— Джорелл свалился мне на голову, словно гром среди ясного неба. Сижу я, значит, ем вкуснейший стейк, наслаждаюсь жизнью, и тут ко мне вваливается неизвестно кто вместе с моим братцем…

Илиан битый час рассказывал Руксэндре о том, как они вместе с Джореллом тренировались и делились друг с другом знаниями о мире, а когда уже было прилично съедено и выпито, за столом остались лишь Илиан и Джорелл, в то время как Руксэндра вместе с Лонутом ушли в бар.

— Ты все еще продолжаешь скрывать лицо, как я тебе и советовал?

Илиан вглядывался во тьму под капюшоном, в которой нельзя было ничего различить.

— Да, но это дико раздражает меня.

— Потерпи еще недельку, скоро это пройдет, и ты снова сможешь показать лицо миру. А пока не нужно раскрывать свой главный козырь.

— Хорошо, я заметил, что Аренлэйк тоже всегда скрывает себя. Это ты его надоумил?

— Нет, но возможно, что ему тоже известно о том же, что и нам.

— И ты не боишься биться с ним после этого?

— А почему я должен бояться, ведь мне известно, что меня ожидает, — Илиан сделал самодовольную лыбу, откинувшись на спинку стула.

— Помнишь, я рассказывал тебе о своем сне, до того, как уснул на две тысячи лет?

— Ты о том мрачном подвале?

— Да… Он, было, перестал являться мне по ночам, но теперь вернулся с новой силой. Стоит мне закрыть глаза, как я ночь за ночью вижу одну и ту же картинку. Я стою на верху лестницы и гляжу в полумрак, голые бетонные стены окружают меня, а внизу я слышу крики, вопли.

От чего-то эти ужасные голоса манят меня к себе, заставляя спуститься, но я не хочу, мне страшно обнаружить там нечто. Надо мной все трясется, будто земля наверху ходит ходуном, а запах крови и пепла так и бьет по носу. Этот сон пугает меня, Илиан, будто это нечто большее, я уверен, что так оно и есть. Словно кто-то пытается мне что-то сказать. Когда я подолгу всматриваюсь в окно, то вижу горящий город, а посреди него сидит человек и кричит, да так, что кровь стынет в жилах. Его голос наполнен безумием, отчаянием и болью. Я пытаюсь разглядеть лицо несчастного, но всегда одно и то же, у него нет лица, лишь пустота. Я схожу с ума?

— Не зная тебя, я сказал бы, что да, но ты рассказывал, что терял память.

— Да, но мне вернули ее.

— А что, если тебе вернули не все? Что если нечто забыли вернуть и теперь мозг пытается самостоятельно восстановить утерянное?

— Если мне забыли вернуть такое, то это очень важное воспоминание, я бы сказал, основное, такое сложно было пропустить. Но, если это и вправду мои воспоминания, то мне страшно, откуда такое появилось в моей голове? Илиан, я боюсь самого себя, боюсь, что тот человек посреди горящего ада, это и есть я.

Безымянный карлик сидел на корточках, поглаживая милого бездомного зверька на улице. Пушистое чудо было похоже на лисенка, но с четырьмя ушками, двумя хвостами и с ярко-красной шерсткой, а так же с парой белых полосок, идущих вдоль всего тела. Этот вид зверей называли дивео̀р, и они были очень популярны за то, что могли менять цвет своей шерсти в зависимости от настроения, а также были умными животными. Милое создание глядело на уродливого коротышку своими черными глазами, который неуклюже водил своей рукой по спине зверька. Его красная шерстка говорила о том, что зверьку очень приятно, и он всячески терся о коротышку, а потом и вовсе упал на спинку, чтобы ему почесали животик. Фельсонт игрался с дивеором и улыбался так сильно, как позволяло его искалеченное лицо.

— Созидатель, ну и урод, — услышал он от люмитанки, что только что прошла перед ним вместе со своим молодым человеком.

— Мама, мама, смотри, какое страшилище! — прокричала девочка через всю улицу.

