— И как часто это будет происходить со мной? — Дутанор не был напуган, но он боялся, что может причинить вред друзьям.

— Если ты с сегодняшнего дня перейдешь на медитацию, то в зависимости от тебя приступы исчезнут на пару лет, затем вернутся, но будут происходить крайне редко. Но лучше тебе больше никогда не спать, иначе болезнь будет быстрее прогрессировать.

— Постойте, но вы же говорили, что у него еще есть сотня лет, прежде, чем он сойдет с ума, — Джорелл посмотрел на Марендрайта, припоминая ему его слова.

— Да, но это не значит, что болезнь будет происходить не заметно, у любой инфекции есть свои симптомы.

— И какие симптомы его ожидают в дальнейшем? — Джорелл взволнованно посмотрел на друга, который сидел подле него.

— Кэз, тебе лучше знать, — сказал тому хранитель, и потрошитель тяжело вздохнул.

— Где-то через пять-шесть лет к редкому безумию добавятся небольшие потери в пространстве. Дутанор не будет различать ни друзей, ни врагов, само по себе это безобидный симптом, но иногда он проявляется в купе с безумием. К счастью, длится недуг всего пару минут и происходить такое будет крайне редко, но все же, лучше, что б в этот момент рядом с Дутанором либо вообще никого не было, либо были друзья, достаточно сильные, что б усмирить его.

— А такое с тобой уже было? — полюбопытствовал Лонут и увидел, как Кэз в ответ грустно опустил глаза.

— Я несколько раз успокаивал Кэза, ему повезло, что он под моей опекой, — с улыбкой ответил Марендрайт, смотря на делдаркца.

— А что будет дальше? После слабоумия, — Дутанор посмотрел на своего учителя, чье лицо совсем опечалилось.

— Судя по писаниям, что хранятся в библиотеках, после десятилетних вспышек безумия и слабоумия ты впервые почувствуешь сильнейшую жажду, которую очень тяжело будет пережить. Не ту, что ты испытываешь сейчас, нееет, это будет по-настоящему мучительная жажда. В этот момент тебя лучше всего запереть под сто замков и сто дверей, приставив к каждой охрану, потому что, если ты перебьешь свою жажду илунием, то проиграешь, безумие наступит в этот же момент. Ты будешь биться об стены, кричать, может даже откусывать от себя куски плоти, но илуний тебе давать нельзя. Все твои раны можно будет легко залечить, а вот безумие никак. И такие приступы жажды будут становиться все чаще и чаще, пока в один прекрасный момент ты ни сдашься и ни утолишь голод.

— Дутанор, во что же ты влез… — Джорелл приложил ладонь ко лбу, начав потирать его, затем немного помассировал пальцами и, тяжело выдохнув, посмотрел на друга.

— Прости меня, я знал, что с этим будут проблемы, но не думал, что все будет настолько ужасно.

— Вот скажи мне, кто, кто обучил тебя этому?! У кого ты научился ремеслу потрошителя? Его не могли знать высшие защитники.

— Мне тоже было бы интересно узнать, кто обучил человека этому древнему, запретному искусству? — Марендрайт встал из-за стола и подошел к Дутанору, нависнув над ним и, давя своей аурой.

— Как и мне, хоть я и не спрашивал, считая это не моим делом, но раз уж пошла такая пляска… — Кэз тоже отошел от стены и навис над юношей.

Четыре гнетущих ауры давили на Дутанора, ожидая от него объяснений.

— Ладно, ладно! Я скажу, черт побери, я все вам расскажу, только не давите на меня так! — Дутанор вскочил с дивана и сделал несколько шагов к лифту.

Он немного покривлялся у стены, пытаясь изо всех сил выдавить из себя информацию, то хватаясь за голову, то почесывая затылок, то просто бродя из стороны в сторону, но деваться ему было некуда.

— Прости, что не говорил тебе, Джорелл, но я, как и ты, вагантем анима, а научил меня быть потрошителем тот, кому эта душа принадлежала раньше…

— Что ты сказал? Ты, вагантем анима? Но почему ты не рассказал мне об этом раньше?! — Джорелл встал с дивана и подошел к Дутанору, тот опустил глаза в пол, чувствуя свою вину.

