. Когда я вижу тебя в постели, мне хочется поиграть с тобой, но у нас нет времени. Просыпайся.

Я оборачиваюсь и смотрю на него.

— Ты ушел, — бормочу я. Макс улыбается мне, и я тихо спрашиваю. — Почему ты ушел?

Пальцами он нежно убирает волосы с моего лба и тихо объясняет:

— Ну, мы немного сошли с ума прошлой ночью. Мои штаны были покрыты спермой. — Он многозначительно смотрит на меня. — Моей спермой.

О. Значит, он не пытался улизнуть. Я не могу удержаться от смеха.

— Оу. Понятно.

Когда я крепко обнимаю подушку, он проводит рукой по моему плечу и вниз по руке.

— Я проснулся, и мне нужна была одежда, поэтому пошел домой, чтобы принять душ и переодеться. — Он мотает головой в сторону двери. Оборачиваюсь и вижу черную спортивную сумку возле шкафа. — Я принес сменную одежду.

Он принес сменную одежду.

Принес сменную одежду? Не успеешь оглянуться, как у него уже будет собственная зубная щетка!

Черт возьми, все происходит слишком быстро.

Он встает и идет в ванную.

— По дороге купил зубную щетку.

Я резко открываю глаза и сажусь в постели. Меня охватывает паника. Лааадно. Я здесь официально с ума схожу.

— Правда? Думаешь, она тебе понадобится? В смысле, ты думаешь, что останешься здесь надолго?

Нисколько не чувствуя моей тревоги, он кричит из ванной:

— Ты будешь приходить в клуб каждую субботу. После мы вместе поедем домой, переночуем здесь, а утром в воскресенье поедем за Сиси и позавтракаем вместе. — Он возвращается в комнату и садится рядом со мной на кровать. — О, и моя мама хочет, чтобы ты пришла на ужин завтра вечером.

Какого хрена?

Это уже слишком. Я слетаю с катушек.

— Эй, эй, эй. Никто ничего не говорил о семейных обедах, Макс! Какого черта? Откуда твоя мать знает обо мне? Что ты ей сказал?

На его лице медленно расплывается улыбка.

— Ты паникуешь.

— Что? Нет, — возмущенно бормочу я. — Нет, это не так. Мне просто любопытно, почему твоя мама приглашает меня на ужин, когда мы едва видели друг друга голыми, и извини, но я не знаю, зачем тебе здесь зубная щетка и сменная одежда, потому что мы решили, что просто займемся сексом, понимаешь? Секс и дружба звучали весело, но не тогда, когда они идут с зубной щеткой в моей ванной комнате! И… и… и я думаю, что мне нужен бумажный пакет. — Я тяжело дышу, задыхаясь. — Дай мне бумажный пакет!

Глупый Макс только смеется.

— Ты что-то с чем-то, — говорит он, пока у меня продолжается гипервентиляция. — Мама звонила сегодня утром, чтобы узнать, не хочу ли я позавтракать там, но я сказал, что не могу, потому что мы с Сиси завтракаем вместе с тобой. Она спросила о тебе, и я сказал, что мы встречаемся. Сказал, что все произошло неожиданно, но это случилось. Она разволновалась, потому что она моя мама, а я уже очень давно ни с кем не встречался. — Он наклоняется и берет меня за подбородок. — Я же сказал, что не буду держать тебя в секрете, Кексик. И не жалею о том, что случилось прошлой ночью. Конечно, все пошло не совсем так, как планировалось, но все равно это было потрясающе, потому что это было с тобой. И я хочу от тебя большего.

Вау. Поговорим о том, чтобы выложить все на чистоту. Это было потрясающе. Меня это вполне устраивает.

Тепло расцветает в моем сердце. Мне вдруг захотелось сорвать с него штаны.

Его лицо вытягивается.

— Если только ты... я имею в виду, если ты не передумала. — Он поднимает руки и выпаливает: — И это нормально, если так. Я не хочу давить на тебя или что-то в этом роде. — Он кивает, как бы успокаивая себя. — Если ты не хочешь этого делать, просто скажи, и я отступлю.

Я улыбаюсь, потому что мы оба знаем, что это ложь. Макс не знает, как отступить.

— Просто все происходит так быстро, — признаюсь, качая головой. — Я запаниковала, но теперь все в порядке. — Подняв голову, смотрю ему в глаза. — Я хочу сделать это.

Он бросается лицом в подушку. Я слышу приглушенное: «Спасибо, черт возьми, за это» и хихикаю, проводя рукой по его волосам в утешение.

Встав, он проверяет свой сотовый телефон.

— Ладно. Ты в порядке, я в порядке, и мы в порядке. Поехали за Сиси.

Я смотрю на него в замешательстве.

— Мы же договаривались на десять утра.

Похоже, Максу очень хочется рассмеяться, но к его чести, он сдерживает смех.

— Сейчас уже десять тридцать, детка.

Мои глаза расширяются. Вскочив, я бросаюсь в ванную и как только смотрю в зеркало, удивляюсь, что оно не взрывается от оскорбления, которое вызывает моя внешность. Волосы спутаны, лицо в беспорядке от вчерашнего макияжа, а на футболке, которую я накинула ночью, написано «Сексуальная бестия».

Я стону, понимая, что Макс официально видел меня в худшем состоянии.

— О боже, Макс, ты должен дать женщине достаточно времени, чтобы подготовиться. На подготовку к завтраку уходит добрых полчаса. К ужину требуется полтора часа. Теперь ты здесь и ждешь, а я под большим давлением! Ты не можешь так поступить с женщиной!

