ГЛАВА 30

Макс

У меня в животе все переворачивается. Я этого не делал! …Или сделал?

Тяжело вздыхаю. Скорее всего, да. Я сделал больно Елене.

Твою ж мать!

Но я как-нибудь компенсирую это, клянусь.

Елена

Нат в бешенстве наклоняется и шлепает Макса по ноге, пробормотав:

— Мудак.

В то же самое время Ник хлопает Макса по затылку, сердито бормоча:

— Засранец.

Макс крепко сжимает меня, защищаясь.

— Я этого не помню! Клянусь! — Он смотрит на Ника. — Ты думаешь, если бы Елена бросилась на меня, я бы отказался?

Ник издает горлом неопределенный звук, с презрением глядя на брата.

Я морщу нос.

— Ты называешь меня лгуньей?

Макс поворачивает меня в своих объятиях.

— Нет, малышка. Я просто говорю, что не помню, как это случилось. — Он опускает голову и слегка качает ею. — Неудивительно, что ты меня ненавидела. Я бы тоже себя возненавидел. — Он поднимает голову, его золотистые глаза искренние. — Прости меня, Кексик. Я никогда не хотел причинить тебе боль.

И вот так просто все забывается. Он выглядит действительно пристыженным. Я протягиваю руку и глажу его по щеке.

— Я это знаю. Сейчас. И все кончилось. У нас все хорошо. Клянусь.

Он наклоняется к моей ласке с закрытыми глазами. Через мгновение стонет:

— Вот же черт. Вы шутите что ли? — Когда он открывает глаза, вид у него страдальческий. — Я мог бы заполучить тебя еще несколько месяцев назад и облажался? — Он снова стонет, притворно всхлипывая: — Боже, какой же я идиот.

Хихикая, я встаю на цыпочки и чмокаю его в губы.

— Ага, ну, страдай. — Я поворачиваюсь к Нику. — Пойду вниз, чтобы проверить женский туалет. Что мне делать, если там будут люди, делающие гадости?

Ник снимает с пояса свою рацию и протягивает мне.

— Просто позвони. Охрана будет ждать прямо за дверью. Не трогай их. Ты не обучена этому, и на нас могу подать в суд, так как ты наш сотрудник. Если тебе понравится эта работа, я попрошу Духа провести для тебя краткий курс по безопасности и контролю толпы.

Я киваю, улыбаясь.

— Круто. Запомнила. Не прикасаться.

Фелисити спускается вместе со мной, тормозя у стойки бара, когда я захожу в туалетную комнату. Она пуста, и меня это вполне устраивает, потому что мне действительно нужно пописать. Я направляюсь в кабинку и делаю свое дело, спускаю воду в туалете и тянусь открыть дверь, но в этот момент входят три женщины. Я выглядываю из щели в двери. Не вижу всего, но этого достаточно.

— Сегодня выбор невелик, — бормочет невысокая брюнетка.

— Куда подевались все красавчики? Мне действительно нужно потр*хаться, — скулит более высокая брюнетка.

Когда заговаривает третья женщина, оживляюсь. Потому что знаю этот голос. Высокая стройная рыжая произносит:

— О, пожалуйста. Ни один из мужчин здесь недостаточно хорош, чтобы даже взглянуть на меня.

Рыжая — это Поршия. Я качаю головой в ответ на ее замечание. Она сказала «на меня», а не «на нас». Ее бедные подружки.

— Ты просто злишься, потому что тот парень, который здесь работает, тебя отшил, — ухмыляется невысокая брюнетка.

— Кого волнует, что у него девушка? — спрашивает более высокая брюнетка. — Я бы все равно попытала счастья.

— Подружка показывает его вкус, — усмехается Поршия. — Я не хочу его, если он решил быть с такой женщиной. У него, очевидно, низкие стандарты.

Ах, ты тварь!

Я прикусываю язык и сжимаю кулак в попытке не пойти туда и не преподать ей урок хороших манер.

