Все трое были детьми Эльстадов, это был их дом, и Лекси вела себя как будто всем заправляет. У двухлетней Ланы был почти шестилетний брат Такер, это дети Фейт и Демона, и Такер был своего рода большим братом, который решил, что это его работа — держать свою сестру в безопасности (не то, что Лана это ценила).

Сэди стало интересно, что будет делать Такер, когда его новый маленький братик или сестренка появится на свет. Фейт снова беременна, хотя она этого не показывала и не собиралась давать людям узнать об этом пока что. Но Биби была как разведывательная ракета. Сэди готова поклясться, что Фейт всего лишь раз зевнула, а Биби узнала — а затем уже вытянула правду из нее. Даже Демон ещё ничего не знал.

Люси была девочкой Джулианы и Трика, примерно того же возраста, что и Такер. По сути, Сэди думала, что между этими двумя завязалась детская любовь. Люси никогда не отходила далеко от Такера, и они часто держались за ручки. А ещё здесь был малыш Эзра, который здесь вел себя намного тише, чем когда Сэди оставалась у Сид и Мьюза. Он был все ещё капризный и никогда не улыбался, и иногда он мог кричать буквально часами, едва делая паузы. Но здесь была целая труппа женщин, которые менялись по очереди, чтобы заняться им. Разнообразие, казалось, по крайней мере, успокаивало его, и Сид выглядела на сто процентов лучше.

Не все женщины были матерями, но почти все они окунулись в материнские заботы сообщества. Даже Сэди обнаружила талант для разговоров с детьми. Она не знала никакого другого способа сделать это, поэтому она просто разговаривала с ними, как с маленькими человечками. Кажется, это сработало. Она даже провела некоторое время с Эзрой. Ему нравилось укачивания. Она обнаружила это случайно, просто ища некоторые виды движений, чтобы успокоить его.

Она также выяснила, что не важно, насколько спокоен он, укачивание после бутылочки — это ужасная идея.

Он был искусственником. По всей видимости, молоко Сид не пришло вовремя, или совсем не пришло – как-то так. У них состоялся целый большой разговор с Сид, хныкающей посередине группового объятия, о том, что это не означает, что она не является хорошей мамой и что это не её вина, что Эзра капризный, и еще про кучу всяких штук, которые до жути напугали Сэди. Можно ли быть плохой мамой для четырёх месячного ребёнка, если ты любишь его и стараешься делать все правильно? Было ли в этом нечто большее?

Она сидела с краю от этой толпы и грызла ногти. Пока все мамочки оказывали групповую поддержку, она, Веда и Пилар разделили этот неловкий момент «не моя сцена», встретившись друг с другом глазами и отведя взгляд.

Они были тремя не-матерями. Веда иногда казалась более огорченной по этому поводу. Пилар, казалось, просто чувствовала себя некомфортно. Сэди, впрочем, испытывала задумчивую грусть. Ей нравились дети. Ей нравилось играть с ними и говорить с ними, помогать с обувью, кормить и читать им. Она даже не возражала укачивать Эзру. И этот малыш пах ужасающе фантастично, так что не передать словами. Будто его запах притягивает что-то внутри неё.

Она никогда особо не задумывалась об этом (до недавнего времени ей не доводилось вести тот образ жизни, где она могла бы позволить себе задуматься о таких вещах, как будущее), но ей пришло в голову, что она, возможно, захочет своих детей, одного или двух. Ей стало любопытно, что бы Шерлок сказал по этому поводу.

Ухмыляясь себе от мысли, что, возможно, будет с Шерлоком достаточно долго, чтобы создать вместе семью, Сэди вошла на кухню Эльстадов, которая была больше, чем вся её квартира.

За столиком сидели два байкера, ели сэндвичи и пили пиво. Это были не члены «Банды», а «Красные бунтари». Биби объяснила, что «Бунтари» помогают, чтобы все члены «Банды» могли присутствовать на похоронах Лакоты. Пары сменялись с тех пор, как Сэди добралась сюда. Они были дружелюбными (парочка из них даже почти что немного флиртовала, но осторожным, практически платоническим способом), но они держались на расстоянии. Они были вооружены и проводили регулярные патрульные проверки здания и территории. И вообще, были не такими уж и общительными.

