предметами, таблицами разных родов и шкалами, портфелями, им выдуманными
и которые составляют у него всегда большой расход. Я мог бы собрать в нем еще
тьму подробностей, любопытных для потомства, каков поэт и наставник одного
русского царя, но боюсь дать слишком большой объем сим запискам. Прибавлю
только, что он был другом Карамзина, Петра Вяземского, Пушкина и что Мердер
и он друг друга понимали и ценили.
Комментарии
Николай Михайлович Смирнов (1808--1870) -- чиновник министерства
иностранных дел, камер-юнкер, калужский, затем петербургский губернатор,
сенатор, муж А. О. Смирновой-Россет.
В ноябре--декабре 1834 г. H. M. Смирнов вел памятные записки, на основе
которых в 1842 г. были подготовлены его воспоминания о Пушкине (РА. 1882.
Кн. 1). Эти же заметки включают и краткую характеристику В. А. Жуковского. По
воспоминаниям А. О. Смирновой-Россет (см. в наст, изд.), 1832--1834 гг. -- период
их наиболее интенсивного общения с Жуковским. В марте 1835 г. H. M. Смирнов
получил назначение в Берлинскую дипломатическую миссию, и семья
Смирновых уехала за границу (они возвратились в Россию в 1837 г.). Будучи
страстным любителем живописи и известным коллекционером, Смирнов в мае
1836 г. обратился к Жуковскому с письмом, в котором размышлял о причинах
расцвета немецкой живописи и просил Жуковского помочь ему в представлении
официальной записки о мерах поощрения русской живописи и организации
вернисажей (РА. 1899. No 4. С. 623--625). Имя Смирнова упоминается в письмах
Жуковского 1830-х годов (ПЖкТ, с. 258, 287).
<ИЗ ЗАПИСОК. ЖУКОВСКИЙ>
(Стр. 257)
Временник Пушкинской комиссии. 1967--1968. Л., 1970. С. 5--6.
Публикация К. П. Богаевской.
1 Ср. дневник А. И. Тургенева 1834 г. (А. С. Пушкин в воспоминаниях
современников. М., 1985. Т. 2. С. 209--210).
2 Смирнову, видимо, не было известно о любви Жуковского к М. А.
Протасовой (Мойер).
3 Строки о воспитании наследника пропущены в публикации К. П.
Богаевской. Смирнов идеализирует отношения Жуковского и вел. князя. Как раз в
1834 г. эти отношения резко обострились, о чем свидетельствует дневник
Жуковского 1834 г. (см.: Иезуитова Р. В. Пушкин и "Дневник" В. А. Жуковского
1834 г. // Пушкин: Исследования и материалы. Т. 8. С. 219--247).
M. И. Глинка
ИЗ "ЗАПИСОК"
<...> По вечерам и в сумерки любил я мечтать за фортепьяно.
Сентиментальная поэзия Жуковского мне чрезвычайно нравилась и трогала меня
до слез (вообще говоря, в молодости я был парень романического устройства и
любил поплакать сладкими слезами умиления). Кажется, что два тоскливых моих
романса "Светит месяц на кладбище"1 и "Бедный певец"2 (слова Жуковского) были написаны в это время (весною 1826 года).
[1828]
<...> Я с ним [Е. П. Штерич] вскоре подружился, и нередко с Сергеем
Голицыным (Фирсом) мы посещали его в Павловске, где он жил в летние месяцы.
Там представили меня знаменитому нашему поэту Василию Андреевичу
Жуковскому3.
[1830]
<...> Написал романс "Голос с того света", слова В. А. Жуковского4.
[1832]
<...> Тою же весною один знакомый Соболевского сообщил мне в Милане
слова двух романсов: "Победитель" Жуковского5 и "Венецианскую ночь"
Козлова: я тогда же написал их.
[1833]
<...> Написал два романса: "Дубрава шумит" (Жуковского)6 и "Не говори: любовь пройдет" (Дельвига).
[1834]
<...> Сверх того запала мне мысль о русской опере. Слов у меня не было, а
в голове вертелась "Марьина роща"7, и я играл на фортепьяно несколько
отрывков сцен, которые отчасти послужили мне для "Жизни за царя".
[ЗИМА 1834--1835 гг.]
Я жил тогда домосед но, и тем более, что склонность к Марье Петровне8
нечувствительно усиливалась; несмотря на это, однако же, постоянно посещал
вечера В. А. Жуковского. Он жил в Зимнем дворце, и у него еженедельно
собиралось избранное общество, состоявшее из поэтов, литераторов и вообще
людей, доступных изящному. Назову здесь некоторых: А. С. Пушкин, князь
Вяземский, Гоголь, Плетнев были постоянными посетителями. Гоголь при мне
читал свою "Женитьбу". Князья Одоевский, Вельегорский и другие бывали тоже
нередко. Иногда вместо чтения пели, играли на фортепьяно, бывали иногда и
барыни, но которые были доступны изящным искусствам.
Когда я изъявил свое желание приняться за русскую оперу, Жуковский
искренно одобрил мое намерение и предложил мне сюжет "Ивана Сусанина".
Сцена в лесу глубоко врезалась в моем воображении; я находил в ней много
оригинального, характерно русского. Жуковский хотел сам писать слова и для
пробы сочинил известные стихи:
Ах, не мне, бедному,
Ветру буйному.
Из трио с хором в эпилоге9
Занятия не позволили ему исполнить своего намерения, и он сдал меня в
этом деле на руки барона Розена, усердного литератора из немцев, бывшего тогда
секретарем е. и. в. государя цесаревича...10 Жуковский и другие в насмешку
говорили, что у Розена по карманам были разложены вперед уже заготовленные
стихи <...> Барон Розен ретиво приступил к делу, и, из уважения к В. А.
Жуковскому, мне нельзя было избегнуть его содействия <...>
Жуковский, хотя не писал для либретто, не изменил, однако ж,
внимательному участию в труде моем; он объяснил машинисту и декоратору
Роллеру11, как устроить эффектно последнюю сцену в Кремле, вместе ездили мы
в мастерскую (atelier) Роллера. Жуковский внимательно рассматривал и
расспрашивал. Успех вполне увенчал дело, и в последней сцене вырезанные из
картона разнородные группы отдаленной толпы превосходно обманывают зрение
и кажутся продолжением оживленной толпы народа, стоящего на авансцене.
<...> Я также часто виделся с Жуковским и Пушкиным. Жуковский в
конце зимы с 1836 по 1837 год дал мне однажды фантазию "Ночной смотр"12,
только что им написанную. К вечеру она уже была готова, и я пел ее у себя в
присутствии Жуковского и Пушкина13.
<...> В заключение этого периода жизни моей считаю нелишним привести
здесь стихи, сочиненные в честь мою на дружеском вечере у кн. Одоевского
Жуковским, Пушкиным, кн. Вяземским и Соболевским.
<...> Во время выздоровления в начале 1849 года я был на вечере,
устроенном князем П. А. Вяземским по случаю 50-летней деятельности В. А.
Жуковского на его литературном поприще. Блудов читал стихи князя Вяземского
по этому случаю, мы пели также хор в честь Жуковского, сочиненный графом
Михаилом Юрьевичем Вельегорским. На этом вечере присутствовал также
государь император Александр Николаевич (бывший тогда цесаревичем), и я
имел счастие быть им замеченным и почтенным ласковыми расспросами обо мне.