Его высокая мускулистая фигура загораживает дверь ванной.

— Уверен, что могу. — Под моим убийственным взглядом он поднимает руки вверх и отступает. — Не торопись. Мы никуда не торопимся. Пойду посмотрю телевизор.

Мне требуется тридцать пять минут, чтобы очистить лицо от вчерашнего макияжа, почистить зубы, вымыть и высушить волосы, сменить простыни, нанести легкий макияж и блеск на губы, а также переодеться в мои любимые выцветшие, рваные джинсы, белую футболку, шлепанцы и пару авиаторов Ray-Ban.

Войдя на кухню, я выхватываю мобильник из зарядного устройства.

— Пошли, тупица, — говорю Максу.

Он выключает телевизор и идет за мной к входной двери. Когда я делаю шаг, чтобы открыть дверь, меня быстро тянут назад. Одна рука обнимает меня за талию, удерживая в плену, в то время как другая сжимает мою задницу.

— Хорошо выглядишь, Лена, — хрипло произносит он. — Ты мне нравишься в джинсах.

Во рту внезапно пересохло, и я готовлюсь огрызнуться нахальным ответом, но все, что выходит, это хриплое:

— Ооооооох.

Он поворачивает меня, зажав между входной дверью и собой. Его золотистые глаза закрываются, а мои соски непроизвольно напрягаются. Наклонившись, он приближает свое лицо к моему. Боже милостивый, от него пахнет слезами единорога. Макс губами едва касается моих и произносит:

— Ты выглядишь прекрасно. — А затем чмокает меня в губы легким поцелуем. Выпрямившись во весь рост, берет мою маленькую руку в свою, окутывая ее коконом. — Пошли, я хочу есть.

Я едва успеваю закрыть за собой дверь, как меня тащат к его грузовику.

Макс

Я улыбаюсь про себя, ведя машину рука об руку с Еленой.

О боже.

Она собирается убить меня.

Елена

По дороге подпеваю радио, улыбаясь про себя. Осторожно смотрю вниз на наши сплетенные руки, лежащие на центральной консоли. Прошло много времени с тех пор, как я держалась за руку с мужчиной. И это приятно. Даже слишком мило. Лучше, чем помнится. Или, может быть, это просто потому, что это с Максом.

Мы подъезжаем к большому красивому дому в пригороде. Макс выключает зажигание и поворачивается ко мне.

— Пойдем со мной в дом.

Ммм... нет.

— Может, мне просто подождать здесь? — улыбаясь, предлагаю я. — А ты приведешь Сиси? Мы опоздаем к завтраку.

Он пожимает плечами.

— Значит, пообедаем. Ну же, Кексик. Моя мама расстроится, если ты не войдешь.

Моя улыбка исчезает.

—Да, наверное, так и будет. — Но я не двигаюсь, чтобы выйти из машины.

Он смотрит на меня.

— Ты родилась в сарае и не знаешь манер?

Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться над этим. Вместо этого скрещиваю руки на груди и отвечаю:

— Иисус родился в сарае.

— Пффф, и посмотри, куда это его привело. — При этих его словах я смеюсь. — Всего одну минуту, — умоляет он. — Пожалуйста.

Кто может отказать просящему Максу? Я преувеличенно долго вздыхаю.

— Ладно, хорошо. Только на минуту.

Он открывает передо мной пассажирскую дверцу, берет за руку и ведет по дорожке к входной двери. Макс открывает ее без стука, и я слышу, как несколько женщин болтают на кухне. И мне вдруг хочется исчезнуть.

Я пытаюсь вонзить каблуки в половицы, но Макс тащит меня за собой, ничего не замечая. Как только мы появляемся в поле зрения, к нам подбегает симпатичная, невысокая, зрелая женщина. Она что-то бормочет на языке, похожем на испанский. Протянув руку, она берет Макса за щеки и притягивает к себе. Целует его в щеки и лоб, продолжая быстро говорить, а затем с обожанием гладит его по щеке.

А Макс просто стоит и не сопротивляется. Это самая милая вещь, которую я когда-либо видела. Потом она смотрит на меня, задыхается, прижимая руку к сердцу. Она оглядывается на Макса и говорит ему:

— Она красивая.

Мои щеки пылают.

— Знаю, — выдает он. — Я же тебе говорил. Она великолепна.

Мои щеки пылают с новой силой.

Сделав шаг ко мне, женщина протягивает руку и берет меня за руку.

— Здравствуй, Елена. Я Сесилия. Я видела тебя раньше, но никогда так близко. Ты красивая женщина, а мой сын счастливчик, — она говорит с легким акцентом, и я сразу же проникаюсь к ней теплотой.

Улыбаясь, я сжимаю ее руку.

— Спасибо, но ему не так повезло, как мне.

Знаю, Макс, должно быть, думает, что я говорю это напоказ, но это не так, и вижу гордость в ее глазах. Этой короткой фразой я завоевала сердце его мамы. Она гордо выпрямляется и кивает.

— Приходите. Давайте поедим.

Поедим? Что?

Я смотрю на Макса, и он произносит одними губами: «прости», совсем не выглядя извиняющимся.

Моя кровь кипит. Меня подставили.

Он делает шаг ко мне, обнимает за плечи.

— Я сожалею, — шепчет он мне на ухо. — Знал, что ты запаникуешь, поэтому ничего тебе не сказал. Здесь только мы и мои сестры. Расслабься.

Как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы швырнуть шепотом оскорбления в мужчину-ребенка, в коридоре с каменным лицом появляется Сиси.