Коннор кивнул, поняв его слова. Пока Шерлок начинал творить свою магию, он слышал, как его братья поменяли свои приоритеты. Затем звуки шлифовальной машинки. И глубокие, мучительные, прожигающие душу крики.

Он поднял взгляд. Тот, что крупнее и менее значимый «Грешник», был голым распластан на полу. Коннор, надев шлем сварщика, с орбитальной шлифмашинкой в руках сводил с мужчины наколку.

Другой мужчина, Мигель Акеведо, свисал, натянутый как лук, с потолка. Мьюз сковал его лодыжки и вздернул их позади него. Чтобы получился такой резкий изгиб, вероятно, нужно было сломать спину, но он не был парализован. Шерлок знал, потому что Акеведо сопротивлялся веревкам. Он так же кричал вместе со своим подельником, хотя гул и помехи работающей шлифовальной машинки перекрыли все звуковые потуги мужчин.

Шерлок не чувствовал ничего по поводу крови и запаха гари, исходившего от мужчины, прикованного к бетонному полу, и он не чувствовал никакого сострадания к этим мужчинам, которые нанесли ужаснейшие раны братьям «Банды». Но шум и запах отвлекали, а ему нужно сосредоточиться. Он сделал глубокий вдох и сузил свой обзор, превращая все, что не являлось его работой, в чёрное пространство и белый шум.

Хусиер, зная, что Шерлок не может работать, когда кто-нибудь стоит у него за плечом, находился в нескольких футах от него и следил за другой работой в магазине.

Когда Шерлок нашёл то, что ему нужно, мужчина на полу был мёртв; Коннор протер его тело машинкой прямо до кости.

— Кон!

Коннор вручил шлифмашинку Демону и приподнял очки со шлема.

— Да, мужик, — он подошёл к нему.

— Смотри, — Шерлок махнул ему на экран, где было загружено фото пожилой латиноамериканки, одетой в её лучший воскресный наряд, маленькая малышка в длинном белом платье сидела на её коленях. Ещё трое детей, все красиво одетые, разместились у её ног. Все радостно позировали на заднем дворе. Хусиер стоял позади своего сына и также смотрел на экран. Шерлок взглянул на Президента.

Хусиер, понимая вопрос в его глазах, кивнул, и Шерлок вернул внимание к Коннору.

— Это семья твоего взломщика. Он местный. Фото сделано в Помоне, — он ткнул на картинку женщины. — У его дома. Её адрес тот же. Также есть жена.

Он нажал на экран, и маленькое окошко появилось поверх фотографии, показывая адрес. 

Коннор стянул перчатки и порылся в рабочем комбинезоне, чтобы выудить свой одноразовый телефон из джинсов. Затем провёл по экрану и поднес телефон к уху.

— Ронин. Вы закончили? Задержитесь с Джей Эром, но не входите. Я отправлю Диаза, чтобы встретил вас в грузовике, — это привлекло внимание Диаза, когда Коннор продолжил: — Мне нужно, чтобы вы отправились по адресу: 738 Виппурвилл Корт. Помона. Привезите каждое дышащее тело из этого дома в магазин. Чего бы это не стоило.

Диаз кивнул и начал стаскивать себя защитную форму.

Мигель Акеведо, который до этого провалился в агонизирующее оцепенение, стал необычайно оживлённым.

— Нет! Нет! Е*ать вас гребаные гуэро, ху*сосы. Нет!

Коннор усмехнулся и подобрал свои перчатки.

— Хорошая работа, брат. Отличная гребаная работа.

Несколькими часами позже, пока семья Мигеля Акеведо (мать, жена и дети) вероятно, занимались своей обычной утренней рутинной, не осведомленные тем, что мужчина их семьи был недавно кремирован в похоронном доме, в который он вломился, «Банда» сидела на Собрании.

Личный телефон Шерлока снова прожужжал у его бедра, и он сжал кулаки. Таррин, привыкшая к тому, что он всегда возвращался, когда она звала, и, очевидно, не способная смириться с новым развитием событий — отсутствием интереса с его стороны, писала ему смски круглосуточно, по крайней мере, раз в час. Он собирался заставить ее прекратить все это, к чертовой матери, тем или иным способом, но прямо сейчас один взгляд на все её смски просто выбесит его, а он не мог позволить себе отвлечься. Он перестал даже смотреть на них несколько часов назад.

