— Чего это ты так на меня уставился?

Джорелл резко накинулся на ничего не ожидавшего Дутанора и, подняв двумя руками вверх, прижал к стене.

— Твою мать, Дутанор, что за херня произошла в том ангаре?! — прокричал он.

— Ты че так взъелся?! Это всего лишь моя сила, — довольно ответил тот.

— Да ты совсем охренел что ли?! Что за кровожадность, ублюдок, о чем ты думал, вытворяя такое?! Кто тебя этому только научил?!

— Мне не нравится твой тон, отпусти меня, — холодно приказал юноша.

— Пока не скажешь, кто тебя этому научил, так и будешь болтаться тут!

— Обойдешься! Ты мне не рассказываешь о своем путешествии, вот и я тебе ничего не расскажу! А теперь отпусти меня, я сказал! — Дутанор использовал силу, и из-за его спины вылезли две кровавого цвета руки, которые прибили Джорелла к противоположной стене.

— Значит так, да? Видел бы тебя Ампелайос… посмотри на себя, кем ты стал…

— Но он не увидит, а знаешь почему? Потому что ты лично прикончил его! Надеюсь, ты еще не забыл об этом?!

Джорелл поменялся в лице, его взгляд упал вниз, и по нему стало понятно, что он и вправду уже позабыл, как пронзил грудь старика.

— Я так и думал… Ты даже этого не помнишь. Тогда сделай любезность, не учи меня морали и тому, как использовать силу. Они желали нашей смерти и были врагами, к ним, у меня нет пощады.

— Дутанор, я не знаю, кто тебя научил этому, но то, что я увидел… — Джорелл тяжело вздохнул. — Теперь, мне понятно, как ты стал таким сильным за такой короткий срок. Надеюсь, тебе известны все последствия использования своей силы?

— Не переживай за меня, ради абсолютной силы я готов на все! — злобно улыбнулся юноша.

— Силы? Думаешь, что ты сильный? — Джорелл положил свою руку и сжал кровавые тиски, удерживающие его. Одна из рук тут же лопнула, словно шар и затем та же участь постигла и вторую.

Дутанор замешкался и вызвал еще несколько, но Джорелл с легкостью их разорвал и одной рукой схватил приятеля за горло, подняв в воздух. Дутанор попытался освободиться из захвата и даже сломать Джореллу руку, но все было тщетно.

— Хватит, ты сломаешь мне шею… — прохрипел тот.

— Да ну? А что так легко? Куда же делась твоя хваленая сила? А?! — крикнул тот и сжал горло еще посильней.

— Хватит, хватит!

Джорелл разжал руку и Дутанор рухнул на пол, ухватившись за шею.

— Вот что значит сила, а у тебя жалкая пародия на неё. И в отличие от тебя, я могу постоянно совершенствоваться исключительно за счет своих сил. А тебе лишь одна дорога…

— Ты… ты не использовал свою силу, твои глаза не были активны! — дрожащим голосом выговорил тот, все еще отходя от хватки.

— Если бы ты не был нытиком, жаждущим силы любым путем, тоже когда-нибудь так смог. Откажись от этого, Дутанор, и начни нормальные тренировки, иначе, назад дороги не будет…

— Да пошел ты! Философ, тоже мне. Всю мою жизнь меня презирали и унижали те, кто сильнее меня! Какую бы чушь там не говорил Ампелайос, но он предал меня, бросил, ради того, чтобы тренировать тебя! А потом и ты бросил меня ради того, чтобы улететь на поиски силы, бросил потому, что я был слаб… Так ты написал в той сраной записке, которую мне вручил Ильмарион! Все плохое, что произошло в моей жизни, было из-за моей слабости, но теперь я силен! Я разрываю сотню обладателей пятнадцатого круга, словно насекомых, ты и сам видел это! Теперь ты не оставишь меня из-за того, что мне не хватает сил! — Дутанор с пылом вскочил на ноги и уставился на Джорелла.

— Следуя по выбранному тобою пути, однажды ты сам оставишь всех, кого любишь. Я увидел и узнал достаточно за те пару тысяч лет, что провел по ту сторону. Тех, кто выбрал тот же путь что и ты, никогда не ждало ничего хорошего… — Джорелл договорил, и оставил Дутанора наедине со своими мыслями и злобой, сев обратно в кресло пилота.

