Лакота большую часть денег отправлял домой. Он никогда не был экстравагантным, но Шерлок всегда думал, что он был одним из бережливых членов «Банды». Он никогда не занимал противоположную позицию, сколько Шерлок был с ним знаком. Он считал Лакоту одним из своих близких друзей, но, как оказалось, он весьма мало о нём знал.

Во время похорон никто очень подробно не обсуждал его финансовую помощь, но многие и многие из большинства современных историй были о его поддержке племени, о том, как он делал их жизни лучше. Он помог детям пойти в школу, послал пару подростков в колледж. Поддерживал Лиа от начала и до конца в годы учебы в аспирантуре.

Слушая эти истории, Шерлок чувствовал себя пустым. Конечно, он заботился о своей маме. Но большая часть его доходов откладывалась или вкладывались в его игрушки и технику. Он был эгоистичным сукиным сыном. Вся его жизнь была только для него. Он не жил для кого-то или чего-то иного. Он даже разочаровывался в брате, который вырастил его. Христос.

Его личный телефон завибрировал на бедре, сигнализируя о сообщении. Думая, что это от Сэди, которая была весьма молчалива, с тех пор как он позвонил ей, чтобы рассказать о том, что произошло, и послал её к Барту и Райли (где все были в безопасности и защищены), он встал, вытащил свой телефон, направляясь к входной двери из спортивного зала. Он ей перезвонит вместо того чтобы написать ответную смс-ку. Ему необходимо было услышать её голос. Он должен был услышать её потребность в нём.

Он остановился на полпути к двери. Это была не Сэди.

Это была Таррин.

«Соскучилась по тебе».

Шерлок уставился на эти слова — реальная вспышка гнева прошла сквозь его сердце. Это была их схема: она заканчивала отношения, они несколько месяцев не разговаривали, затем она писала ему эти слова. Реже он был тем, кто писал первым, но обычно это именно так и происходило.

Но тот последний разрыв был настоящим. Даже если теперь в его жизни не было бы Сэди, он всё равно с этим покончил.

Так что, он даже не хотел ей писать в ответ.

«Пошла на х*й, сука».

— Ты выглядишь злым.

Шерлок не заметил Лиа, подходящую к нему. Он убрал телефон.

— Личное дерьмо. Как ты держишься?

Она пожала плечами.

— Мне его не хватает. Я всегда буду скучать по нему. Но никто не удивлен тем, что он умер, нося эту кожу. Он был воином в известном смысле, каким не мог бы стать здесь никогда. Он жил и умер так, как он хотел, — как воин. И он помнил о своих людях. Наш старший брат умер, когда в бухом угаре отключился на конвертере и устроил в трейлере пожар. Дэвид бросил вызов подобной судьбе и вытащил нас обратно из этого. У него была хорошая жизнь и хорошая смерть.

Шерлок знал, что Лиа была осведомлена об обстоятельствах смерти её брата. Она видела его тело. Фактически, его гроб сейчас был открыт, и удивительно немного было сделано, чтобы скрыть сильные насильственные повреждения на нём. Всё сообщество знало, как надругались над телом Лакоты. Его положили покоиться в его жилете, его порезанное лицо и оскальпированная голова были выставлены напоказ, как будто все эти вещи были признаками смерти настоящего воина.

Тогда он понял, что именно этим они и были. Лакота был первой жертвой войны, которая была им объявлена.

Три дня спустя гроб Лакоты был вынесен из спортивного зала школы и доставлен на кладбище племени для похорон рядом с его предками. Прежде чем гроб был закрыт и вынесен, пока пожилой мужчина играл на похоронном барабане, каждый член его семьи: его бабушка, родители, Лиа, тети, дяди, кузены — поднялись один за другим и отрезали часть волос со своих голов и положили их в его гроб.

Эверетт Вест был последним. Когда он положил свою прядь волос в гроб своего сына, он развернулся и подошёл к Хусиеру. Низкий обеспокоенный ропот прокатился по комнате. Хусиер встал, и отец Лакоты вручил ему небольшой нож.

