Комментарии

Михаил Иванович Глинка (1804--1857) -- композитор, родоначальник

русской классической музыки. Образование получил в Благородном пансионе при

Петербургском педагогическом институте, где его воспитателем был В. К.

Кюхельбекер. Летописью его жизни стали автобиографические "Записки",

включающие события 1804--1854 гг. и воссоздающие около 30 лет творческой

жизни. В этой жизни поэзия и личность В. А. Жуковского занимает особое место.

Романсы на стихи Жуковского, сотрудничество в период работы над оперой

"Иван Сусанин", встречи на "субботах" Жуковского -- все это запечатлено в

"Записках" как существенные факты биографии композитора. Поэзия Жуковского

и музыка Глинки -- таков главный угол зрения мемуариста.

"Записки" Глинки были написаны в период с 3 июня 1854 г. до конца

марта 1855 г. по просьбе его сестры Л. И. Шестаковой. Все упоминания имени

Жуковского в них тесно связаны с творческими замыслами композитора и в своей

совокупности обогащают наше представление о месте Жуковского в музыкальной

жизни его времени, о восприятии его романтической поэзии в музыке.

ИЗ "ЗАПИСОК"

(Стр. 259)

Записки М. И. Глинки / Под ред., со вступ. статьей и примеч. А. Н.

Римского-Корсакова. М.; Л.: Academia, 1930. С. 76, 88, 97, 125,144, 147,153--

154,156, 169,174,180,184, 339.

1 Романс "Светит месяц" написан на текст стих. Жуковского "Утешение"

(со второй строфы) -- перевод стих. Л. Уланда "Die Nonne" ("Монахиня"). Был

издан в 1829 г. фирмой "Одеон" под заглавием "Нет его! на том он свете..." (по

второй строфе).

2 Из стих. Жуковского "Бедный певец" Глинкой взяты частично 4-я и

полностью 5-я строфы. Романс был издан в 1829 г.

3 Никаких следов этого знакомства обнаружить не удалось. Дневники

Жуковского за это время отсутствуют.

4 Романс "Голос с того света" ("Не узнавай, куда я путь склонила")

написан на слова стих. Жуковского, представляющего собой перевод из Ф.

Шиллера,

5 Романс "Победитель" написан на основе перевода одноименного стих.

Л. Уланда. По воспоминаниям Н. Кукольника, "довольно часто Глинка певал одно

из произведений своей юности -- романс "Победитель", написанный в 1832 г. в

Милане, на слова Жуковского" (Записки М. И. Глинки, с. 539).

6 Романс "Дубрава шумит" написан на стих. Жуковского "Тоска по

милом", перевод из Ф. Шиллера.

7 "Марьина роща. Старинное предание" -- повесть Жуковского,

написанная и опубликованная в 1809 г.

8 Марья Петровна (урожд. Иванова) -- будущая жена композитора, на

которой он женился 26 апреля 1835 г.

9 Говоря об участии Жуковского в разработке либретто оперы "Ивана

Сусанина", Глинка упоминает лишь текст песни Вани "Ах, не мне, бедному". На

самом деле Жуковский написал либретто всей последней сцены. Черновой

автограф: РНБ. Ф. 286. Оп. 1. Ед. хр. 26. Л. 136. Опубликовано: Изд.

Архангельского, т. 4, с. 24--25.

10 Жуковский неоднократно правил трагедии Розена, помогал в его

творческом становлении (см.: БЖ, ч. 1, с. 126--128).

11 Интересно, что Жуковский сделал даже два наброска декораций

эпилога, которые сохранились в архиве (Об этом см.: Глинка М. И. Полн. собр.

соч. М., 1973. Т. 1. С. 388).

12 Стихотворение Жуковского, на которое написана фантазия Глинки,

представляет собой перевод стих. И.-Х. Цедлица "Die nachtliche Heerschau".

Глинка дважды, в конце 1830-х годов и в 1855 г., оркестровал фантазию.