— Пойдем отсюда, не нужно смотреть на него, — мать схватила девочку за руку и повела скорее прочь.

Планетарцы пялились и открыто презирали уродливого карлика, что сидел посреди улицы и играл с бездомным дивеором.

— Эй, а ведь он дошел до двадцатки, сильный, наверное… — неуверенно произнес молодой парень, что шел мимо в компании друзей.

— Да брось, ну какой из него силач, ему просто повезло. Уроду специально небось ставили слабых противников из жалости, — сказал второй приятель, и вся компания поддержала его.

Коротышка не обращал на них никакого внимания, так как все эти планетарцы ни чем не отличались от миллионов других, которые говорили все тоже-самое. Все их нападки и едкие словечки карлик давно научился пропускать мимо ушей.

— Где твой дом, малыш? — произнес хриплым, грубоватым голосом карлик, почесывая пузо зверька. Тот что-то пропищал, будто дал ответ.

— Вот как… у меня его тоже нет, выгнали те, кого я любил, как и тебя. А не хочешь пойти со мной? Конечно, ничто тебе не заменит дом, но у меня хотя бы есть горячая еда и теплая постель, тебе больше не придется спать под дождем или в канаве.

Зверек тут же вскочил и снова что-то пропищал.

— Правда? — коротыш немного почесал дивеору подбородок, а затем, взяв его в руки, засунул за пазуху своей куртки, да так, чтобы голова животного торчала наружу. Зверек удобно устроился и начал вертеть головой, смотря на прохожих.

Карлик и дивеор шли по краю тратуара, чтобы никого не тревожить. Мимо презренных взглядов, издевающихся улыбок, насмешек и толчков от прохожих, что их не замечали, мимо исполинских высоток, аэрокаров и бесчисленных магазинов, одинокий карлик и зверек шли вдвоем, наслаждаясь теплом, и обществом друг друга. Потихоньку они дошли до штаб-квартиры хранителей, а затем и до квартиры.

Коротышка привстал на колено и выпустил зверька в помещение. Тот мигом начал довольно бегать по ней и все обнюхивать.

— Сейчас, малыш, сообразим тебе что-нибудь покушать.

Карлик быстро помчался к холодильнику, неуклюже перебирая маленькими ногами. Открыв его, он достал молоко и налил в тарелку. Дивеор уже сидел позади него и ждал, когда его пригласят.

— Ну, иди сюда, это тебе, — фельсонт поставил миску на пол, и зверек, издав радостный крик, принялся лакать молоко, да в таком темпе, будто давно ничего не ел. — Вот так, умница, кушай на здоровье, — карлик еще раз погладил животное, а то снова радостно пискнуло.

Немного покашляв, коротышка скинул с себя куртку и прилег на кровать, на которую перед этим ему пришлось немного взбираться. Спустя пару минут к нему присоединился дивеор, который одним ловким прыжком оказался на кровати, а затем лег подле карлика, чтобы тот мог гладить его.

— Хе-хе, ты забавный, дружок, точно, назову тебя дружок. У меня никогда не было друзей, а теперь есть ты, верно, дружок?

Питомец снова радостно пискнул, и карлик искренне улыбнулся. Он включил телевизор, по которому в этот момент разбирали бой Илиана и братьев Марлэйн. Затем плавно перешли на недавнюю войну илкарцев против ренианцев и предположил возможное развитие событий, если бы Илиан и Лутераль в тот день были на стороне своего народа. В итоге сошлись на том, что исход той битвы в таком случае было бы очень тяжело предугадать.

Коммуникатор запищал на руке коротышки, когда тот уже порядком задремал, он посмотрел на экран сквозь сонные глаза, где говорилось о новом бое. Безымянный коротышка против Стэйна, завтра в пять часов.

Настал новый день. Карлик одевал ботинки, пока дружок сидел рядом. Он уже собирался уходить, как услышал позади жалобный писк. Коротышка остановился и посмотрел назад, зверек жалобно глядел на хозяина, будто не желая его отпускать. Его шерстка поменяла свой окрас на желтый, говоря о сильном испуге.