На окраине одной небольшой деревушки, одиннадцать с половиной тысяч лет назад, дрались два мальчика, а другие, столпившись вокруг, подбадривали того, что побеждал.

— Так его, бей этого лгуна! — кричали дети.

— Я не лгу, — сквозь слезы прокричал мальчик.

— Нет, ты лжешь! Наглый врун. Бей его! — все дети накинулись на него разом, и начали пинать ногами, улыбаясь и издевательски смеясь при этом.

— Вы что творите, поганцы! — к ним бежала женщина.

Добежав, она влепила сильную пощечину одному из них, и тот, заплакав, убежал прочь, а вместе с ним и остальные.

— Сынок, ты в порядке? Что ж вы за твари такие… посмотрите, что вы наделали, — женщина заплакала и взяла на руки свое дитя. Он был до смерти напуган, весь крови и сильно трясся.

— Все хорошо, все позади, я здесь, — успокаивала она его.

— Вон, вон она, — послышался жалобный детский голос со стороны. Это был тот мальчишка, что получил пощечину, а рядом шли его родители.

— Это ты ударила моего сына, Агата?! — гневным тоном спросил его отец.

— Только посмотри, что Адонис и другие ребята сделали с моим сыном! — оправдывалась женщина.

— Это разборки мужчин! Кто дал тебе право, женщина, лезть в их дела и к тому же, бить моего сына?! — отец мальчика тут же дал ей пощечину в ответ за сына.

— И это, по-твоему, по-мужски? Толпой избивать одного? Так только трусы поступают! — храбро ответила она, прижав сына посильнее к груди и не обратив никакого внимания на пощечину.

— Да как ты смеешь, потаскуха! — крикнула жена мужчины. — Потрахалась не понятно с кем, а теперь твой выродок доставляет неприятности нашим детям! Да и еще нагло врет! Ходит и рассказывает, будто сын великого воина, — женщина усмехнулась вместе с мужем.

— Но это правда! Мой папа великий воин и однажды он вернется! — вдруг прокричал ребенок.

— Заткнись, щенок! Значит так, еще раз увижу твоего выродка рядом с моим сыном, или еще хоть раз ты поднимешь руку на чье-либо дитя, я буду с тобой разговаривать совсем иначе, — пригрозил мужчина и всей семьей они поспешили уйти.

Мальчик с мамой сидели у себя в доме, и та промывала его раны.

— Почему они называют меня лжецом? Ты ведь сама мне говорила, что мой отец великий воин! — возмутился мальчик.

— Ты должен прекратить об этом говорить, Линтранд. Люди завистники и не любят хвастунов.

— Но я не хвастаюсь, а говорю как есть! Адонис же постоянно говорит, какой богатый у него отец. Почему мне нельзя говорить о том, какой мой отец великий?! — Линтранд топнул ногой и, обиженный, ушел к себе на кровать.

Мама тяжело вздохнула и последовала за ним. Сев на кровать она положила руки ему на плечи.

— Пойми, Линтранд, слова Адониса подкрепляет его отец, который живет рядом с ним.

— А когда вернется мой папа?

— Я не знаю, может быть, он никогда не вернется. Ты должен это понимать, сынок.

— Нет, не говори так! — разозлился тот. — Вот увидишь, однажды папа вернется, а до тех пор, я буду всем напоминать о нем!

Прошел год, затем еще один, а за ним еще шесть лет. Девятилетний мальчик вырос и окреп. Юноша вспахивал землю и иногда поглядывал в сторону моря с высокого склона, на краю которого находился его дом. Привычка выработалась у него за множество лет.

— Эй, шлюхин сын, мой отец интересуется, когда твоя мамаша зайдет к нему, — около ограды стоял Адонис со стражниками и парой-тройкой друзей. Они издевательски смотрели и смеялись над Линтрандом.

Молодой человек молча продолжал делать свою работу.

— Эй, я к тебе обращаюсь, убогий! Или ты забыл свое место? Я спрашиваю, когда твоя мать придет к моему отцу? Главе деревни, если ты вдруг позабыл.

— Я не знаю, — угрюмо ответил тот.

— Так иди и спроси её!

— Её сейчас нет дома, — все также продолжая делать свою работу, отвечал Линтранд.

— А где она? — немного подумав, Адониса вдруг осенило, и уголки его губ вытянулись в улыбку. — А-а-а, она сейчас у кого-то еще? Ха-ха, как закончит у него сосать, скажи ей, пусть идет к моему отцу.