Дутанор подбежал к нему, и уже не сдерживая злость и слезы, начал просить его о том, чтобы воспользоваться его балконом и перелезть к Джореллу.

— Тихо, парень, что это ты так злишься, я думал ты мужчина, а разве мужчине положено плакать?

— Меня сейчас это мало волнует, просто можно я воспользуюсь вашим балконом? Пожалуйста.

— Я думаю, все же не стоит отвлекать Джорелла, зайди ко мне и расскажи, что стряслось, — в этот момент дверь в комнату Джорелла отворилась, и тот вышел на крик, одетый в черный халат.

— Дутанор? Мне показалось, или я слышал, будто ты плачешь? — спросил Джорелл.

Дутанор все еще стоял спиной и, не поворачиваясь, иногда шмыгая носом произнес:

— Она даже не выслушала меня, а просто послала куда подальше… вместо этого, она при всех согласилась выйти за Юлиана, за этого ублюдка. Я стоял и смотрел, как страстно она целует его. Я мечтал о её поцелуе долгие годы, за что я заслужил такое? — Дутанор прошел в комнату Ильмариона.

— Может быть, кто-нибудь расскажет мне, что здесь происходит? Юлиан, это же тот талантливый парень? Он что, собрался жениться на возлюбленной Дутанора, судя по тому, что я услышал? — Джорелл подошел к недоумевающему Ильмариону и сказал:

— Пройдем внутрь. Нечего обсуждать это посреди коридора, — троица прошла в комнату. После того, как дверь в покои Ильмариона захлопнулась, из комнаты Джорелла тайком выбежали две девушки.

В просторной комнате музыканта висели алые матовые шторы. Мебель и внутренняя отделка были сделаны в стиле французского классицизма, кроме массивной кровати. Она была грубой работы из цельного дуба, а сверху была лишь тонкая подстилка.

— Черт побери, Дутанор, что ты ноешь как баба. Ты мне такой секс сейчас обломал, — негодующе сказал Джорелл.

— Прости… — всхлипнув носом, сказал тот.

— Так, ладно, — Джорелл тяжело вздохнул и, потерев пальцами левой руки свой лоб, спросил. — Давай все сначала и по порядку. Что там произошло, как только я ушел? — он сел рядом с Дутанором, в то время как Ильмарион встал, облокотившись на стенку. Юноша поведал им все, что произошло на площади.

— Да уж, дерьмово получилось, но кто же знал? — Джорелл встал и прошелся до конца комнаты.

— Ох уж эти две особы, с момента их появления в ордене начался разлад среди многих мужчин, и все из-за каких-то женщин. Вот что я тебе скажу, парень — забудь о них, иди напейся, приласкай другую. Что у нас в ордене, мало красивых женщин? — посоветовал Ильмарион, и налил вина юноше с разбитым сердцем. Тот выпил все в один присест и, протерев рукой губы, снова уставился в пол.

— Вот-вот, я ему то же самое говорил. Раз ты меня не слушаешь, может, хоть Ильмариона послушаешь? — Джорелл тоже потянулся к кувшину с вином. Дутанор продолжал молчать.

— Послушай меня, Дутанор, ты не первый мужчина, страдающий от безответной любви, — продолжил Ильмарион. — И никто еще от этого не умер. Вот, например, я когда-то был безумно влюблен в одну девушку, моя любовь к ней была поистине безумна, — вдруг заулыбался Ильмарион, вспомнив о своей юности. — Она как могла вытирала об меня ноги, а я её все равно продолжал любить. Она пользовалась мной, а я был жалок, благо… разум не оставил меня. Он как мог, пробирался ко мне, сквозь розовую пелену юношеских соплей и гормонов, и когда он восторжествовал, я послал эту суку куда подальше. С тех пор я трахал королев и королей, и больше никогда не влюблялся. Подумай над этим, Дутанор, — тот снова промолчав, едва кивнул головой.

— Кстати, я заметил, что те, другие защитники, никак не реагировали на них, да и тебе тоже я смотрю плевать на их красоту, почему так? — вдруг спросил Джорелл. Ильмарион задумался.

— Просто их чары не действуют на нас. Да, они красивы, но нам как-то плевать на это…то ли мы так долго прожили и видели уже все что можно, и ничем нас не удивить, то ли илуний не дает нам поддаться их сильным чарам, кто знает… а что насчет тебя, Джорелл, я смотрю, что ты тоже не в восторге.

