Видимо, на физиономии у меня что‑то такое отразилось, потому как лицо суккуба тут же расплылось в улыбке.

– Вижу, вы все поняли, господин учитель, в отличие от этого солдафона, – Энжела кивнула на Лайкосту.

– Да так, пришла одна мыслишка, – буркнул я, думая, как еще потянуть время, поскольку уже давно приметил сидящего на дереве, что росло прямо у самого забора, Батона, который изредка высовывал свою морду из густых ветвей и делал мне лапами какие‑то знаки. – Ээ… а я тут при чем?

– В смысле? – Брови девушки удивленно взметнулись вверх.

– Ну, почему вы ко мне тогда в парке?.. Мы с капитаном думали, что это, а оно оказалось того, и вот… ну и почему?

Энжела замерла, видать пытаясь понять суть моего вопроса. Впрочем, судя по ошарашенному виду остальных, не она одна. Честно говоря, я и сам не слишком понял, что сморозил, просто Батон, высунувшийся из ветвей, чтобы подать мне очередной непонятный знак, неожиданно загремел вниз, а посему пришлось срочно отвлекать внимание от летящей вниз черной тушки.

Слава богу, никто не заметил, да и кот падал молча, причем не выпуская из задних лап сломавшуюся ветку, на которой он до этого сидел.

– Хватит, – неожиданно взвизгнула Энжела. – Хватит, господин учитель! Не знаю, зачем вы тянете время, но хватит. Взять их!!!

Она бросила взгляд на стоявших рядом с ней солдат и махнула рукой на нас. Я только сжал кулаки и усмехнулся, впрочем, судя по оскалившемуся Лайкосте, тот тоже сдаваться просто так не собирался. Солдаты переглянулись и медленно двинулись к нам, видимо, все же ребяткам порядочно досталось, коль они проявляли такую нерешительность, да еще на виду у своей хозяйки.

– Давайте, летучие мыши‑переростки!! – крикнул Лайкоста. – Покажите, что вы еще умеете. А ты, красавица, лучше подумала бы, что сделает с тобой господин Угай, когда узнает о произошедшем.

– Да плевала я на этого старого маразматика! Что он может‑то?!

– Старый маразматик, говоришь, – громовой голос, раздавшийся откуда‑то сверху, заставил Энжелу буквально подпрыгнуть на месте и завертеть головой.

Ее солдаты тоже замерли, непонимающе оглядываясь, и тут с неба точно горох стали пикировать инкубы, облаченные в зеленую форму гвардейцев семьи Угай. Не успели мы с капитаном и глазом моргнуть, как все окружавшее нас воинство было повязано и буквально штабелем (

причем в прямом смысле этого слова, как дрова, друг на друга)

сложено неподалеку, затем гвардейцы построились в две шеренги и застыли, вытянувшись по стойке «смирно». Лайкоста, надо сказать, последовал их примеру, быстренько приняв человеческое обличье. Я все это время стоял, прислонившись спиной к дереву, и смотрел за Аланой с Гаем, которых пристроил рядышком с собой, чтобы те случайно не пострадали во всей этой кутерьме. Батон, выползший из кустов, пристроился неподалеку и с философским видом выдергивал из шерсти репейник. Шарики местного репья были большими, с длинными иголками, но кот терпеливо их вытаскивал и складывал рядом в кучку.

– Эрнеста подмогу привела? – поинтересовался я.

Кот молча кивнул и с грустью в глазах посмотрел на впившийся в хвост особо большой шарик репейника.

– А ребята где?

– За оградой ждут… мяу!!! – Последний вопль относился к выдранной с клоком шерсти колючке.

Я только сочувственно похлопал нашего котика по голове и чертыхнулся, обнаружив, что там также колючек предостаточно, хотя и мелких.

Елки фиолетовые, что ж это они тут в саду чертополох‑то развели? А еще графская

(или какая там по местной квалификации?)

