Я вот всегда представлял, что местные жители тут все должны буквально стонать под пятой местной власти, пахать, точно рабы, от рассвета до заката, и жить в жутких полуразрушенных халупах типа «шалаш покосившийся»… Зря. Деревня, наоборот, выглядела вполне зажиточной, а местные жители упитанными и очень довольными властью. Мы с Дорофеичем, точно два партизана, пробрались огородами на окраину, по пути прихватив с грядок кое‑чего на закуску, ибо уже смеркалось и наша скрытность была под угрозой в связи с громкими звуками, порой раздающимися из наших желудков. Устроившись в каком‑то амбаре, примыкающем к центральной улице деревни, где животных не было, зато хватало сена и какого‑то барахла, мы несколько часов наблюдали за ходящими по улицам патрулями, состоящими, судя по всему, в основном из местных ополченцев. Патрульные пару раз заглядывали и в наш амбар, но как‑то с ленцой, даже не проходя внутрь. Зато из разговоров стало понятно, что нас считают шпионами какого‑то соседнего государства, что были подосланы для убийства их мудрого правителя. Ну и, конечно, нас поймают и накажут, ибо мы не первые такие и, наверное, не последние. Также обсуждалось буквально ангельское терпение владыки, который прощал соседям подобные выходки.

Спали мы плохо, постоянно прислушиваясь к малейшему шороху, а если учесть количество мышей в амбаре, то можно сказать, что и не спали совсем. Так что едва небо стало чуток светлее, как мы короткими перебежками преодолели деревню и скрылись в очередном лесу – правда, на этот раз не таком уж и густом. А еще через полчаса мы наткнулись на отряд орков.

«Это какие‑то неправильные орки!» – была первая моя мысль. Что подумали сидящие в засаде орки, я не знаю, но их морды лица были очень удивленными.

Двоих Дорофеич свалил одним размашистым ударом. Так – вж‑ж‑жи‑и‑ик… и уноси готовеньких. А потом мы принялись уносить ноги, а очнувшиеся от изумления орки соответственно нас догонять.

Дорофеич неожиданно остановился и, оглядевшись, замер посереди полянки. Я непонимающе посмотрел на гнома:

– Беги, Яр, я их задержу.

– Но…

– Без «но». – Завхоз усмехнулся. – Беги – и попытайся достать этого гада, а я… – Он погладил рукоять топора. – Эх, соскучился по хорошей битве!

Я покосился в сторону уже вовсю хрустящих и раскачивающихся кустов, пожелал гному удачи и рванул дальше, в душе ругая всех и вся. Наверное, поэтому и не заметил целой толпы гоблинов, идущих мне навстречу. Точнее, что это гоблины, я понял намного позднее, а пока с изумлением глядел на существ размером мне примерно до пояса и больше всего похожих на вставших на задние лапы вооруженных мартышек. Гоблины сперва изумленно затихли, а я добродушно улыбнулся и, помахав ручкой, попытался дать задний ход, но не тут‑то было. С диким воплем эти существа кинулись на меня, причем позабыв про болтающиеся на поясе короткие мечи. Я в принципе тоже как‑то об оружии не вспомнил, и понеслась… Силушкой меня бог не обидел, да и драконьи гены, видимо, чего‑то прибавили, а посему гоблины отлетали от меня точно резиновые мячики, причем многие в полете еще и успевали ловить вылетающие изо рта зубы. Но все же меня взяли – буквально завалили толпой и повязали. А затем долго пинали, после чего содрали все, что только было можно, и бросили в телегу, но так как мой пояс снять не смогли, поэтому спеленали меня так, что едва мог пошевелить пальцами. Правда, все это я узнал где‑то… мм… через …дцать часов, после того как очнулся. Тело все болело, а шея страшно затекла.

Я с трудом повернул голову и огляделся. Я лежал на телеге вместе с каким‑то хламом, а сама телега стояла на окраине большой поляны, где горело множество костров, вокруг которых расположились мои захватчики и что‑то активно жевали. Причем стражи рядом с телегой не было: то ли они решили, что я в отключке надолго, то ли понадеялись на связывающие меня веревки, а может, что еще… не знаю. Однако, обнаружив, что за мной никто не наблюдает, я стал активно пытаться ослабить свои путы, правда, несмотря на все усилия, практически тщетно. Мне удалось лишь чуток освободить левую руку, но и этого хватило, чтобы дотянуться до висящего на поясе цилиндра. Луч с легким шипением разрезал веревки, одновременно опалив мне бедро и заставив заскрипеть зубами, однако через пару минут я был свободен и, спрыгнув с телеги, кинулся бежать, несмотря на дикую боль в обожженной ноге. Хватились пропажи довольно быстро, и вскоре громкие крики позади меня возвестили о начавшейся погоне, заставив ускориться. Я бежал что было сил, пробиваясь сквозь густые кусты при помощи лучевого меча, перепрыгивая через поваленные деревья, иногда попадавшиеся на моем пути, и вообще, по‑моему, побил все рекорды бега по пересеченной местности. Пару раз даже растянулся, разорвав одежду и содрав колени и локти в кровь. Мало того, после очередного падения мой лучевой меч выскользнул из руки и, сделав кульбит, скрылся где‑то в кустах. Искать его было некогда, ибо погоня буквально дышала в спину, поэтому я вскочил на ноги и вновь устремился вперед. Лес неожиданно кончился, и я буквально вылетел на широкую дорогу, упиравшуюся прямо в широкую пропасть, через которую был перекинут ажурный мост, ведущий прямо в ворота черной башни, где черными статуями застыли знакомые мне рыцари.