13 Как установлено В. А. Киселевым (Сов. музыка. 1937. No 6. С. 84),

Глинка ошибается в определении года исполнения "Ночного смотра". Это могло

быть только во второй половине февраля -- начале марта 1836 г.

И. В. Киреевский

ИЗ ПИСЕМ К РОДНЫМ1

12 января 1830. Я приехал в Пбрг вчера в два часа. В конторе дилижансов

меня ждали уже два письма: одно от А. П.2, другое от Жуковского. -- Первая

приискала для меня квартиру, а Василий Андреевич звал переехать прямо к нему.

Я так и сделал. Жуковский обрадовался мне очень и провел со мною весь вечер,

расспрашивал обо всех вас, радовался моему намерению ехать учиться и

советовал ехать в Берлин, хотя на месяц. "Там на месте ты лучше увидишь, что

тебе делать: оставаться в Берлине или ехать в Париж". Последнее, однако,

кажется, ему не нравится. Я послушаюсь его, поеду в Берлин, проведу там месяц,

буду ходить на все лекции, которые меня будут интересовать, познакомлюсь со

всеми учеными и примечательными людьми, и если увижу, что берлинская жизнь

полезнее для моего образования, нежели сколько я ожидаю от нее, то останусь

там и больше... Разговор Жуковского я в связи не припомню. Вот вам некоторые

отрывочные слова, которые остались у меня в памяти; вообще каждое его слово,

как прежде было, носит в себе душу, чувство, поэзию. Я мало с ним разговаривал,

потому что больше слушал и старался удержать в памяти все хорошо сказанное, т.

е. все похожее на него; а хорошо сказано и похоже на него было каждое слово.

При нем невольно теплеешь душою, и его присутствие дает самой

прозаической голове способность понимать поэзию. Каждая мысль его --

ландшафт с бесконечною перспективою. Вот что я запомнил из его разговора:

"Изо всех нас твоя мать переменилась меньше. Она все та же, по крайней мере так

кажется из ее писем. Все, кажется, она пишет одно письмо. -- Ты будешь со

временем писателем, когда поучишься хорошенько. Теперь об этом еще и думать

рано. У тебя в слоге, сколько я читал твои сочинения, есть свой характер;-- виден

человек мыслящий, но еще молодой, который кладет свои мысли на прокрустову

постель. Но со временем это качество может быть полезно, ибо это доказывает

привычку думать. Теперь тебе надо наблюдать просто, бескорыстно. Теории

только вредны, когда мало фактов. Замечай сам все и не старайся подвести под

систему твои наблюдения: бойся вытянуть карлу и обрубить ноги великану.

Впрочем, слог твой мне нравится. Знаешь ли, у кого ты выучился писать? У твоей

матери. Я не знаю никого, кто бы писал лучше ее. Ее письма совсем она. Она, М.

А. и А. А.3 -- вот три. А. А. писала прекрасно, elle avait du génie dans son style {в

ее стиле был талант (фр.).}". Тут приехал Г. П. Опухтин, и я ушел в ту комнату,

которую Жуковский отвел для меня.

Мне бы хотелось описать вам эту комнату4, потому что она произвела на

меня сильное впечатление своими картинами. Горница почти квадратная. С одной

стороны два окна и зеркало, перед которым бюст покойной прусской королевы5,

прекрасное лицо и хорошо сделано. Она представлена сонною. На другой стене

картины Фридрихса6. Посередине большая: ночь, луна и под нею сова. По полету

видно, что она видит: в расположении всей картины видна душа поэта. С обеих

сторон совы висят по две маленьких четвероугольных картинки. Одна подарок

Александра Тургенева, который сам заказал ее Фридрихсу. Даль, небо, луна, --

впереди решетка, на которую облокотились трое: два Тургенева и Жуковский. Так

объяснил мне сам Жуковский. Одного из этих мы вместе похоронили7, сказал он.

Вторая картинка: ночь, море и на берегу обломки трех якорей. Третья картина:

вечер, солнце только что зашло, и запад еще золотой; остальное небо, нежно-

лазуревое, сливается с горою такого же цвета. Впереди густая высокая трава,