отлично выгравированы; и в таком виде явилось в том же году 2-е издание. Оно у

меня есть. По поручению Ивана Ивановича Дмитриева им занимался Дмитрий

Васильевич Дашков, бывший впоследствии тоже министром юстиции. Два

министра юстиции, настоящий и будущий, занимались изданием стихов молодого

стихотворца. Дашков писал и примечания к "Певцу", которые и доныне

печатаются с буквами Д. Д.22 <...>

Послание Жуковского к Батюшкову, начинающееся так:

Сын неги и веселья,

По Музе мне родной!

Приятность новоселья

Лечу вкусить с тобой! --

было написано в ответ на послание Батюшкова, известное под названием

"Мои Пенаты".

Все Послания Жуковского к Пушкину писаны не к Александру

Сергеевичу, как некоторые нынче думают: автор "Руслана и Людмилы" был тогда

еще в Лицее. Они писаны к дяде его, автору сатиры "Опасный сосед", певцу

Буянова, Василию Львовичу Пушкину.

Послание к Вяземскому и Пушкину (тоже Василию Львовичу), которое

начинается так:

Друзья! Тот стихотворец-горе,

В ком без похвал восторга нет! --

начиналось в рукописи так:

Ты, Вяземский, прямой поэт!

Ты, Пушкин, стихотворец-горе!23

В то время, когда писана большая часть посланий Жуковского, мы

находим множество посланий наших поэтов друг к другу. Жуковский, Батюшков,

Воейков, к. Вяземский, В. Пушкин, Д. В. Давыдов, все менялись посланиями. Все

они были в неразрывном союзе друг с другом; все ставили высоко поэзию,

уважали один другого. Не было между ними ни зависти, ни партий. Молодые,

только что начинавшие стихотворцы, понимая различие их талантов, смотрели,

однако, на них как на круг избранных. Как было не процветать в то время

поэзии!..

Когда в последний раз Жуковский был в Москве в 1841 году, все

московские поэты встрепенулись от радости, как будто с возвращением его в

Москву возвратилось прежнее время светлого вдохновения24. Его приезд был для

всех занимающихся литературою истинным праздником. Некоторые из них

вздумали почтить возвращение в Москву старейшего любимого поэта стихами.

Все эти стихи вылились прямо из сердца и были выражением полного чувства

любви и уважения и к поэту, и к человеку. Все эти стихи были собраны в один

альбом, который я сам привез к Жуковскому. Надобно было видеть его чувство

при взгляде на содержание этого альбома! На другой же день он поехал с

благодарностию к Авдотье Павловне Глинке25: она первая была свидетельницею,

как подействовал на него этот скромный памятник любви и уважения. Этот

альбом и после его кончины сохранялся у супруги Жуковского26.

Не многие из наших поэтов действовали столь долго и постоянно на

поприще литературы, как Жуковский. Его поэтические труды захватывают

полстолетия, всю первую половину нынешнего века (с Греевой элегии 1802 и по

его кончину 1852). Жуковский, как все великие поэты, не покорялся ни примерам

предшественников, ни требованиям современников: он проложил путь

собственный и вел читателей за собою.

И потому, мне кажется, неверно сказано в той же статье журнала,

упомянутой мною выше: "И тот народ, который в начале столетия восхищался

элегиею Грея "Сельское кладбище" в двадцать пятых годах этого столетия (какие

это двадцать пятые годы? В целом столетии всего один год двадцать пятый), --

тот же народ захотел уже познакомиться с характером персидской поэзии, а в

половине столетия вдруг бросил эти мелкие игрушки, чтобы его достойно

ознакомили с "Илиадою" и "Одиссеею"".

Все это фантазия критика! Ничего этого наш нечитающий народ не хотел

и не хочет; у нас есть читатели, но эти читатели -- не народ! Да и те

нетребовательны, а хорошо, если бы они и то читали, что, не спрашиваясь их,

напишут лучшие из наших писателей. Чтение большинства составляют у нас

журналы и переводы романов; а в доказательство спросите в книжных лавках:

много ли продано "Одиссеи" и "Илиады"? -- Вам будут отвечать: "Не продается!"

Зачем фантазировать, говоря о поэте, о литературе, о народе? Эти предметы

требуют правдивой заметки истории, а не фантазии критика...

Комментарии

Михаил Александрович Дмитриев (1796--1866) -- поэт и критик

пушкинской поры, автор воспоминаний "Мелочи из запаса моей памяти".

Племянник известного поэта И. И. Дмитриева, он рано остался без родителей. В

1806 г. поступает в "высший класс" Благородного пансиона при Московском

университете, где еще была жива память о Жуковском, а в 1812 г. был принят в

Московский университет и одновременно приступил к службе в архиве

иностранной коллегии. Художественные вкусы Дмитриева формируются под

влиянием Державина и Жуковского. В 1815 г. он живет в доме своего дяди, где

собиралась "вся Москва". Этот дом поистине стал для него литературной

академией. Через дядю он познакомился с виднейшими писателями, в том числе и

с Жуковским.

Молодой Дмитриев внимательно следит за литературными баталиями

1815--1818 гг., и в подражание "Арзамасу" в конце 1820-х годов он и несколько

его университетских друзей учреждают "Общество любителей громкого смеха".

Активная литературная деятельность Дмитриева начинается в 1823--1825 гг.

Громкую известность ему принесли полемические критические выступления,

направленные против предисловия Вяземского к "Бахчисарайскому фонтану" А.

С. Пушкина и грибоедовского "Горя от ума". За эти выпады против романтизма

Вяземский окрестил своего противника "Лже-Дмитриевым". Эти критические

эскапады принесли Дмитриеву репутацию "классика последнего и самого

твердого устоя упадавшего классицизма" (Колюпанов Н. Биография А. И.

Кошелева. М., 1889. Т. 1. С. 32). В последующие годы Дмитриев выступает и как

поэт (цикл "Московских элегий"), и как критик, примкнувший к кругу участников

журнала "Москвитянин".

Но главным детищем его становится книга воспоминаний "Мелочи из

запаса моей памяти" (1854) -- своеобразные мемуарные очерки литературной

жизни пушкинской эпохи, портреты ее деятелей. Видное место в ней занимает

фигура В. А. Жуковского. Контакты Дмитриева с Жуковским были особенно

тесными в начале 1840-х годов, когда последний приезжает в 1841 г. в Москву. В

неопубликованных дневниках Жуковского этого времени многочисленны

указания о вечерах, проведенных вместе, визитах друг к другу: "17/29 янв. 1841.

На вечер к Дмитриеву", "25 января/6 янв. Вечер у Орлова с Чадаевым, <...> Дмитриевым"; "20 января/4 февраля. У меня Дмитриев, который рассказывал о

своих предчувствиях" -- и т. д. (ЦГАЛИ. Ф. 198. Оп. 1. Ед. хр. 37). Интересна

следующая запись: "13/25 <января>... Дмитриев М. Ал. с балладою" (там же, л. 79

об.). В конце 1830 -- начале 1840-х годов Дмитриев пишет три пародийные

баллады, "ориентированные на известные образцы этого жанра Жуковского и

направленные против популярных журналистов и критиков того времени: "Новая

Светлана" (сатира на Н. Полевого), "Двенадцать сонных статей" (против М. Т.

Каченовского), "Петербуржская Людмила" (сатира на А. А. Краевского и