Невысокая брюнетка усмехается.

— Но он богат.

Поршия задумывается ненадолго.

— Ну, это да. И на него было бы приятно смотреть, по крайней мере, какое-то время. Но чтобы быть с ним, мне пришлось бы иметь дело и с его ребенком.

Мое сердце бешено колотится, когда гнев сжигает меня изнутри.

— И что в этом плохого? — спрашивает высокая брюнетка.

Поршия корчит гримасу, скривив губы.

— Даже не знаю. Она умственно отсталая или типа того.

Не знаю, как это происходит, но дверь кабинки открывается, и внезапно я оказываюсь сверху на Поршии, царапая ее лицо и дергая за волосы. Когда она визжит, я шиплю:

— Ты гребаная с*ка! Чертова шлюха! Она всего лишь маленькая девочка!

— Вызовите охрану! — визжит Поршия.

А потом мы остаемся одни. Я бросаю ее на пол. Тяжело дыша, мое тело сотрясается от ярости. Во рту металлический привкус ржавчины, и я понимаю, что истекаю кровью. Я смотрю в покрасневшее от шока лицо Поршии и тихо шиплю:

— Ты отвратительная, мерзкая тварь.

Дверь распахивается, вбегают Ник, Макс и Ашер и видят, как я нависаю над Поршией.

Макс смотрит на меня в замешательстве.

— Какого хрена здесь происходит?

Поршия видит их и кричит:

— Она напала на меня!

Я не могу ему сказать. Если скажу ему, он будет опустошен.

Ник вздыхает.

— Ты что, издеваешься надо мной? Драка? Черт возьми, Елена.

Эш смотрит на мое дрожащее тело и заявляет:

— Что-то случилось.

Он всегда знает.

Смотрю на Макса, потом на Ника.

— Мне очень жаль.

Я выхожу из туалета и каким-то образом оказываюсь наверху.

Когда Нат видит меня, ее лицо из улыбающегося превращается в шокированное. Она вскакивает и бросается ко мне, осматривая мое тело.

— Что случилось? Лена, скажи мне, что случилось!

Она подводит меня к бару, усаживает на табурет, и передо мной появляется стакан воды. Ник подходит к нам, выглядя взбешенным с большой буквы «В».

— Не могу в это поверить, — рычит он. — Ты ударила ее! После того, как я специально сказал тебе никого не трогать!

Макс подходит к нему сзади.

— Заткнись, Ник. — Он опускается передо мной на колени и заглядывает мне в глаза. — Что случилось, Кексик? — Я не отвечаю, и он спрашивает: — Она тебя спровоцировала? Что произошло?

Ник закатывает глаза.

— Она спровоцировала, а ты повелась. Ты ведь понимаешь, что она собирается подать на нас в суд? — Он скрипит зубами и рычит. — Черт!

Нат сердито смотрит на Ника.

— Не смей, черт возьми, Николай! Моя сестра никого бы не тронула без крайней необходимости! — Благослови Господь Нат за то, что она заступилась за меня. К сожалению, в данном случае она ошибается.

Ашер спокойно добавляет:

— Я думаю, мы должны дать ей немного пространства и заткнуться нахр*н.

Макс выглядит расстроенным.

— Я не смогу помочь, если ты не расскажешь мне, что произошло. Что она сделала, Елена? Поговори со мной.

Рядом с нами появляется Тина.

— Что здесь происходит? — Она ошеломленно смотрит на меня. — Лена, милая. Твоя губа кровоточит.

Я знаю, что это так. Чувствую, как она болезненно пульсирует.

— Думаю, Эш прав. Дайте ей немного места, — говорит Мими откуда-то с боку.

Но Ник слишком взбешен, чтобы это услышать.

— Вот что я тебе скажу. Как насчет того, чтобы Елена рассказала мне, что, черт возьми, произошло, а потом оставлю ее в покое?

