Адонис и его отец развлекались в компании женщин и вина, пока Линтранд не зашел к ним в особняк.

— О-о, кто к нам пожаловал? Неужто сам сын шлюхи собственной персоной, — провоцируя, сказал Адонис. В это время на его коленях сидела полуобнажённая красавица.

— Прояви уважение к моей матери, она уже давно мертва.

— Ты слышал это, отец? Уважение к его матери. Ха! Да она шлюхой была, с чего вообще проявлять к ней хоть какое-то уважение, особенно к мертвой.

Отец Адониса рассмеялся.

— Не, ну иногда мне, конечно, жаль, что её больше нет с нами, так сосать член больше не умеет никто, — отец и сын рассмеялись громче прежнего, а также стражники, что были внутри.

— Тогда, может быть, ты проявишь уважение к моему отцу? — после этих слов в помещение вошел Арес, огромный мужчина, внушающий страх в сердца слабых лишь одним своим видом. Улыбки тут же пропали с лица Адониса и его отца, их сердца забились быстрее.

— Э-э, что, твой отец? — глаза Адониса не сходили с воина, стоящего перед ним.

— Да, мой отец, рыбак, помнишь?

— Послушай, Линтранд, чего тебе здесь надо? Зачем ты пришел сюда вместе со своим отцом? — спросил его отец Адониса.

— В чем дело? Куда делась твоя дерзость и оскорбительное поведение в адрес моего сына?! — грубым тоном спросил Арес. После такого глава деревни замешкался, но тут же постарался взять себя в руки.

— Да кто ты такой?! Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! Я глава этой деревни и одно мое слово, как тебя заколют вместе с твоим сынком.

— Я Арес, муж Агаты, над которой вы издевались и сделали ее жизнь невыносимой, отец Линтранда, чью правду вы втоптали в грязь, а затем всей деревней втоптали в грязь и его самого. Я тот, кто вернет вам долг! — прокричал со всей силы воин. После того, как находившиеся в особняке услышали его имя, в их глазах появился отчётливый страх.

— Арес…Арес, — перешептывались стражники в зале.

— Отец, не тот ли это Арес, что способен сокрушать сотни воинов в одиночку?! — с ужасом в голосе спросил Адонис.

— Бред все это, если такой Арес и существует, то это точно не муж той шлюхи и этого недоноска.

— Ты оскорбил мою жену в последний раз! — Арес указал копьем на главу деревни.

— Да я её не только оскорблял, но еще и как следует трахал! Стража! — крикнул тот. Одиннадцать стражников тут же преградили путь Аресу, но не нападали.

— Что такое? — спросил Арес. — А-а, видимо ждете подкрепление с улицы? — ехидно улыбался воин. — Подкрепления не будет.

— Ты лжешь! — прокричал Адонис.

— Нет, он не лжет, — встрял в разговор Линтранд. — И не только стражники не откликнуться на ваши мольбы о пощаде. Снаружи больше не осталось мужчин.

— Что? Зачем вы убили простых граждан?!

— Они солгали мне, и я убил их. Всех до одного, кто потешался надо мной и моей матерью, всех, кто отравил меня своей ложью. Они молили меня о пощаде и плакали, но моя рука не дрогнула ни разу, — хладнокровно ответил Линтранд. — А ты, Адонис, не надейся на легкую смерть, как и ты, Капанеус, вы оба сдохните в муках.

— Убить их, убить! — провизжал Адонис. Но стражники оставались неподвижны.

— Там же было почти тридцать солдат, и он убил их всех? Да что мы можем… — перешептывались они.

— Идиоты, он наверняка убил их по одному, иначе мы бы прознали об этом, а теперь убейте их, или он убьет вас! — еще раз скомандовал Капанеус.

Стражники, набравшись мужества, ринулись на Ареса и Линтранда. Отец закрыл собою сына и, выставив перед собой свой массивный щит, остановил бегущую на него толпу. Точными и стремительными ударами копье пронзало одного стражника за другим. Щит Ареса был словно неприступная стена, а его мастерство находилось далеко за пределами, доступными простому солдату и вообще человеку. Увидев, как его солдаты падают один за другим, глава деревни встал с трона и бросился наутек. Однако так просто от Ареса было не уйти. Мощным ударом щита он оттолкнул оставшихся троих стражников и, освободив себе пространство, метнул со всей силы копье вдогонку главе деревни. Копье пронзило его ногу прямо у запасного выхода, и толстяк рухнул на живот. Линтранд бросился на Адониса и повалил его. Он начал бить его по лицу так сильно, как мог, выплескивая на него всю злость и обиду, что накопилась у него за всю жизнь.

— Стой, стой, пожалуйста, хватит, — проревел тот. Линтранд остановился и посмотрел на него.

— Пожалуйста, остановись. Прости меня, Линтранд. Я просто завидовал тебе, понимаешь? Я всегда знал, что твой отец великий воин и поэтому так себя вел. Умоляю, пощади меня, мне так жаль. Не убивай меня, — Адонис ревел что есть сил, сопли текли у него из носа, а столько слез Линтранд не видел за всю свою жизнь.

— Хорошо, я прощаю тебя, — ответил запыхавшийся Линтранд.

Адонис с надеждой посмотрел на него сквозь заплаканные глаза. Линтранд вытащил кинжал и пронзил его грудь, он наносил удары снова и снова, пока юноша не перестал плакать и дрыгаться под ним.

— Я прощаю тебя, жалкий кусок дерьма, иди с миром, — Линтранд сел рядом с трупом, чтобы отдышаться.

Он оглядел комнату в поисках отца. Все стражники были мертвы, а великий воин шел к главе деревни, который отчаянно пытался уползти с копьем в ноге. Арес подошел к нему и тут же схватился за копье, повернув его в бедре. Глава деревни заверещал от боли.

— Не надейся сдохнуть быстро, твоему сынку придется подождать тебя часок-другой в загробном мире. Ты будешь умирать долго, за каждое оскорбление моей семье ты ответишь сполна.

На рассвете, Линтранд и Арес вышли из деревни, оставив висеть на копье голову Капанеуса. Они спустились вниз по склону, и пошли вдоль песчаного пляжа.

— Ну и куда теперь? — спросил Линтранд, ужасно довольный свершившимся правосудием.

— Я покажу тебе этот огромный мир, сын мой. Мы будем путешествовать, и я научу тебя всему, что умею сам. Больше никто не посмеет назвать тебя лжецом, а тот, кто все-таки сделает так, умрет от твоей руки.

— Да, отец, — с улыбкой сказал тот, и с тех пор юноша следовал за ним повсюду, пока смерть отца не разлучила их. Отныне он не терпел лжи и почти никогда не врал сам. Ибо он Линтранд, сильнейший из людей.

Линтранд наблюдал, как тело Авгулта падает на землю. Он знал, что теперь пришел его черед. Ему не о чем жалеть, кроме гибели Анурия. Он прожил достаточно, чтобы ему стала безразлична судьба тех, кто останется после его смерти. Он спасал людей всю свою жизнь… он устал… Дарбрелт над ним занес свой клинок и приготовился пронзить его череп. Однако в последний момент остановился. Линтранд удивленно посмотрел на своего палача, тот с кем-то разговаривал по связи, изредка кивая головой. Линтранд огляделся — всюду были ренианцы, бежать было некуда. Вдали он разглядел два силуэта за застекленной верандой. Это были Улькиус и Лонут.

«Бегите, бегите отсюда, прошу вас…», — подумал он про себя.

— Линтранд, Линтранд! — прозвучал голос в его голове. Это был Улькиус со своей телепатией. Глава ордена не отвечал ему.

— Я чувствую, что ты где-то рядом, ответь мне.

«Почему он не отвечает? Может, он без сознания?» — профессор просчитывал все возможные варианты в своей голове. Лонут стоял рядом с ним и осматривал поле боя.

— Нет! — внезапно прокричал он.

— В чем дело? — испугался Улькиус от неожиданного крика.

— Нееет, Авгулт! — Лонут в истерике начал стучать по стеклу, но благо, оно было звуконепроницаемым.

— Что, Авгулт, где? — Улькиус использовал свои оставшиеся немногочисленные силы для улучшения зрения. Он мельком оглядел местность внизу и тоже содрогнулся. Окруженный ренианцами, лежал обессилевший Линтранд, а рядом с ним находилось тело Авгулта.

— Вот дерьмо, вот дерьмо. Что же делать? Так, спокойствие, Улькиус, возьми себя в руки, ты же умный, ты гений!