— Да когда бы я тебе об этом сказал? Едва ты пришел в себя, как мы отправились на войну, потом смерть моих родителей и Изабеллы, а потом турнир, ставки в котором итак слишком высоки. Не хотел обременять тебя еще и своими проблемами, хотя бы их я должен решить сам.

— Дурак ты, Дутанор, зачем же еще нужны друзья, если нельзя посвятить их в свои проблемы? — Джорелл улыбнулся под своей маской, но Дутанор прочувствовал это, поднял голову и слегка усмехнулся.

— Да, ты прав, как я мог об этом забыть.

— Простите, что прерываю ваш разговор, но у меня вопрос к Дутанору, — великий хранитель вышел вперед.

— Что за вопрос, господин Марендрайт? — юноша задрал голову вверх, дабы лицезреть лицо гиганта.

— Ты сказал, что эта душа раньше принадлежала другому потрошителю, это человек?

— Нет. По началу, я конечно был уверен, что он человек, но теперь, узнав этот мир получше, могу с уверенностью заявить — душа принадлежала люмитанцу.

Резко Марендрайт побледнел в лице, он задумчиво приложил пальцы к виску и пронзительно глянул на Дутанора.

— В чем дело, Марендрайт? Тебе что-то известно? — спросил того Джорелл.

— Мне не хотелось бы спешить с выводами, но, если этот тот, о ком я думаю, у нас серьезные проблемы…

— Проблемы? О чем вы? — Дутанор смотрел то на хранителя, то на друга и ждал от них ответы.

— Постойте… люмитанец-потрошитель… Марендрайт, много ли существовало таких воинов за всю историю создания искусства потрошителей? — снова спросил Джорелл, будто понимая, к чему ведет хранитель.

— Более, чем достаточно.

— А сколько из них могли тебя настолько сильно волновать?

— Всего двое… и люмитанцем являлся лишь один из них.

— Так значит, получается…

Кэз, Джорелл и Марендрайт посмотрели друг на друга, явно поняв, что думают об одном и том же.

— Что? Что получается?! — Дутанор едва сдерживал эмоции, сильное любопытство бушевало внутри него.

— Дутанор, мы думаем, что твоя душа раньше принадлежала основоположнику искусства потрошителей… — Джорелл повернулся к товарищу, его слова стали настоящим потрясением, а от тьмы под капюшоном так и веяло смертью.

Дутанор сделал шаг назад, отрицательно качая головой.

— Этого не может быть…

— Подожди, может мы ошибаемся и это не тот люмитанец.

— Как его зовут? Он назвал тебе свое имя?! — слегка повысив голос, спросил Марендрайт.

— Нет, никаких имен, он лишь обучал меня и все.

— Тогда это определенно тот самый ублюдок, остальным бы не было смысла скрывать свои никчемные имена, — проскрипев зубами, сказал Марендрайт.

— Подожди, ты не можешь знать этого наверняка! — вмешался Джорелл, дабы разрядить ситуацию.

— Да, Марендрайт, мало ли почему он не захотел называть свое имя? — Кэз неожиданно для всех встал на сторону Джорелла.

— Вы, что, не понимаете? Вы ведь и сами прекрасно знаете, нутром своим чуете, что я прав!

Джорелл и Кэз мимолетно переглянулись, поняв, что хранитель прав, но не сказали об этом ни слова.

— Прежде, чем делать какие-либо выводы, нужно все-таки убедиться в этом, а не разводить панику раньше времени, — сказал Лонут.

— Но как? И что делать, если вдруг наши опасения подтвердятся? — Кэз оглядел товарищей, которые в своих головах решали судьбу Дутанора.

— Дутанор, ты говоришь, что общался с ним, каким образом? Я тоже вагантем анима, но никто из прежних владельцев никогда не пытался хоть как-то связаться со мной.

— Это вполне может быть из-за того, что предыдущий владелец души Дутанора был невероятно силен, настолько, что может пытаться подчинить себе разум нового хозяина, — резко вступил в разговор Марендрайт, не дав Дутанору ответить на вопрос Джорелла.

— То есть этот ублюдок выжидает момент, чтобы занять тело Дутанора вместо него? — Джорелл снова глянул на друга, который уже сел на диван и схватился за голову.

— Я более, чем уверен в этом, осталось лишь выяснить тот ли это люмитанец и как от него избавиться, — предложил Марендрайт, и все, кроме Дутанора, покивали в унисон.