— Я вижу их насквозь. Меня не интересует их тело настолько, чтобы падать на колени при виде них. Пусть и не таких красивых, но баб в моей жизни было предостаточно. Возможно, Дутанор и вправду так влюблен, что аж с ума сходит, — Джорелл посмотрел на товарища.

— Конечно, я люблю Изабеллу! Я тебе сто раз уже говорил, мне не важна её внешность. Я просто почувствовал, что она та самая…

— Это чувство бывает обманчиво, но не мне судить. Вот что я тебе скажу, иди-ка ты домой, проспись. А вообще, самое лучшее лекарство от разбитого сердца — это закопаться в делах, но я не трудоголик, так что мне помогают вино и шлюхи, — Ильмарион рассмеялся над сказанным им, Джорелл поддержал его, и даже на лице Дутанора промелькнула улыбка.

— Постой, но ведь у нас нету в ордене путан, это же запрещено, да и ни одна девушка не согласится на такую работу. К тому же, я так не хочу, я мечтаю найти свою единственную, — сказал Дутанор.

— Это так романтично, Ильмарион, напиши об этом песню, назовешь её — «Мальчик, который умер девственником».

— Пошел ты, Джорелл, — Дутанор выпил еще вина.

— Ладно, Дутанор, давай собирайся домой и проспись. Завтра найдем, чем тебя занять, и будь мужиком, в конце концов! — Джорелл проводил Дутанора к выходу из замка, после чего вновь поднялся в комнату Ильмариона. Тот стоял на балконе и смотрел на удаляющуюся маленькую фигуру Дутанора. Джорелл подошел к нему и встал рядом.

— Жалко парня, он влюбился совсем не в ту женщину, — двое собеседников стояли на холодном балконе. Ильмарион, выпустил пар изо рта. — Если честно, любовь вообще страшная сила. Умные мужчины делают глупости во имя любви, а преданные, внезапно для всех могут воткнуть нож в спину. Конечно, я не говорю тебе сейчас, что влюбляться не надо… надо, просто делать это нужно с великой осторожностью. Я знаю достаточно грустных историй, чтобы понимать, о чем говорю.

— Изабелла, в которую так влюблен Дутанор, какая она на самом деле? — спросил Джорелл, стараясь не поддаваться чувству холода.

— Хм, она прибыла в орден вместе с Кристиной около трех веков назад. Когда я впервые увидел их, слабых и беззащитных, это были две напуганные девочки. Они обе тряслись и не доверяли никому, даже к Линтранду относились с опаской долгое время, хотя, он спас их. Мне сразу стало понятно, что произошло с ними. Две беззащитные, но очень прекрасные молодые девушки, думаю не сложно догадаться… излишняя красота не всегда приносит счастье, а порою даже является сущим проклятием, — Ильмаррион облокотился на периллы балкона, Джорелл промолчал, оставшись в раздумьях.

— Красиво, не правда ли? Многие люди не замечают того, что вокруг них. Мне всегда было искренне жаль таких, — тихим голосом сказал Ильмарион, смотря на огромное количество новогодних огней вдали. Снег медленно падал вниз крупными хлопьями, мир, словно замер.

— Ты прав, все вечно куда-то торопятся, наверное, потому, что знают, их время не бесконечно, и еще столько нужно успеть… так что времени наслаждаться жизнью совсем не остается, — Джорелл с легкой улыбкой посмотрел на Ильмариона после чего спросил. — Для чего ты носишь эту маску? Она возможно наводит страх на врагов, но разве здесь у тебя есть враги?

Ильмарион томно вздохнул:

— Кажется мы не договорили с тобой сегодня днем, — он снял маску и капюшон, лунный свет осветил его лицо. Джорелл вздрогнул от удивления. Представшее перед ним лицо было полностью изуродовано, покрыто ожогами и шрамами. У него был лишь один правый глаз голубого цвета, а также отсутствовало левое ухо. Сзади у него пучком были завязаны черные волосы. Ильмарион распустил их, чтобы хоть как-то скрыть свое лицо. — Я расскажу тебе, Джорелл, о том, что у всего… есть своя цена.