Макс встает и смотрит брату в лицо, стиснув зубы.

— Заткнись нахр*н, Ник. Ты мне не начальник. Тебе лучше запомнить это.

Лицо Ника искажается от гнева.

— Твоя девушка стала причиной дерьма меньше, чем через десять минут после того, как я, бл*дь, в нее поверил. Ее косяк — твой косяк.

Нат, Тина, Мими и Лола дружно вскрикивают:

— Эй! — на грубый комментарий Ника.

Я никогда не видела его таким злым.

Тина подходит к нему и тихо говорит:

— Милый, успокойся. Она заговорит, когда будет готова.

Ник выпрямляется и смотрит мне в глаза.

— Она заговорит сейчас! Что случилось? — Ник может быть очень пугающим парнем.

— Да пошел ты, Ник, — вмешивается Нат.

Ник поворачивается к ней.

— Конечно, ты заступаешься за нее. Мне нужно знать, что произошло.

У меня кишки скручиваются.

Мими встает перед Ником.

— Мы все здесь друзья, помнишь?

— Некоторые больше, чем другие, — фыркает Ник.

Это было подло. Моя кровь кипит. Я закрываю глаза, моя грудь тяжело вздымается. Тина ахает от изумления.

— Ник! Да что на тебя нашло?

Он делает шаг ко мне, сердито глядя мне в глаза.

— Что там случилось?

Я открываю рот, но из него вырывается только:

— Я… эм…

Ник скрипит зубами и снова спрашивает:

— Что случилось, Елена?!

— Сделай еще один шаг к ней, Ник, — угрожающе рычит Макс. — Я, бл*дь, тебе врежу.

Я закрываю глаза. Мое тело дрожит, грудь вздымается.

— Что там, черт возьми, произошло? — снова спрашивает Ник, почти крича.

Встаю так быстро, что мой стул с грохотом ударяется о стойку бара. Руки трясутся, я стою в футе от Ника, смотрю в его полные ярости глаза.

— Она назвала Сиси умственно отсталой! — рычу, чувствуя себя униженной, когда злые слезы текут по моим щекам, мое тело сотрясается от ярости. Я закрываю лицо руками, чтобы скрыть свою слабость, и шепчу: — Она, бл*дь, назвала Сиси умственно отсталой.

Тишина такая густая, что ее можно резать ножом. Опустив руки, я яростно вытираю слезы, протягиваю дрожащую руку, чтобы взять стакан с водой. Делаю глоток, мечтая исчезнуть в темноте, но знаю, что это не мой выбор.

Осторожно вдыхая, я выпрямляюсь во весь рост и тихо говорю на выдохе:

— Прости, Ник. — Снимаю с себя рацию и бейдж, кладу их на табурет. — Не надо меня увольнять, я сама ухожу. Простите, что испортила всем вечер. Я иду домой. Спокойной ночи.

Тина и Лола умоляют: «Елена, нет!» и «Останься!», пока Нат приказывает: «Никуда не уходи, пока он не извинится!».

Я поворачиваюсь и ухожу со всем достоинством, которое у меня осталось, прежде чем слышу, как Нат кричит тому, кто, я уверена, является Ником:

— Ты мудак!

Я почти ожидаю, что Макс придет за мной, но он этого не делает.

И снова чувствую то, что чувствовала, когда впервые приехала в Нью-Йорк.

Совершенное и безнадежное одиночество.

Макс

Оцепенев от слепой ярости, я моргаю, глядя, как Елена уходит, высоко подняв голову. Никогда не видел ее более красивой, с опухшей губой и все такое. Но когда она спускается по лестнице и исчезает из виду, у меня внутри все переворачивается. Я с трудом сглатываю, зная, что это может быть оно. Возможно, именно сейчас Елена поняла, что с таким мужчиной, как я, слишком много мороки. Но видеть, как она стоит над Поршией после того, как надрала ей задницу, защищая мою малышку... дерьмо.