усадьба, нет чтобы насадить уютных кустиков, травки там газонной, идешь, значит, на прогулку с дамой, а тут тебе бац… полянка с густой растительностью… ну и… романтика, короче. А тут захочешь в кусты залезть

(так, я не о том, о чем все тут дружно подумали),

ну, муравья какого там интересного заприметил иль ежика, а может, вообще мой любимый бергейский дикобраз там спрятался. Короче, залазишь вглубь, чтоб, значит, насладить свое природно‑познавательное любопытство, ну, и прочее по ходу дела, а тут о‑па… полная за… кхе, кхе, ну, в общем, очень больно, обидно и колется.

– Господин учитель. – Раздавшийся за моей спиной негромкий бас заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Позади, опираясь на черную полированную трость, стоял высокий седовласый господин, облаченный в роскошный, шитый золотыми нитями камзол. Длинные, до плеч, волосы, маленькая бородка

(кажется, их еще эспаньолками называют

), стать, взгляд, ну и все такое, короче, сразу видно – настоящий полков… ой, не то… герцог, граф или что‑то в этом роде. А вообще, очень этот мужик мне напомнил постаревшего Атоса из мушкетеров, ну, того что в фильме, блин, фамилию актера не помню, но очень похож.

– Господин учитель, – незнакомец поклонился. – Разрешите представиться – герцог Яркан Угай, отец этой непутевой. – Мужчина улыбнулся и кивнул на Алану. – А также попечитель вот этой молодой госпожи.

Он обернулся к растерянной, побледневшей Энжеле, которая все это время безмолвно наблюдала за тем, как гвардейцы Лайкосты расправляются с ее солдатами, и покачал головой:

– Энжела, да как ты…

– Господин Угай, – откуда‑то из‑за спин гвардейцев, точно чертик из табакерки, появился муж Энжелы и встал между старым инкубом и своей женой. – Господин Угай, я не позволю…

Впрочем, что он собирался не позволить, мы так и не узнали, ибо кулак Лайкосты, так вовремя оказавшегося рядом, положил конец этим начинаниям.

– Извините, сэр, но просто не удержался, – прокомментировал тот наши с герцогом вопросительные взгляды. – Лезет куда не надо.

Я только понимающе усмехнулся, впрочем, судя по легкой улыбке на губах господина Угая, тот тоже был не особо против.

Поезд уже стоял под парами, и народ суетливо забирался в вагоны, торопливо прощаясь с провожающими.

– Ну, мне пора, – Лайкоста поднялся. – Надеюсь, еще увидимся с вами, господин учитель.

– Кто знает. – Я улыбнулся, пожимая протянутую инкубом руку. – Может, в том году, если приедете за Аланой, заодно погостите у меня.

– Надеюсь, это приглашение? – улыбнулся в ответ Лайкоста.

Я кивнул. А что, парень он нормальный, хотя и инкуб

(ну, в принципе, у каждого свои недостатки)

, но за эти пару дней мы с ним столько хлебнули, что мне порой кажется, я его уже не один год знаю.

– Да, еще, – капитан остановился в дверях купе. – Господин Угай просил передать, что вы теперь практически член семьи и вас в имении всегда будет ждать личная комната. К тому же, если понадобится, его гвардия всегда к вашим услугам.

Лайкоста коротко поклонился и вышел из купе, а через пару минут поезд дернулся и стал плавно набирать ход.

Ну, вот и все. Я с какой‑то грустью смотрел за проносящимися за окном городскими строениями. Свет за стеклом моргнул, и пейзаж резко сменился, как будто неведомый киномеханик заменил кончившуюся в проекторе пленку.

– Можно? – Дверь приоткрылась, и в купе заглянул знакомый проводник. – А я вам тут чайку принес.

Он прошел к приоконному столику и взгромоздил на него три граненых стакана, облаченных в тяжелые медные подстаканники.

– С вами попью, – пояснил он, взял один из них и с шумом отхлебнул.

Я только вздохнул и потянулся за своей порцией. Батон тут же нырнул на верхнюю полку и вскоре раскладывал на столике Глафирину стряпню.

– Ну, как все прошло? – поинтересовался через пару минут тактичного молчания старик. – Мой подарочек пригодился хоть?

– Да, спасибо, – кивнул я, с неожиданным аппетитом уминая уже вторую ватрушку. Чай у проводника был классный, а Глафирина стряпня не потеряла своей свежести даже спустя столько дней.