Опять же, Сэди была поражена странным несоответствием от того, что фактически была заключена в доме (для ее блага или нет), но все же была довольна этим. Она была способна работать и одновременно наслаждалась компанией и общением. Мысль о том, чтобы вернуться в свою маленькую квартиру-студию, где она жила, работала и могла провести целые дни, не видя ни души, заставила почувствовать себя одинокой в окружении других людей.

Джулиана стояла у стойки, нарезая канталупу[64] . Она была, так сказать, на экваторе беременности, достаточно для того, чтобы из-под её футболки показывался небольшой животик, и у нее, по всей видимости, была тяга к дыне, потому что она готова была есть ее целыми днями.

Она улыбнулась, увидев Сэди.

— Привет. Ты, случайно, не встречалась с Люси недавно?

— Она вместе с Таккером играла в магазин. Но Ла-зилла решила по-своему секунду назад, так что они сейчас, вероятно, играют в восстановление после землетрясения.

Любимая игра Ланы — сбрасывание вещей на пол. С размахом.

— Похоже на правду, — засмеялась Джулиана. — Хочешь немного канталупы?

— Нет, спасибо, — Сэди покосилась на кусочки дыни.

Зазвонил один из телефонов «Бунтарей». Каждый раз, когда такое случалось, все женщины замирали в ожидании. Даже сейчас, когда они знали, что «Банда» направляется домой, через весь дом проходила коллективная волна адреналина. Биби вошла в комнату, держа на руках Лану. Они наблюдали, как один парень (его имя Адил, он пакистанец или кто-то вроде того) встал и вручил телефон Биби.

— Хусиер хочет тебя.

— Спасибо, милый, — поблагодарила Биби и взяла телефон, осторожное облегчение проступило на ее лице. Когда она поднесла телефон к уху и подошла с Ланой к Сэди, и та забрала её.

— Привет, детка, — сказала Биби в трубку. Она слушала с минуту, затем сказала: — Окей… Окей... Да... Люблю тебя сильнее, — затем она разъединилась. Вручив телефон обратно Адилу, она развернулась и с яркой ухмылкой произнесла: — Они в Калифорнии. У нас будет полный дом народу к ужину. Давайте, девочки, нам ещё нужно наготовить еды!

Все женщины и дети ждали в дорогущей прихожей, когда «Банда» с рёвом ворвалась на подъездную дорожку. Райли направилась к двери. Когда она открыла её, Барт забрался по лестнице и подхватил её. Их дети начали выкрикивать:

— Папочка! Папочка! Папочка! — и после этого начался хаос.

Их не было около двух недель. Половину этого времени женщины и дети провели в этом доме. Когда Шерлок прокладывал свой путь через переполненную комнату к ней, Сэди подумала, что сейчас она поняла значение слова «семья» совершенно по-новому.

Он выглядел вымученным: круги под глазами, борода нехарактерно взъерошена. Но он улыбнулся, когда добрался до неё.

— Привет, маленькая преступница.

Она не ответила, просто не могла. Вместо этого она раскинула руки, и он подошёл, заключив ее в крепкие объятия. Когда он поднял её с пола, она уткнулась лицом ему шею под бородой, и он удержал её.

— Боже, я скучал по тебе, — пробормотал он.

Она чувствовала, как слова двигались в его горле, и ещё крепче обняла его. В этой комнате, прямо сейчас, было все, что она хотела в своей жизни. Все это.

Оставлять этот дом позже этим вечером — словно покидать родной дом, как бы странно это ни казалось. Во время ужина между всеми установилась прочная связь, начиная с проявления глубоко почтения Лакоте и Джерри, а затем заканчивая смехом и духом товарищества. Фейт сказала Демону, что она беременна, и он был в восторге весь вечер.

Шерлок был тише, чем большинство его братьев. Он казался истощенным и оторванным от всех. Наконец, он наклонился и тихо произнёс ей на ухо: