Самуртат осторожно взял его и раскрыл. Быстро дочитав до конца, лицо самуртата расплылось благодарностью, грустью и надеждой. По его щекам потекли слёзы, и он рухнул на колени, поклонившись Тальдарусу в знак высочайшего уважения и признательности.

Маленькое уродливое существо сидело в одном из местных баров и напивалось. После одиннадцатой бутылки самого крепкого илуниевого пойла, он наконец-то перестал замечать на себе любопытные и презирающие его взгляды. Не смотря на победу в первом этапе, карлик был подавлен и чем-то расстроен.

— С днём рождения тебя! — прокричал тот, вскочив со стула и, указав бутылкой куда-то в сторону.

По бару тут же прошелся смешок и любопытных насмешливых взглядов стало еще больше. Фельсонт снова плюхнулся на стул и сделал еще один большой глоток. Рядом с ним, даже бутылка не казалась маленькой, которая составляла четверть его роста.

— С днем рождения! — снова жалобно произнес тот под смешки посетителей и, всхлипнув носом, выпил еще.

На этот раз бар разразило смехом, а маленькое создание продолжало угрюмо и жалко сидеть на стульчике.

— И вот он выиграл первый этап? — сказал кто-то из посетителей.

— Хах, да уж, в таком случае нужно было тоже записаться на этот хваленный турнир. Я бы там всех одной левой положил! — сказал другой и напряг бицепсы.

— Только посмотрите на него, мерзкое уродливое создание… расселось тут и портит нам отдых своим видом, — с отвращением произнесла окнордка, одарив карлика презренным взглядом.

Маленький фельсонт слез со стула, но был так пьян, что плюхнулся на пол, и посетители загоготали, как дикие койоты.

— С днем рождения, с днем рождения, — повторял он, поднимаясь на ноги. Карлик побрел из бара, волоча по полу бутылку и свои ноги. Смех все еще не умолкал.

Он вышел на оживленную улицу и побрел по оживленной мостовой. Бутылка то и дело постукивала о брусчатку, доставая до неё из-за маленького роста своего хозяина. Пешеходы постоянно оборачивались и тыкали пальцем в карлика. Кто-то смеялся, некоторые выкрикивали оскорбления, а кто-то просто с отвращением отворачивался.

Голова фельсонта моталась туда-сюда не в состоянии нормально удерживаться на шее.

— С днем рождения! — снова крикнул тот и по его слезам потекли слезы.

С большим трудом он добрался до своей квартиры в штабе-хранителей и плюхнулся прямо на полу. Пустая бутылка откатилась куда-то в сторону, а маленькое создание с еще не высохшими слезами на глазах, продолжало повторять про себя во сне одно и тоже: «С днем рождения…».

Илиан сидел на песчаном берегу и смотрел куда-то вдаль. Сколько он себя помнил, бескрайнее водные просторы всегда завораживали его, а шум прибывающих волн успокаивал и помогал расслабиться. Нечто великолепное он находил в этой спокойной, умиротворяющей водной глади, которая в любой момент могла превратиться в свирепое чудовище, погребая под собой города.

Его мысли были забиты последними событиями, так и норовя разорвать мозг от перенапряжения. Мысль о том, что его великий народ почти уничтожен не покидала его. Предательство Аренлэйка, Джорелла, договор с Мальдрусом, как он докатился до этого? Где свернул не туда, и как вновь вернуться на это распутье, чтобы на этот раз выбрать правильное направление?

Илиан прокручивал самые страшные картины своей жизни, просматривая их, словно плохое кино, и ища там ответы на свой вопрос. Мрачный пейзаж ворвался в его мысли и вдарил по его сознанию, будто нашатырь по обонянию. Он вспомнил диалог между собой и Мальдрусом, вспомнил день, когда сомнения в этом мире, впервые зародились в его голове.

Год — неизвестен. Приблизительно несколько тысячелетий после уничтожения латланцев.

Илиан входил в специальный штурмовой корпус по выявлению и уничтожению оставшихся очагов сопротивления, тех, кто симпатизировали латланцам и бились за них до конца. Юный Илиан, который посвятил всю свою жизнь войне, прожил много дней в тренировках и битвах, чтобы быть превосходным бойцом, но мало, чтобы разглядеть истину за своим слепым максимализмом, пока та сама не постучится ему в дверь. Он и еще одиннадцать бойцов стояли за дверью и ждали сигнала к штурму.