Глава 23

Про разозлившегося учителя труда и неожиданно нежный поцелуй

Я бросил последний взгляд на лежащих рыцарей, затем показал еще раз кулак примолкшим гоблинам, подтянул сползающие штаны и, подойдя к массивным воротам, украшенным затейливой чеканкой с различными завитушками, решительно толкнул их двумя руками. Фигу. Створки даже не шелохнулись. Так, я на мгновение задумался. Не, глупо, конечно, думать, что такие ворота просто так открываются, но маленькая надежда все же была, хотя… Я отступил чуток назад и еще раз внимательно осмотрел створы ворот. О, так и думал: в створке есть дверь поменьше, правда, с первого взгляда шиш заметишь, выдает лишь ручка, сделанная в форме головы дракона, в нос которому продето массивное кольцо. Ладно, будем надеяться, что открыто.

Я потянул за ручку и с некоторым удивлением почувствовал, что дверь свободно поддалась. Блин, и что делать? На душе как‑то стало жутковато: не в гости ведь к другу на чаепитие пришел, – хотя, с другой стороны, и отступать уже поздновато будет. Не знаю, сколько я еще смотрел бы на открытую дверь, собираясь с духом, но тут над моей головой что‑то свистнуло, и в створку ворот с глухим стуком врезался булыжник. Я быстро оглянулся, одновременно срывая с перевязи молот, и чудом не заполучил второй камень себе в физиономию. Гоблинов у края моста стало гораздо больше, причем стоявшая впереди парочка раскручивала над головой нечто очень похожее на пращу. Уж не знаю, почему эти мартышки перестали меня преследовать, остановившись у этого моста, но оно и к лучшему – и так проблем хватает… Блин… Один из выпущенных камней обжег мне щеку, заставив схватиться за нее и громко выругаться. Гоблины в ответ разразились восторженными криками и громкими обсуждениями моей интимной физиологии. Все, достали, я демонстративно сплюнул и, мысленно пообещав разобраться на обратном пути с этими мелкими заразами, шагнул в открытую дверь.

Вы когда‑нибудь представляли себе жилище какого‑нибудь Черного властелина? Нет? И я вот не представлял, хотя если подумать, то на ум сразу лезут мрачные коридоры, затянутые паутиной (ну не знаю зачем – может, для декора, а может, просто на уборке экономит), тусклый свет, пробивающийся сквозь маленькие окна и трещины в стенах (а вот не фиг гастробайтеров нанимать), и обязательно какие‑нибудь призраки и монстры, таящиеся в темных углах (ага, зашел, увидел, нало… вспомнил, что забыл выключить утюг). Представили? – теперь взяли кисточку и перечеркнули все на фиг – крест‑накрест.

Ничего подобного здесь не было. Нормальный такой коридор, выложенный аккуратненькой плиточкой с какими‑то каббалистическими знаками, вполне приемлемое освещение – не очень яркое, но и тусклым его не назовешь, – правда, окон не видно, зато дверей много. Коридор метрах в тридцати от входа упирается в стену и соответственно раздваивается. Я аж задумался: куда мне идти? Вправо или влево по коридору или начать заглядывать в каждую дверь, с надеждой найти что полезное, правда, в последнем случае был бо‑о‑ольшой риск найти очень много удовольствий на мой бедный копчик, причем очень быстро, а он у меня и так себя не очень хорошо чувствовал – приключений ему уже хватило. К тому же как‑то странно, что совершенно нет стражи, – те два черных чурбана не в счет. Не, конечно, можно предположить, что нашу потасовку не услышали, да и вопли гоблинов – так, дело привычное, почти как чириканье воробьев, ну или всей страже дружно в туалет приспичило, али еще куда, хотя, конечно, бред. Больше всего попахивает банальной ловушкой, причем не просто попахивает, а натурально воняет. И я, значится, в нее влез буквально по самые уши. Эх, и напишут на моей могилке: «Герой», а внизу мелким шрифтом: «Ну по крайней мере, это он так о себе думал», – или вообще ничего не напишут. Так, в ямку кинут, песочком присыплют и… Блин, да что, в конце‑то концов, за похоронное настроение‑то? Хотя торчать посреди коридора тоже глупо.