— Он называл вас братьями. Вы тоже его семья.

Хусиер глазел на лезвие в его руке. Затем он встретился глазами с Эвереттом и кивнул, затем подошёл к гробу Лакоты. Вся южно-калифорнийская «Банда» также встала. Миссури, кажется, осознали необходимость соблюсти дистанцию, и остались сидеть. Традиция «Банды» состояла в том, чтобы положить памятный артефакт в гроб почившего брата. Поскольку они хоронили Лакоту согласно традициям его кровной семьи, они не ожидали, что у них появится шанс почтить его таким способом. Но это ощущалось как большая честь — для их брата и для их клуба.

Диас держал свою голову гладко бритой, так что он отрезал кусок от своей бороды. Киану носил дреды и отрезал одну. У большинства других было достаточное количество волос, чтобы отрезать прядь, даже у Демона в последнее время были более длинные волосы, чем когда он был ребенком. Но у Ронина был только короткий ёжик волос и легкая щетина. Он был последним в очереди. Когда он взял нож у Мьюза, он взял его и посмотрел в гроб. Через мгновение он раскрыл свою левую руку и провёл лезвием по ладони. Затем он поднял левую руку Лакоты (разодранную из-за борьбы) поднял её и сжал.

Отец Дэвида «Лакоты» Веста подошёл к Ронину и мягко оттащил его назад. Затем он закрыл крышку гроба своего сына.

После того как Лакота был похоронен, его семья устроила огромные поминки для всех присутствующих на похоронах. Банкет продолжался до глубокой ночи.

Утром, хотя никто много не спал, «Банда» готовилась отправляться домой. Они попрощались с семьёй и друзьями Лакоты, а также расстались с чаптерами из Миссури и Южной Калифорнии.

Южно-калифорнийцам сначала необходимо было вернуться в Стерджис и забрать тело Джерри. У них был ещё один погибший брат, чтобы почтить его память.

И он был братом. Они проголосовали, чтобы посмертно дать ему патч. Это было маленькое искупление.

Сэди почувствовала маленькую липкую ручку на своей голени. Она повернулась и увидела Лану, двухлетнюю дочку Фейт, смотрящую вверх своими огромными карими глазами.

— Обувь, — сказала маленькая умница и подняла свою ногу. На ее ножках была самая крошечная пара фиолетовых чаксов, которую Сэди когда-либо видела, с блестящими шнурками, один из которых развязался.

— Хочешь, чтобы я завязала твою обувь?

— Обувь, — повторила Лана

— Будет сделано, — она присела на корточки и завязала шнурок, добавив двойной узел для надежности.

— Хорошая леди, — кивнула Лана, а затем унеслась, ее светлые блондинистые завитки подпрыгивали при каждом движении.

Сэди рассмеялась. Это лучше, чем «спасибо».

Она сегодня присматривала за детьми, преимущественно потому, что играла в онлайн на своём ноуте, и Такер и Ян были в восторге, и вскоре комната была полна детей. Она не возражала; она была рада дать мамочкам передохнуть, а также было весело показывать детям все её укрепления, питомцев и всяческие штучки.

Она никогда по-настоящему не бывала в окружении стольких детей, по крайней мере, не с тех пор, как была предоставлена сама себе, перед тем как её маму и Бена убили. Однако за прошедшие несколько дней, оставаясь в доме у Эльстадов со всеми этими женщинами и детьми «Банды», она прошла ускоренный курс по детям. И по родительству. И, ну, по семье.

Это было самое странное (хотя они все заперты в этом доме, и это уже длилось несколько дней), но не то чтобы это было так уж трудно: дом был огромным, а сад размером с парк, потому что им, вероятно, угрожает опасность. Они не понимали всей тяжести причины, по которой собрались все вместе; они только знали, что им нужно быть всем вместе, поэтому и ладили между собой. Здесь было семеро детей: девятилетняя Лекси, великолепная и серьезная, и всегда старающаяся выглядеть старше своих лет; её семилетний брат Ян, плут и подстрекатель, и их трехлетний братик Дек, который старался не отставать от брата.