Он находился за столом, поэтому выкинул жужжание у бедра подальше из головы и обратился к братьям.

— Принцип Битвы Окава: наименее сложный ответ практически всегда самый верный. Дело в Ла Зорре. Но это не мелочное движение. Это кое-кто с такой огромной силой, что они могут двигаться, не поднимая волн. Поначалу я думал, что это может быть какой-то союз. Но в союзах много беспорядка. Единственный способ, что все проходило так тихо до этого самого момента, только если за этим стоял один единственный человек. Теперь мы знаем главу, — он повернулся к Хусиеру. — Это не имеет никакого отношения к Леандросам, През. Единственным связующим звеном был Гаэль Леандро, и это было эпизодично — молодой головорез, считающий, что может упрочить имя своей семьи в их старой игре. Это не касается тебя. И, на самом деле, не совсем касается нас. Это касается Доры Веги. Впрочем, ты был прав, что старая птичка возвращается в курятник.

Акеведо, который идентифицировал себя как капитан «Бессмертных Грешников», практически тут же, после угроз его семье, сдал имя, когда Коннор сообщил, что «Банда» прибыла к его дому, и дал мужчине последний шанс оставить его семью спокойно спящими в их кроватях. Этим именем было Эмилио Запата. Однажды он был главой картеля с силой, способной конкурировать с Ла Зоррой, колумбийской организации Запаты нанесли ущерб десятилетием ранее, и Дора поднялась на спине его последней попытки утвердить себя в торговле. Она похоронила его, а затем похоронила и остальных.

Возможно, ей следовало похоронить его буквально, как она сделала это с его старшим братом, Рамоном. Вместо этого она подчинила его организацию и оставила его в качестве субподрядчика. Если информация Акевадо верна, а, по всей видимости, так оно и есть, тогда решение оставить Запату дышащим, позволяя ему работать для неё, было либо ужаснейшим просчетом, либо частью намного более масштабного плана.

Шерлок думал о последнем. Он обсудил это с Бартом, когда тот вернулся перед собранием, и ВП внимательно присмотрелся к нему, вновь изучив информацию, а затем произнес:

— Святое дерьмо. Ты прав.

Он оглядел стол.

— Ла Зорра снаряжалась для войны уже больше года. Я думаю, мы только что назвали её врага. Я также думаю, что она уже точно знала, кем он был. Возможно, она даже планировала, чтобы все пошло подобным образом. Она была готова форсировать события, потому что хотела север. Взятие канадской торговли дает ей эффективную монополию на всю североамериканскую торговлю наркотиками. У нее в руках каждый продукт. Она заключила контракты или устранила каждого производителя. Ее сеть продаж сглаживает конкуренцию. И теперь у нее есть своя последняя граница… она также заняла порты западного побережья. Она как гребанная Королёва Виктория наркотиков. Но то, как она делает это, не имеет никакого смысла — она берет управление над тем, что убивает. Это могло бы показаться отличной возможностью для кого-то, кто хочет свергнуть ее.

— Что? — спросил Хусиер.

Барт продолжил:

— Мы не смогли выяснить, что она делает. Она вытряхнула все дерьмо из своих производителей, и в то же время расширялась, увеличивая спрос, отчего производители могут продержаться в течение длительного времени. Такое дерьмо бывает у новичков, а она не новичок. Она берет контроль над всей страной... и даже больше этого. Она добилась статуса монополиста по производству наркотиков на двух континентах, — Барт приостановился и оглядел стол. — Это похоже на то, что она пытается разрушить всю индустрию до основания. И настраивая своих врагов на то, чтобы они подумали, что она мешкает, и они могут прийти за ее головой.

— Иисус, гребаный, Христос — выругался Коннор.

Демон рассмеялся.

Но Трик сказал:

— Она как-то сказала мне, что она не наркоборон, а полководец. Теперь я понимаю это. Так что… Что? Мы же не можем быть пушечным мясом в ее гребаной войне?

Коннор ответил своему другу.

— Мы её авангард. Это то, как она видит нас. Мы возглавляем фронт.