Будущий заступник справедливости был облачен в темно-синие глянцевые доспехи с ярко-желтыми вставками и такого же цвета штурмовой шлем. Из-за плотных волосяных отростков илкарцам было неудобно носить простой шлем, так как он не полностью прилегал к голове, из-за чего у них всегда было слабое место на затылочной части, связи с чем воинов заставляли срезать отростки подчистую. Ученые илкарии изобрели прочный материал, который полностью обволакивал голову и толстые волосы в том числе, убирая тем самым изъяны в защите. Такой шлем можно было воссоздать любого цвета и формы.

В руках у него был высокий ромбообразный щит с ярко-желтыми вставками и символом его народа по центру. Края его были заточены и имелось небольшое окошко, по прочности не уступающее основной части щита. В руках у него был небольшой двуручный меч, вдвое меньше, чем у Джорелла и имел простую форму. По центру клинка красовалась роспись. Навершие было в виде диска с множеством шипов, а черенок был обмотан черной кожей.

Его товарищи были облачены в подобную стандартную броню и смиренно выжидали приказ.

— Помните, внутри находятся самые опасные из оставшихся сил сопротивления. Если оставить их в живых, то в будущем они вернутся с новыми силами, — прозвучал хриплый голос по рации.

— Не волнуйтесь, сэр, живым от нас никто не уйдет, — грозно сказал Илиан и его глаза наполнились желтым светом.

— Вперед! — крикнул Илиан и весь отряд молниеносно вышиб дверь и ворвался внутрь помещения.

Внутри было темно и лишь вспышки от илуния и выстрелов оружия изредка освещали это помещение. Мрачная комната наполнилась молящимися криками. Когда в живых не осталось никого из врагов, когда жажда крови и адреналин утихли и сознание наконец прояснилось, Илиан и его отряд смогли осмотреться в спокойной обстановке. То, что они увидели, перехватило у них дыхание, глаза отказывались поверить в увиденное, а руки затряслись от уже содеянного.

— Дети… Здесь же только дети… Нет, этого не может быть! Нет, нет, нет, что во имя созидателя здесь творится! — Илиан схватился за голову, кровавая пелена захлебнула его сознание. Десятки мертвых детей, маленьких беззащитных комочков, умиротворяюще лежали вокруг него по всей комнате.

— Может… может это какая-то иллюзия? Вдруг это голограммы?! — почти плачущим голосом спросил другой боец. Один из штурмовиков, принадлежавшим к расе бринроков присел на корточки и, макнув палец в кровавую лужу опробовал её кончиком языка, затем сплюнул и саркастично сказал:- Чертовски реалистичная голограмма… — воин тяжело выдохнул и закрыл ладонью свои глаза.

В помещении воцарилось молчание, как вдруг младенческий плач надежды пронесся по ней. Воины тут же оживились и начали рыскать в поисках спасения среди груды своих кровавых грехов. Наконец, Илиан отодвинул одно из женских тел в сторону и за ним нашел маленького делдаркца. Дитя было укутано в тряпки, слегка запачкавшиеся кровью.

— Так, иди ко мне мой маленький, не бойся, никто тебя не обидит, — Илиан наклонился и аккуратно взял дитя к себе на руки. Остальные бойцы отряда начали подходить к Илиану и осматривать младенца. Закаленные в многочисленных сражениях мужчины, не могли сдержать слез радости, при виде уцелевшего младенца.

— Дай, дай-ка мне его подержать, — сказал бринрок и протянул руки вперед.

— Держи, только будь аккуратней, Гилдриэль, — Илиан передал малыша гигантскому бринроку и тот начал сюсюкаться с ним.

— Внимание, отряд смерти, кто-нибудь слышит меня? По рации прозвучал голос командующего, и бойцы отряда переглянулись между собой. Поняв друг друга без лишних слов, они покивали друг другу и Илиан решил ответить за всех.

— Что за дела, господин? Где страшные бойцы сопротивления?! Почему в этом помещении были одни дети?! — закричал Илиан.